ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Михаил СМИРНОВ


Об авторе. Содержание раздела

РАССКАЗЫ

ПАЛАТА ВЕТЕРАНОВ

— Прибыл? — спросила медсестра, когда я положил на стол направление. — Шеф предупредил, что ты появишься.

— Радость великая, — буркнул в ответ. — Так и мечтал к вам попасть.

— Подлечишься, — сказала она. — Он же для твоей пользы старается.

— Раньше надо было думать, — хмуро ответил. — Куда меня кладут?

— Как обычно — палата для ветеранов, и кровать твоя свободна, — сказала медсестра, — процедурный рядом, курилка... Не бросил курить, да?

— Да, — сказал и пошел к «ветеранке».

— Малахов! — крикнула она, — Там сейчас хорошо. Всех выписали. Один дед лежит с инсультом. Завтра и его увезут. Отдохнешь...

Я вошел и закрыл дверь, не дослушав, что говорила медсестра.

— Добрый день! — поздоровался, заметив старика на кровати и невысокую полную женщину в застиранном халате, сидевшую за столом.

— Здрасьте-здрасьте, — ответила она, отложив газету. — Проходи, располагайся. Ты впервые сюда попал?

— Нет, — сказал женщине, с любопытством, смотревшей на меня. — Я — пожизненный.

— Что с тобой? Чем болеешь? — она подперла пухлым кулачком подбородок, приготовилась слушать.

— Так, ничего, — ответил и, заметив, что у старика связаны руки и ноги, спросил. — Почему связан? Он же спокойно лежит.

— Если бы знал, как с ним намучилась! — она покачала головой. — Ни днем, ни ночью нет покоя. Хорошо, что завтра выпишут. Надоел мне. А на шее еще одна больная, за ней присматриваю.

— Не понял, — сказал и кивнул в сторону деда. — Вы не дочь?

— Нет! — отмахнулась и с важным видом, подняв вверх палец, сказала: — Она занимает какой-то высокий пост. Начальница! Платит деньги, вот и ухаживаю. Ох, зря согласилась!

— Почему? — спросил я.

— За такого, — она показала на старика, — надо больше требовать денег.

— Почему? — Опять повторил.

— Ветеран, вот почему, — ответила она. — Весь переломанный, контуженный и уже второй инсульт случился. Жить-то осталось с гулькин нос. Лежит, как бревно и только мычит. Поворочай его, пока меняешь подгузники. Руки отваливаются. Скорее бы увезли.

— Домой? — спросил у нее. — А кто за ним будет ухаживать?

— Как же, домой! Размечтался...

Было заметно, как ей не терпелось рассказать о старике.

— И куда же его?

— Дочь давно отца в «дурку» спихнула, — сказала и оглянулась на дверь, будто услышат.

— В «дурку»?! О чем вы говорите! — Посмотрел с недоверием.

— Зачем ей груз на шею вешать? Она с важными людьми встречается. Вдруг кто-нибудь приедет домой, а там старик лежит вонючий, да больной на голову — после контузии и инсультов. Что подумают? Вот и освободилась — в дурдом сунула.

— Ну и дела...— сказал, подходя к его кровати.

Было жарко, но старик лежал укрытый теплым одеялом. Худой, изможденное небритое лицо, впалые темные глазницы, узловатые руки с дряблыми мышцами, стянутые в запястьях широкой лентой, лежали поверх одеяла.

Взглянув, я повернулся к сиделке:

— Он спит. Развяжите руки. Ему неудобно.

— Ничего не случится, потерпит, — сказала сиделка. — А то начнет одеяло стягивать, а мне поправляй, подходи к нему. Ты кроссворды разгадываешь? Нет? Ох, а я страсть как люблю! Весь день могу просидеть...

Не договорила, как с шумом распахнулась дверь и в палату вошла Лена-санитарка с ведром и шваброй: крепкая, разбитная женщина, горластая, всегда с недовольным выражением на лице. Увидев меня, воскликнула:

— Во, нарисовался! Ты в этой палате прописался. Пора над кроватью вешать табличку «Не занимать». Как ни закроют, так в «ветеранку». Как дела? Опять под капельницы?

— Куда же? Под них — родимых, — ответил ей. — Так и продолжаешь больных гонять в отделении? По всему коридору голос разносится.

— Ух, как они достали! Одно старичьё. Им пора на кладбище лежать, а они до сих пор воздух портят. Что говоришь? Такие будем? Нет! Мы не протянем. Другие ветераны давно загнулись. А этот, вон, глянь — лежит. В тылу, наверное, околачивался, хоть и контуженный. Какой толк от него? Сам мучается и других мучает...

— Во-во! — перебила сиделка. — И я об этом говорю. Ох, измучил он меня...

— Молчи! — грубо оборвала Лена. — Ты за него «бабки» гребешь. Вот и ухаживай, а я не собираюсь его подтирать. Живо вымой «утку»! Не продохнуть в палате от вони.

Лена протирала полы, продолжая ворчать, и увидев, что старик проснулся, подошла.

— Что уставился? — спросила, склонившись над ним. — Не мычи. Опять одеяло скидывал? Гляди у меня! Начнешь буянить, всего запеленаю. Чуешь, чем пахнет?

Она поднесла к его лицу кулак.

Старик замычал, пытаясь что-то сказать.

— Прекрати, Лена, — постарался ее оборвать. — Хватит орать.

— Лежи и не дрыгайся, а то схлопочешь. Достали вы меня — старичьё! — Не обращая на мои слова внимания, вышла из палаты, сильно хлопнув дверью.

— Убедился? Верно говорю, что с ними мучение, — сказала сиделка, продолжая решать кроссворд. — Только ходишь за ними да убираешь.

Молча пожал плечами. Такие сцены я видел каждый раз, когда попадал в отделение.

— А-а-а, Малахов! — услышал голос врача. — Немного подожди. Осмотрю деда и тобой займусь.

Сутуловатый, с залысинами, фонендоскопом на шее, он подошел к кровати, присел на край. Прищурившись, врач взглянул поверх очков на старика, постучал по мышцам, глядя, как реагируют, замерил давление, нажал на ввалившиеся щеки, заглянул в беззубый рот и повернулся к сиделке:

— Как себя ночью вел? Спал?

— О чем вы говорите?! — всплеснула она руками. — До утра кружилась. Все сбрасывает с себя, мычит. Пришлось связывать. Еле справилась. Доктор, пропишите ему сильнее лекарства, чтобы не беспокоил.

— Куда еще сильнее? Даем, что положено. Странно..., — он задумчиво посмотрел на деда. — Курс лечения провели. Даже лишнего продержал, а сдвигов в лучшую сторону не наблюдается. Непонятно...

Врач поднялся и подошел ко мне.

— Ну, Малахов, как себя чувствуешь? — спросил, присаживаясь рядом. — Лучше или хуже стало после того, как выписали?

— Викторыч, что спрашивать, если знаешь, не будет уже улучшения.

— Поддерживать-то организм надо, а то станешь, как дед валяться, — он кивнул в сторону старика. — Никому не нужен будешь. Лечись, пока молодой.

— Викторыч, что с ним произошло?

— А-а-а, длинная история, — поморщился врач. — Живешь и не знаешь, что впереди ждет. Ладно, Саныч, я назначение сделаю. Завтра начнем лечение, а сейчас домой езжай. За тобой кто-нибудь приедет или тут переночуешь?

— Нет, — отказался от его предложения. — Лучше к себе, чем здесь спать. Хватит, и так належался.

— Да уж... точно. Второй дом.

— Сплюнь, Викторыч! — ответил и пошел к выходу. — Все, как обычно?

— Да. Кровь, ЭКГ, УЗИ... Ну, ты знаешь...— ответил врач, что-то записывая в историю болезни.

Утром я вернулся в больницу и зашел в палату.

Дед спал связанный, а сиделка продолжала решать кроссворды.

— Как ночь прошла? Дедулька спал?

— Какой там...! — стала жаловаться она. — Опять покоя не было. Совсем закружилась. Одно радует, что днем его увезут. А тебя-то что рано принесло?

Сиделка сразу сменила тему разговора, отложила в сторону газету, с любопытством ожидая, что отвечу, и посматривала на принесенный завтрак из столовой.

— Беготни много сегодня. Вот и приехал, — сказал и пошел сдавать кровь.

Уже в процедурном кабинете я вспомнил, что забыл взять на УЗИ полотенце. Торопясь, распахнул дверь в палату и увидел, как сиделка быстро доедала принесенный завтрак. Смутившись, она начала оправдываться:

— Дед немного съел и отказался. Я и решила, что добру-то пропадать?

Посмотрел на деда, который спал в том же положении, заметил, что нет таблеток, назначенных после еды, и взглянул на часы. За такое короткое время накормить инсультника, заставить выпить таблетки и чтобы он опять уснул — невозможно. Взял полотенце и ушел, предупредив, чтобы к моему приходу она деда развязала.

Возвращаясь с УЗИ, столкнулся с сиделкой.

— Ты никуда не пойдешь? — спросила, торопясь пройти мимо меня.

— Нет, — сказал я. — Ждать буду, когда принесут капельницу. Что вы хотели?

— Пригляди за дедом, а я сбегаю в другую палату. Посмотрю, спит моя больная или нет. Ладно?

— Хорошо. — сказал я.

Дед не спал. Лежал, с трудом сдвигая с себя одеяло.

— Как дела, дедуль? — спросил, подходя к кровати. — Жарко?

Он посмотрел на меня блеклыми глазами и непослушными пальцами продолжал убирать одеяло.

— Подожди, — сказал ему. — Сейчас помогу.

Поправив, закрыл его до пояса:

— Нормально? Так пойдет? — спросил и уселся на свою кровать.

Взял книгу, достал бутерброд и начал есть. Тут услышал, как старик громко замычал и увидел, что он открывает рот, пытаясь до него дотянуться.

— Дед, что случилось? Не понял. Кушать хочешь? — я показал бутерброд.

Он задергался сильнее, замычал и открыл рот.

Отщипывая кусочки, бережно клал ему в рот. Дед, как цыпленок глотал их, не пережевывая.

— Куда сиделка ушла? — спросил врач, увидев, что я с ложечки пою чаем старика.

— Проведать вторую подопечную, — ответил, направляясь к кровати.

— Так... Кровь сдал, ЭКГ и УЗИ прошел, — сказал Викторыч, посмотрев карту. — Наталье скажу, чтобы поставила капельницу, а мне надо оформить документы на деда. Скоро за ним приедут.

— Викторыч, — спросил я. — Слышал, что его в «дурке» держат. Почему? С ним же все в порядке. Разве нельзя в Дом престарелых перевести?

Врач взглянул на меня, усмехнулся.

— Радуйся, что хороших дочек воспитал. И не дай Бог заиметь детей, как у него. — Викторыч показал на старика, и поправил сползающие очки.

— Мельком слышал о его дочери, но больше ничего не знаю.

— Жаль деда. Мало он протянет после второго инсульта. Это говорю, как врач. Тяжело ему в жизни пришлось: войну, разруху, голод повидали. Вырастили дочку, выучили, на ноги поставили, а когда бабка умерла, так доченька — хлоп, и закрыла отца, как ты выражаешься, в «дурку». Видите ли, он мешал ее карьере. И пока старик лежал в моем отделении, так она ни разу не вошла в палату, не принесла ему передачу. Перестал батя для нее существовать. Нет его больше в жизни. Понял? Одно название осталось — отец. Вот так-то, друг мой.

Врач поднялся и вышел из палаты, забыв закрыть дверь...

Я всегда был рядом...Отец — Палата ветеранов — Нечего оставить на память, сынок... За здравиеБылинка. Прощание. Лучше в комсомол

Об авторе. Содержание разделаРассказы о природе и детях — Другие рассказы — Сказки и легендыПриключенческие повести для подростковФотоэтюды

Всегда пугает монтаж труб рехау когда цены высоки.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com