ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Николай СМОЛЕНЦЕВ


 

* * *

Я родился на Волге, а предки мои из Казани...

Там Господь с минаретов следит за движеньем двуногих созданий...

Колокольни с крестами и улочек россыпь по склонам...

Моей бабушки дом... И досок почерневших иконы...

И округлость двора, словно блин, на огне подгоревший,

И татарский напев речи русской, при этом нездешней...

И трамвайный трезвон по брусчатке времен стародавних

Запах мыла и в мир отворенные черные ставни...

И цветочных горшков огнедышащих в комнатах прелесть...

Вонь гулящих котов, керосина и колыбели,

И рассказы про мор... И усталая грязь из-под снега...

Материнский дозор и недетская тайна побега.

Все сплетается в ткань и уносится дальше и дальше...

Это детство... Мечта... И казанский застенчивый мальчик.

 

* * *

Пустота... Безнадежность... Округи уродство...

Не лететь, не стремиться, не ждать, не бороться...

Псом бездомным куда-то брести...

Этот город таким предстает утомленным,

Будто водки набрался сивушной, паленой...

И пришел средь бомжей погостить...

 

* * *

Я поднимался в небеса

И путь мой был несмел и робок...

И сам Господь высоколобый

Дневник судьбы моей листал...

 

* * *

И там вчера еще была война...

И падали на мир славянский бомбы...

И бог Земли, укрывшись в катакомбах,

Храня запасы терпкого вина,

Пережидал небесный дождь из стали,

Белград горел, в Дунай мосты упали...

ОНИ убрались...

                  Но жива река.

И город жив, и люди в нем все те же,

И старики выходят в свет все реже...

И барышни мечтаньями полны...

Все так, как было прежде... до войны.

Лишь косы вдов всегда заплетены...

 

* * *

(на смерть армянина, убитого скинхедами)

 

То ли природа нас всех разделяет?

То ль матерей нарожавших наречья?

Пороховая отдача калечит предплечье...

Господи!

          Сколь эти сумерки остервенения вечны!

Кровь, вытекая из раны, багрово-густая...

Но Человек — порожденье безжалостной стаи,

Страшной звериной тоски...

Этот Прицел, все следит и следит не мигая

Целится в каждого, кто не как все —

Кожей ли,

             Рожей,

                    Мозгами,

                             Душой,

                                    Верой предков, —

Жизнь отнимающий медной монеткой,

Ходит, как все, по росе,

Так же влюбляется, так же счастливо смеется

Горькой тоске, как любой, предается...

                                        И вынимает кастет,

Финку, Макаров, Калаш или просто заточку…

Жизнь отлетает... чужая...

                                   И точка.

 

* * *

Прохожденье пространства дворов —

Необычная музыка многоголосий...

Если вдруг тебя Небо попросит,

То исполни шагами мелодику тайную снов

И волнений души, и желаний сокрытых подспудно,

И трубы водосточной органный призыв...

А потом, не спеша, растворяясь в реке многолюдной,

Не забудь, запиши все — тональность, размер и... мотив.

 

* * *

На улицах Мертвой Земли живые ростки реклам...

Я знаю, в аллеях там нет изнеженных дам,

И нету, во фраках лоснящихся, сытых мужчин...

Там выбиты окна, там пыль, кирпичи,

Там лучшие люди — псы да бичи...

И там

           не верят ничьим словам...

Лишь сердца гудит одинокий там-там...

 

* * *

Я жадно касался костяшками холода клавиш...

Я жилы басов напрягал в суете исступленья...

И Малый один, вдруг, сказал:

«Лабух!

Прешь!

Да не шаришь,

Будь проще! Раздвинь ей

Сегодня, до хруста, колени...»

 

И масло Любви заливало Пространство и Время,

И Страсть выходила наружу под рык саксофона...

Так лязгает, лопнувши, сцепка, слабея на крене

И падают с насыпи в давке смертельной вагоны...

Я знал, что все ноты не годны для Жизни и Джаза,

Я видел — синкопы срезают деревья мелодий,

Как пули свистят и колотятся хрупкие вазы

Об пол...

И Любовь босановой щемящей уходит.

 

Я трогал ее, так касаются щетками меди,

Так свинг заполняет толпу, содрогаясь в желанье...

Я жаждал ее,

Я... на три четверти бредил,

Я пил молдаванский усталый, гнилой «Мукузани»...

И блюзов тупые, открытые,

                                ржавые бритвы

Мне простынь стелили, и вены надрывно вскрывали...

Я жил...

Я играл...

Я цедил, как молитву...

Лишь имя ее...

Ну а Джаз?!

Джаз давил... на педали...

 

* * *

Была зима, и краски оплывали понемногу.

Она ходила в храм, но не молилась богу,

А все ждала, что в городе пустом

Затеплится еще одна душа живая...

На рельсах не дошедшего трамвая

Стояла в тишине особняком...

У берега неспешного Дуная

И слала в мир послания тайком

Ее душа,

                 уставшая,

                                     нагая.

 

* * *

Я в самом центре в уютном сижу кафе.

Там, за стеклом, снег устилает площадь.

Город в огнях... Праздник,... Граждане подшофе.

Что-то устал я, милая, как ломовая лошадь.

 

Яркая тяга улиц ... блеск шелестящих авто...

Это чужого горя — счастья ли переливы?!

Милая! Нам, растревоженным, вновь не поможет никто...

Впрочем, как умирающим в мутных волнах залива.

 

Падает снег. Годы ж берут свое.

Танец судьбы был сиртаки,

              Нынче — крикливое танго...

Господи, как отсырело, выцвело

                            тонкой души белье...

Медленно пары расходятся...

Вдох...

           Метроном...

                                сарабанда...

 

* * *

Влюбленный, ожидающий письма,

Похож на вора, ждущего конвоя...

Тревога, не дающая покоя,

Где каждый шорох,

                 словно грохот боя...

И тишина, сводящая с ума...

 

* * *

Пока плывет моя пирога

По водам Бытия

Я знаю, что не все от Бога,

Душа моя!

 

Еще есть малые движенья

И в нас самих

Есть совесть. Долг. Любови жженье.

И жизнь двоих...

 

* * *

Мы бродили по парку.

                  Была благодать.

                                  Между нами

Молчания не было,

                            пусть мы молчали,

Мы видели все наперед...

И деревья, и дом с колоннадой,

И парк —

                означали,

Что боль в наших душах

                                        пройдет.

 

* * *

Ну, как же ты там, усталая, семьею спасенной живешь?

В какое облако кутаясь, пережидаешь ложь?

Какие хлеба там режутся на досках щербатой судьбы?

Мне ж нынче и крошек не выпросить, и жженый сухарь не добыть...

Стер меня ластик памяти из желтых календарей...

Я бы пришел, покаялся, душу бы отогрел...

Попутчики место заняли сто тысяч жизней назад...

Садовник, как доктор старенький, перелопатил сад...

 1    2    3    4    5    6 

Новые стихи

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com