КОЕ-ЧТО О ХОДИЦАХ Старуха Кут варила ячку, ссутулясь над тощей кастрюлькой с синим пионом на боку. Тукали ходики. Мальчишки мучили чибиса на дворе. Из распахнутых окон тянуло мясом и розами. Двор гудел птицами и людьми. Старуха Кут отряхнула розовый грязный фартук, деловито прислушалась и, услышав долгожданный скребок в дверь, затрясла бородавками к выходу. Пришли Гости. Кут была рада. Как всегда. Гости боязливо высматривали углы от ходиц, но Кут заверила их в том, что ходиц здесь нет. В углу сидел Качающийся паук прямо на перьях старухиной шляпки. Обои цвета новогоднего шоколада, плетеная напольная ваза, чучело страуса — ничто не указывало на наличие в доме ходиц. Гости сели. Поминутно тянулись за сухарями, цукатами, выспрашивали про здоровье Кут, рынок, шерсть в мотках, поговаривали о холодном мае, пластинках, которые будто потерял один знатный господин, больше не увидевший движения ходиц — так они и простояли у него за шкафом, сверкая зубом, остаток дней. Надо сказать, ходицы были редкостью. Старуха Кут привезла их из столицы, заботливо поставив в воду, ожидая того момента, когда их морды пустят усы — вот тогда-то они будут готовы к движению. Теперь их усы были почти до пола, а пластинки прожили долгую жизнь, наблюдая, как ходицы трясясь и раскачиваясь переставляли синхронно свое две ноги... по ковру... к столу... так... замечательно. Заварился сироп. В комнату влетела большая серая бабочка, приковав внимание Гостей, застряла в ночнике, загудела и очумело вылетела обратно в окно. Вытащив серый ключ из-за пазухи, Кут потянулась к пластинкам (ходиц нельзя застаивать). Гости напряглись. Заметив это Кут молча бухнула перед ними кубики пастилы в ореховых осколках. Излишества. Зашаркав к комнате, Кут задела головой люстру — та зазвенела. Проснулись ли ходицы? Дверь открылась — ходицы стояли, прислоненные вчера к стене около старого рояля, не мигая высматривая Кут. Старуха сгребла их в охапку и вынесла к свету. Закатные лучи угнездились в их короткой шерсти. Кут трясущимися пальцами поддела иглу, и пластинка зарычала, завжикала и мерно застучала привычными ходицам звуками. И они ожили, задвигали зрачками. Полукошачьи головы, два хвостовых огрызка, сросшиеся в одну передние лапы (впрочем, как и задние) с шестью когтями — нет ну точно мощная рогатая нога — и задняя такая же. Всего две. Больше не надо. Темный нос с густыми, до пола, усами, излишняя плоскость тела (зато удобно ставить к стенке), белое пятнышко на затылке. Ходицы шли к центру ковра, как игрушечные японские собаки-роботы, разминая скрипучие кости и жилы. Гости смотрели. Кут принялась кормить ходиц из большой пипетки, усаживая серое тельце на колени, закрываясь фартуком от тупых желтых когтей, которые, казалось, жили какой-то своей жизнью. Пластинку заело, игла со скрипом отказалась работать — Кут молча наблюдала, как деревенеют ходицы, как опускаются их усы без рычащих, чавкающих, ритмичных звуков пластинки. Она унесла их в комнату и заперла на ключ. Гости выбирали орешки из вазы. Парило. К грозе. Этажом ниже кто-то назвал кого-то комодом. Кут спала на ногах. Гости, заметив это, ругали нехватку времени и солнца. Темнело. Несколько часов позже — Кут спала, ей снились странные оранжевые и красные ходицы с рогами и крыльями, родившиеся к востоку от Индокитая. |
