ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Михаил СМИРНОВ


Об авторе. Содержание раздела

СКАЗКА О ТОМ, КАК ЗМЕЙ ГОРЫНЫЧ ЛЮДЯМ ПОМОГАЛ ДА ИЗ БЕДЫ ВЫРУЧАЛ

За лесами, за морями, за широкими степями, возле речки-быстрицы, в пещере темной и большой жил-поживал Змей Горыныч. Надоело ему просьбы-наказы Кощея исполнять — людей и девиц прекрасных воровать да в темницу заточать. Устал он сражаться с богатырями, которые приезжали-добирались до Кощеева царства, чтобы из полона девиц выручать-спасать, пока Кощеюшка спит-почивает. Не захотел больше Горыныч служить ему. Стал просить, чтобы отпустил его на волюшку, но Кощей и слышать ничего не желал. Ногами топал да грозил, что изведет слугу верного. Долго терпел Горыныч и не выдержал. Повернулся-обернулся, разбил-разломал стены крепкие, полыхнул напоследок огнем-пламенем, взмахнул крыльями огромными, цепь крепкую порвал, взмыл-взлетел в небо чистое да умчался в дали дальние, в пещеру темную да большую и остался в ней жить-обитать да без дела горевать. Врагами-недругами рассталися.

Солнце на закат поворачивало, а Горыныч выбирался из пещеры, садился на камень-валун и посматривал-поглядывал в разные стороны да решал-думал, чем бы заняться, чтобы тоску-кручину унять. Не выдерживал, взлетал в небо ясное и начинал парить-кружить и наблюдать, что на земле делается. А люди замечали его, работу бросали, домой убегали. Опасалися, что снова он за девицами прилетел — украсть захотел. Понял Горыныч, что люди боятся его, от страха в избы прячутся.

Вернулся Горыныч в пещеру и застонал-загоревал. Не знал, чем вину искупить-исправить, чем людям помочь — прощения заслужить. Опустил головы на камни да призадумался. Потом старшая голова спросила среднюю:

— Говори-вещай, головушка средняя, что нам делать, чем заняться?

Ответила-откликнулась средняя голова:

— Надоело сидеть — прятаться в пещере темной. Я думаю-считаю, что нам нужно к Кощею вернуться-воротиться, в ноги ему поклониться — простит Бессмертный и будем жить-поживать, горя не знать. За службу верную, Кощеюшка и накормит-напоит, и спать-почивать уложит. Чем не житье-бытье?

— Ну, а ты, голова младшая, что скажешь-посоветуешь?

Вздохнула-полыхнула огнем голова младшая и промолвила:

— Ты, голова старшая, тебе и решать, но опять к Кощею возвращаться-кланяться, я не желаю. Лучше голову сложить в борьбе честной, чем ночами летать да девиц-красавиц воровать, а потом на цепи сидеть и сон Кощея охранять-оберегать.

Опять вздохнула-полыхнула голова средняя:

— Лучше на цепи сидеть да сытым-накормленным быть, чем голодным лежать и в пещере жить.

Повалил дым, полыхнул огонь, и сказала младшая голова:

— Лучше быть голодным и свободным, чем сытым, но на цепи.

И начали они спорить-перечить, а старшая голова слушала их, не мешала, а сама на ус мотала, все запоминала.

День рядили-спорили головы, второй. И не могли, не желали уступить друг другу. Из пещеры дым-пламя валил-клубился, головы готовы между собой сцепиться-подраться, но старшая голова не давала-мешала. Лежала между ними и прислушивалась — вздыхала, все запоминала.

Долго спорили головы — устали. Развернулись-поворотились к старшей голове да спросили:

— А ты, старшая, что лежишь-молчишь? Говори, а мы послушаем. Как скажешь, так и будет.

Взглянула на них голова старшая, вздохнула, огнем полыхнула:

— Надоело-наскучило слушать ваши споры-пересуды. Чем в пещере жить-прятаться, вздумал-решил я лететь на поклон к людям. Много горя-печали им принесли. Пришла-настала пора каяться да в ноги кланяться, авось и простят-помилуют. Тогда будем помогать да из беды выручать, а ежели нас не примут, не приветят, лучше головы с плеч, чем снова к Кощейке лететь — возвращаться да воровством заниматься.

— А может, отсидимся-отлежимся да в другое царство подадимся? Там и спрячемся, — сказала средняя голова.

— Лучше выйти на честный бой или суд людской, чем бегать-скрываться, по лесам да пещерам прятаться, — вздохнула-полыхнула младшая голова.

— Нечего нам по пещерам сидеть-прятаться, — сказала-проворчала старшая голова. — К людям полетим-помчимся. Как они решат, так и будет. Повинную голову меч не сечет.

Поднялся Змей Горыныч, встрепенулся, крыльями взмахнул, огнем полыхнул, в небо поднялся и начал кружить — высматривать, в какое село лететь, чтобы поклониться да перед людьми повиниться. А жители разбегались, от страха спотыкались, думали, что опять Змей за девицами-красавицами пожаловал.

Вдруг заприметил-услышал Горыныч, как в одном селе стук-звон раздается, над трубой дымок вьется. Удивился-изумился он да возле кузницы приземлился, к стенке прислонился.

Заскрипела-открылась дверь, и вышел молодец-удалец с подмастерьем. Молотом поигрывал, на Змея поглядывал да к нему подошел:

— Что тебе надобно, Трехголовый? — спросил-прогудел добрый молодец и кувалду поднял — приготовился. — Опять за девицами-красавицами пожаловал? Вот ты мне и попался. Ежели ударю разок, по шею вобью в песок. Стукну второй — засыплю землей.

— Нет, не за девицами прилетел-пожаловал, — вздохнул-полыхнул огнем Горыныч, — а повиниться перед людьми хочу-желаю. Ежели простят, буду им помогать. Сельчан оберегать да из беды выручать. Устал Кощею прислуживать. Решил-вознамерился добро людям приносить да свободным быть.

Призадумался добрый молодец. Опустил молот на землю, аж кузница зашаталась, и подмастерье на ногах не удержался, споткнулся, упал, закувыркался. Взглянул удалец на Горыныча, нахмурился. Опять посмотрел — улыбнулся и снова о чем-то думал.

Горыныч стоял — горбился, головы опустил, крылья распустил, только огонь полыхал, и дым клубился, а сам взглянуть на молодца опасался.

Молодец-удалец усмехнулся, к селу повернулся, свистнул-крикнул, аж деревья склонились. В ладоши хлопнул, ногою топнул и тотчас перед ним сельчане собрались, на Змея глядят, меж собой говорят.

Змей Горыныч повалился им в ноги и стал умолять-каяться, до земли кланяться, обещал исправиться, с Кощеем справиться да село охранять — из беды выручать.

Долго спорили-судачили сельчане, что с Горынычем делать. Одни говорили — советовали на цепь его посадить, другие велели-требовали из села прогнать да в пещере замуровать, третьи начали руками махать и громко кричать — на защиту встали, Змея пожалели.

Стоял добрый молодец, слушал — молчал, потом заворчал, в ладоши хлопнул, ногою топнул — все примолкли, ждут-дожидаются, что удалец скажет-посоветует.

Обернулся-повернулся к сельчанам молодец-удалец да сказал:

— Долго размышлял-гадал и решение принял, чтобы Горыныч наших девиц-красавиц из полона вызволил да Кощея в клетку закрыл-посадил и сюда притащил. Ежели не испугается — справится, тогда его простим, медом крепким угостим да у себя жить-поживать оставим. Будет село охранять и мне помогать, огонь раздувать да железо нагревать. Нечего ему по небу летать и людей пугать. Пора делом заниматься — людям добро приносить да спокойно жить. Не стойте — расходитесь, хозяйством займитесь, а мы с Горынычем начнем к битве-сражению готовиться — меч ковать да клетку клепать.

Дождались они, когда сельчане разошлись-разбрелись да принялись за работу. Горыныч огнем полыхал-обдавал, а удалец-молодец меч мастерил-ковал, только шум да звон раздавался — над селом проносился. День пролетел, второй, третий. Неделя прошла-промелькнула, а они не заметили. Вышел-выбрался удалец из кузницы, волоком тащит — землю пашет мечом огромным. А Горыныч взял — помахал им, да и отбросил в сторону. Вздохнул-полыхнул огнем и прогудел-сказал:

— Малым детишкам-ребятишкам с таким мечом играть-баловаться, а не с Кощеем биться-сражаться. А мне нужен-требуется меч во стократ больше сделанного-смастеренного. Нечего сидеть-прохлаждаться, пора за работу приниматься.

И опять они взялись-принялись стучать-ковать да огнем полыхать. Вот неделя прошла-пролетела, за ней и вторая с третьей миновали-промелькнули и на исходе четвертой из кузницы удалец вышел — качается, о стену опирается и сказал-прошептал:

— Думаю-надеюсь, что с мечом управился — сладил. Возьми-проверь, Горыныч.

Взял-достал Горыныч второй меч. Покрутил-посмотрел да отбросил его в сторону и сказал-полыхнул:

— Этим мечом лишь сено косить-готовить да ворон с воробьями пугать-гонять, а не с Кощейкой биться-сражаться. А мне нужен-требуется меч во стократ больше сделанного-изготовленного. Нечего стоять-прохлаждаться, пора за дело приниматься.

И снова они принялись стучать-ковать, огнем полыхать. Дни мелькают-пролетают, а они работают. Неделя за неделей проходят-проносятся, а они из кузницы не выходят — трудятся. Вот уж месяц прошел, второй да третий и на исходе четвертого месяца выбрался-выполз кузнец-удалец и упал-прошептал:

— Получилось — удалось выковать меч, Горынушка. Думаю-надеюсь, по нраву придется. Хотел-решил из кузницы его вытащить-выволочь да силушки не хватило, — сказал кузнец и засопел-захрапел.

Достал-выхватил Змей меч огромный, начал им крутить-вертеть, только свист да гул стоял-разносился. Взмахнул первый раз — просека в лесу появилась, второй раз ударил — овраг пролег-показался, третий раз крутнул — скала рассыпалась. Вздохнул-полыхнул огнем Горыныч да сказал:

— С таким мечом можно биться-сражаться да с Кощейкой справиться. Эй, кузнец, очнись-проснись да за работу берись! Крепкую клетку сделай-склепай, чтобы Кощей не вырвался, не сбежал. Хватит лежать-прохлаждаться, пора делом заниматься.

И опять они взялись-принялись стучать-ковать да огнем полыхать. Смастерят-склепают, а Горыныч взмахнет-ударит крылом, и клетка разлетелась-рассыпалась. И снова удалец за молот берется и начинает стучать-ковать, только искры летят-рассыпаются. Долго делали-сооружали, клепали-точили, а когда изготовили — на землю упали, сильно устали и сразу уснули-засопели да переливами захрапели.

Но вскоре Горыныч очнулся-проснулся, поднялся-потянулся, вздохнул, да огнем полыхнул и сказал:

— Эй, молодец-удалец, хватит спать-почивать. Пора за дело браться, в путь собираться. Но прежде чем отправиться, нужно меня накормить, да вволю водой напоить.

Проснулся-поднялся удалец, свистнул-крикнул, в ладоши хлопнул, ногою топнул. Прибежали сельчане. Одни еду-пищу носили, другие воду черпали да Горынычу таскали. Змей наелся-насытился, а потом столько воды выпил, что озеро обмелело, воробью по коленям стало.

Поднялся Горыныч, крылья расправил. Огнем дыхнул-полыхнул. Жителям поклонился, велел дожидаться, подхватил клетку с мечом, взмыл-взлетел и помчался в царство далекое, где Кощей жил-поживал.

Над лесами, над морями, над широкими полями летел Змей, пока не увидел на высокой горе дворец каменный с оградой высокою да башней неприступной, где в полоне томились девицы-красавицы. Вздохнул-полыхнул огнем, почуял, что Кощей во дворце сидел-прятался, за ним наблюдал, его ожидал. Опустился-приземлился Горыныч на двор каменный и свистнул-крикнул троекратно:

— Эй, Кощей, появись — выходи на бой честный!

Потемнело небо, засверкали-замелькали молоньи яркие и раздался голос громкий:

— Не с тобой ли, Змеюшка, биться-сражаться?

— Выходи, не мечи молоньи яркие — не испугаешь! — дыхнул-полыхнул Горыныч.

— Да я в порошок тебя сотру и по ветру развею, — начал стращать-пугать Кощей.

— Посмотрим-узнаем, кто битву выиграет, — сказал Змей да нахмурился, — а ежели не появишься — дворец разнесу, в развалины превращу.

Загремело все, стены затряслись, аж камни посыпались, ветер загудел-засвистел, распахнулись ворота огромные, и вылетел на коне Кощей с мечом в руках да поскакал навстречу Горынычу.

Зазвенели мечи, только искры во все стороны разлеталися, пыль до небес поднялась, земля затряслась, птицы-звери разбежалися — шума испугалися. Долго они бились-сражались. Остановился Кощей и сказал:

— Змей Горыныч, хочу-желаю водицы испить. Ты посиди-отдохни, а я во дворец схожу, воды принесу, и будем снова биться-сражаться.

Но Горыныч не поддался на уговоры. Знал-ведал, что у Кощея вода мертвая да живая хранится. Почуял, что его обмануть Кощей захотел-решил. Поднял Змей меч острый да встал — заслонил ворота железные:

— Не пропущу тебя, Кощеюшка, — дыхнул-полыхнул огнем Горыныч. — Будем сражаться, пока бой не закончим, — и начал мечом махать-сверкать, бить — удары наносить.

У Кощея силы заканчивались. Все слабее и слабее становился. Все чаще и чаще удары пропускал, спотыкался-падал. Не успевал встать-подняться, как Горыныч налетал, с ног сбивал, по двору валял-катал.

Понял-заметил Горыныч, что у Кощеюшки силы закончились. Взмахнул-крутнул он мечом да ударил злодея так, что он в клетку залетел, костями загремел. Хотел подняться да не получилося. Подскочил Горыныч, закрыл клетку на запоры крепкие да толстой цепью обмотал, чтобы Кощей не сбежал. Встрепенулся, крыльями захлопал, подлетел к высокой башне, разбил-сломал ворота крепкие и крикнул громко:

— Эй, девицы-красавицы, выходите-торопитесь! Нечего в темнице сидеть-плакать, пора домой отправляться. Удальцы-женихи дожидаются, будем свадьбы играть, песни петь да плясать.

Выбежали девицы — испугалися, заметив Горыныча. Остановились — заплакали, слезами умываются, рукавами утираются.

— Что с вами, девицы-красавицы? — спросил Змей Горыныч. — Не опасайтесь меня. Я с Кощеем справился, навеки расправился. В клетке сидит — не вырвется. А почему слезы горькие льете? Свободе-воле не радуетесь?

— Чему нам радоваться? — ответили девицы. — Кощей сразил-погубил наших женихов да в овраг выбросил.

— Не печальтесь, девицы, — сказал-полыхнул Горыныч, — не лейте слезы, красавицы. Есть у меня мыслишка-задумка. Ждите, никуда не уходите.

Полетел-помчался Горыныч к дворцу каменному. Разбил-сломал ворота железные. Стал ломать-крушить стены крепкие, пока не нашел воду мертвую и живую. Схватил ее и бросился к оврагу темному и глубокому. Обрызгал удальцов мертвою водою, а потом и живою. Очнулись-зашевелились они. Поднялись с земли, глаза протирают, на Горыныча смотрят-удивляются да за мечи хватаются.

— Эй вы, молодцы-удальцы! Нечего понапрасну за мечи браться-хвататься. Я с Кощейкой бился-сражался, в клетку загнал-закрыл. А вас девицы дожидаются, слезами умываются. Бегите-торопитесь! Нечего прохлаждаться, пора домой возвращаться.

— Ах ты, слуга Кощея, — закричали — выхватили мечи острые молодцы добрые, — опять решил-надумал в западню-ловушку нас заманить? Не выйдет — не получится! И с тобой справимся да с Кощейкой управимся.

И бросились удальцы-храбрецы на Змея Горыныча. Окружили его да начали мечами сверкать-рубить да раны наносить. А Горыныч от них отмахивался, от мечей да стрел уворачивался, но молодцы-богатыри нападали-налетали, били-кололи, норовили с Горынычем справиться. Устал Змей крыльями махать — удальцов не подпускать, достал — выхватил меч острый да вспомнил, что слово дал — обещал людей не губить, а пользу-добро приносить. Отбросил-откинул меч в сторону, опустил-сложил крылья огромные, склонил головы к землице-матушке да вздохнул-полыхнул:

— Ежели не захотели — не поверили мне, значит мало еще добра-прока от меня было, вину свою не искупил — не исправил. Вы простите — не казните меня, добры молодцы, — и склонил буйные головушки пред ними.

Но удальцы-храбрецы и слушать не захотели. Со всех сторон налетели, мечами взмахнули да ударили разом и повалился-покатился Змей Горыныч в овраг темный да глубокий.

Закричали-обрадовались богатыри, что с Горынычем расправились. Ходили-похвалялись, мечами посверкивали да с Кощейкой обещали расправиться. Но вспомнили про девиц-красавиц, спохватились — помчались к башне высокой, чтобы из полона спасти-освободить.

Подбежали они к башне, а там уже их девицы-красавицы дожидаются. Увидели женихов — расплакались. Пока молодцы-удальцы успокаивали девиц да рассказывали-хвастались, как со Змеем сражались да расправились, красавицы пуще прежнего слезами залились.

— Что слезы льете, о чем горюете? — спросили добры молодцы.

— Как же нам не плакать, слезы горькие не лить, если вы нашему Горынушке не поверили, — ответили девицы-красавицы. — Змеюшка с Кощейкой сразился — не испугался, его победил и в клетке запер-закрыл, нас из полона спас-вызволил да вас оживил. А вы, удальцы-храбрецы, не поверили — не разобрались, скопом налетели да погубили — сбросили нашего спасителя в овраг глубокий. Кто же теперь нас будет от врагов спасать да из беды выручать? Он к людям пришел — покаялся да от вашего неверия сгинул.

Сказали-промолвили девицы-красавицы и побежали-помчались к оврагу темному да большому. Спустились в него, начали искать мертвую и живую воду, но не нашли — поняли, что Змей всю потратил ее, лишь бы спасти-оживить храбрецов-удальцов. Окружили-обступили они Горыныча, трогают раны глубокие, слезами залились горючими. Спасителя оплакивали, тело бездыханное поглаживали, а слезы капали — текли на раны глубокие и не заметили девицы, как стали они затягиваться-исчезать, и вскоре Змей Горыныч вздохнул — огнем полыхнул, глаза открыл-осмотрелся и увидел, что сидят возле него красавицы и слезы чистые льют да раны поглаживают. Эти девичьи слезинки превратились в воду волшебную да смогли — оживили Горыныча за добро и помощь, что он людям принес-сделал.

Шевельнулся-поднялся Горынушка. Зевает-потягивается, по сторонам осматривается. А тут и удальцы-храбрецы прибежали. В ноги Змею упали — прощения стали просить — уговаривать, чтобы не серчал на них, что они сделали-натворили — его не выслушали. Горыныч вздохнул-полыхнул да сказал:

— Я не сержусь — не обижаюсь. Сам виноват — людям горе приносил да Кощейке служил, а потом решил-надумал, что лучше добро делать, вам помогать да из беды выручать — больше пользы принесу, чем девиц воровать и людей пугать.

Девицы кинулись к нему, обнимают-радуются, женихов подталкивают и домой просятся, где родители ждут-дожидаются.

А Горыныч схватил меч острый, выбрался из оврага да разбил-разрушил дворец Кощея — камня на камне не оставил, в пыль превратил да по ветру развеял. Потом подхватил богатырей с красавицами да клетку с Кощеем и полетел-помчался над лесами густыми, над морями глубокими, над степями широкими, пока не очутился — не приземлился в селе, где ждали-дожидались жители.

Увидели дочерей своих да с женихами — обрадовались. Заплакали-засмеялись, обнимались-целовались, друг на друга насмотреться не могли. Горынычу в ноги поклонились, что помог от злодея избавиться, из полона девиц-красавиц выручить, да еще и с женихами и просили-уговаривали, чтобы жить остался. Горыныч и согласился. Лучше спокойно жить и людям помогать, чем по ночам летать-воровать да злодею служить.

Ох, как начал народ веселиться! Стали свадьбы играть. Гостей со всех губерний, волостей позвали-наприглашали. Пили-ели, песни пели, плясали, аж ноги устали. Немного отдохнули и снова за столы сели, опять пили-ели, песни пели да в пляс пустились. И про Горыныча не забыли. Рядышком с собой посадили. Кормили-поили, от души благодарили. Каждый в свою избу зазывал. Да куда ему, такому большому, в доме поместиться? Вздохнул-полыхнул огнем, и появилась в горе пещера просторная. Клетку с Кощеем туда унес — спрятал, сам охранять взялся. Да в кузнице помогал — огонь раздувал, и железо нагревал, а удалец-молодец молотом помахивал — всякие изделия ковал. А вечером, когда работу заканчивали, Горыныч сажал на спину детишек, крыльями взмахивал и летал-кружил над селом, ребятишек катал да по сторонам посматривал — сельчан охранял. Потом забирался в пещеру да Кощея уму-разуму учил, наставления давал, но из клетки не выпускал. Так, на всякий случай…

Печальная песня КураяИван и МарьюшкаПчелка – золотое брюшко — Змей Горыныч

Об авторе. Содержание разделаРассказы о природе и детяхДругие рассказы — Сказки и легенды — Приключенческие повести для подростковФотоэтюды

Справочник вербилок адреса телефоны организаций.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com