ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Михаил СМИРНОВ


Об авторе. Содержание раздела

ЗАКОЛДОВАННОЕ МЕСТО

Недели не прошло после нашего приезда с рыбалки, где мы были всей семьей. Как к нам в гости зашел старый знакомый, Кирилл. Давненько мы с ним не виделись. То он занят, то мы. Так изредка перезванивались меж собой. Приходу его обрадовались. Человек интересный, общительный. А рассказчик? Закачаешься. Жена сразу стала рыбу жарить. Угостить его захотела. Мы друг друга расспрашиваем, кто и где пропадает. Он по командировкам ездил. Решил несколько деньков отдохнуть. Съездить к себе в родные места. Узнал ненароком, что мы с Ольгой в отпуске. Надумал нас с собой взять. Много историй я слышал от него про его места. Очень хотел там побывать, но ехать слишком далеко, да еще с детьми. Ольгу позвал:

— Оля, нас Кирилл к себе в гости приглашает. Как ты на это смотришь? Может, съездим? Лишь бы девчонки выдержали дорогу.

Здесь и Кирилл стал уговаривать:

— Поехали, не пожалеете. Что дома сидеть? Я вам такое место покажу, как в сказке побываете. Редко кого мы туда возим. Это особенное место, заколдованное.

— Скажешь тоже, заколдованное. Что же в нем такого, особенного, Кирилл?

— Поехали ребята. Я ничего сейчас не буду рассказывать, сами все увидите своими глазами.

— А где ночевать? В твоей деревне?

— Нет. Я вас оставлю на реке у Матвейкиной горы, а сам уеду к родителям. На следующий день к вам приеду на стоянку. Думайте.

Мы с Ольгой посидели, посоветовались. Отпуск еще не кончился, время у нас есть. И лучше его у речки провести, чем дома сидеть будем. Кирилла спросили об отъезде. Он ответил, что утром, если у нас будет все готово. Нас это устраивало. Кирилл ушел. Сказав, что заедет за нами рано. Мы стали все готовить. Хотя, что нам готовиться? Весь багаж и так упакован. Продукты купить, да на что рыбачить приготовить, это недолго. К отъезду все собрали, сложили.

Как обещал, рано утром Кирилл был у нас. Загрузив свой багаж, мы тронулись в путь. Оживленная трасса с каждым часом становилась все пустынней. Дорога уводила нас все дальше и дальше. Изредка останавливались, чтобы немного отдохнуть, а потом опять в машину. Первое время мимо нас мелькали поля, деревни, перелески. Проскочили несколько рек. Дорога поднималась все выше и выше, уводила в горы. Скоро с обеих сторон пошел сплошной полосой лес. Иногда промелькнет полянка, да сверкнет вдалеке безымянная речушка или озеро. Вдруг резкий спуск с горы. Крутые повороты и опять лезем куда-то под облака. Казалось, что конца не будет нашей поездке. Весь день, ныряя вверх и вниз, вплотную прижимаясь к скалам, мы все дальше забирались в лесную глухомань. Ближе к вечеру, в очередной раз, поднявшись на высокую гору, увидели где-то вдалеке внизу мелькнувшую деревушку около реки со скалистыми берегами. Дорога по пологому спуску долго петляла и кружила по густому непроходимому лесу. Затяжной последний поворот и мы выехали на длинную, но узкую речную косу. Со всех сторон лес. Вдалеке у поворота реки наклонившись над водой, стояла странной формы гора. Все вышли из машины, разминая затекшие ноги. Вдруг мной овладело чувство, что кто-то глядит на нас. Странное ощущение, непонятное. Кирилл, повернувшись в сторону горы, поздоровался с ней:

— Здравствуй, Матвейка. Я своих гостей к тебе привез. Не обижай их тут без меня. Передавай привет Василинке. Я к вам завтра наведаюсь.

Мы на него глядели изумленными глазами. Слишком серьезным было его лицо. О чем он говорил, мы не понимали.

— Кирилл! Ты с кем разговариваешь? К кому в гости собрался? И кто нас может обидеть? Объясни.

— Завтра ребята, завтра. А сейчас ставьте палатки, располагайтесь. Отдыхайте после дороги. Я поехал в деревню, матушка, наверное, заждалась меня. Да, еще Миша. Ты в Василинке рыбу не лови. Зря время потеряешь. Рыбы тебе в реке хватит. Отдыхайте. Если что-то необычным вам покажется, вы не тревожьтесь. Вы здесь под охраной.

— Ты что городишь, Кирюша? Кто здесь?

— Завтра все узнаете. А сейчас я поехал. Дома ждут.

Запрыгнул в машину и умчался, оставив нас в полном недоумении. Мы, с Ольгой переглядываясь, начали устанавливать палатки. Дочки по берегу носятся, устали сидеть весь день в машине. Пока готовили все к ночлегу, а уже сумерки наступали, девчонки убежали к горе. Потом видим, во всю прыть несутся к нам. Издалека было слышно, как они что-то кричат. Подбегают, а у самих глазенки испуганные. Взахлеб, перебивая друг друга, говорят, что у скалы слышали чей-то тихий шепот. Словно кто-то прячется. Их успокаиваю. Говорю, что им показалось. А у самого не проходит чувство, будто кто-то на нас глядит. Исподтишка поглядываю по сторонам. Нет никого. Коса пустая. Мы одни на ней. Пошел к этой странной горе. Заметил, из леса вытекает горная речушка. Она, обхватывая гору полукружьем, словно обнимая ее, впадала в реку. Под скалой, где они соединялись, вода в реке была чистая-чистая. Присел на берегу, наблюдаю. Видно было, как вверх по течению речушки пробивается хариус. Чуть я шевельнулся, и он исчез, растворившись под коряжником. Я обрадовался. Решил, что завтра его здесь половлю. Но вдруг мне показалось, будто шепот тихий прозвучал, и девичий смешок разнесся в воздухе. Вздрогнув от неожиданности, оглянулся по сторонам. Никого рядом нет. С обеих сторон реки сплошной лес стоит, скала, да Василинка течет. Даже птиц не слышно. Прятаться некому, деревня далеко. Про себя думаю, что Кирилл завтра все объяснит, когда приедет. А до его приезда успею к обеду хариусов наловить. И опять послышался удаляющийся тихий шепоток. Сразу на душе стало неспокойно. Словно кто-то рядом находится. Пошел назад к нашей стоянке. Ольга спрашивает:

— Ну что там? Видел кого-нибудь?

— Оля, сам ничего не пойму. Тишина. Увидел рыбу в воде, подумал, что завтра ее наловлю, как услышал шепот. Словно девушка что-то говорит. Второй раз про хариусов подумал и опять кто-то позади меня шепчет. Странное место. Ладно. Давай поедим чего-нибудь и спать. Девчонки наши совсем умаялись.

Быстро поели, мусор убрали и в палатку. Дочки заснули, а я лежу с открытыми глазами, заснуть никак не могу. Потихоньку поднялся, пошел у костра посидеть. Дров в него подбросил. Яркое пламя высоко взметнулось в ночи, освещая берег. Его отблески выхватывали из темноты то кусочек реки, то темные и мрачные деревья, обступившие нашу стоянку. Откуда-то неслись непонятные шорохи и звуки. Слышно было, как журчала Василинка, словно с кем-то разговаривая и ласково нашептывая слова. Казалось, что в ней находится живая человеческая душа. Ладонями растер лицо. Что только не пригрезится в темноте.

Под утро резко похолодало. Укрыл девчонок потеплее, а сам опять вышел к костру. Над рекой, образовывая какие-то фантастические фигуры, поплыл туман. Закручиваясь, перекатываясь волнами, он становился все гуще. Поднимаясь выше, он вскоре закрыл берег, лес мрачный, реку. В густом, словно молоке, тумане, тонули все звуки. Плотный туман, давящая на уши тишина и ты один. Такого я еще не встречал. Ольга вышла. Меня зовет и не замечает, что я рядом с ней нахожусь. И голос ее, будто сквозь вату пробивается. Она удивленно:

— Миша, откуда взялся такой туман? Куда нас Кирилл завез? И почему он с горой и речкой здоровался? Я боюсь тут оставаться. Мне непонятно, что здесь творится.

— Я тоже ничего не пойму. Всю ночь у костра просидел. Речушка, как живая, с кем-то разговаривала. Потом всякие фигуры в тумане стали казаться. А сейчас, как облаком все накрыло. Даже пальцев на руке не видать. Чудное место, странное.

Понемногу становилось светлее. Чувствовалось, что поднимается солнце. Но оно никак не могло пробиться сквозь густой туман. Лишь видно было, что где-то наверху, все окрашивалось в розовато-золотистый цвет. Спустя некоторое время стали заметны очертания верхушки Матвейкиной горы. Гляжу на нее и не могу понять, что она мне напоминает. Что-то слишком знакомое. Но что? Зверь? Нет. Человек? Трудно разобрать в таком тумане. Лицо? Вроде и похоже. Но на что именно? Непонятно.

Вскоре в листве деревьев зашелестел утренний ветерок, разгоняя туман. И вновь на воде у самой горы заплясали, закружились в каком-то колдовском танце бесформенные фигуры сказочных чудовищ. Слишком реальными, живыми они казались. Словно из другого мира они появились вместе с облаками тумана. Эти танцы продолжались до тех пор, пока солнце и ветерок не разогнал густой туман. Вновь у меня возникло ощущение, что кто-то глядит на нас. Но солнце и предстоящая рыбалка развеяли мои сомнения и тревогу. Пока девчонки спят, я наказал Ольге готовить завтрак. Сам, взяв удочку и наживки, поспешил к Василинке. В надежде наловить хариусов, или если повезет, то и форель. Эту царскую рыбу. Начал с устья. Меняя наживки, я махал и махал удилищем. Но все безрезультатно. Ни одной поклевки. Не берет рыба. Так я прошел метров пятьсот выше по течению, ничего не поймав. Вот она, рыба, передо мной. Медленно шевеля плавниками, поднимается по течению. Но стоит мне опустить насадку, как она тут же исчезает. Не поймав ни одной штуки, я пошел назад, пробираясь сквозь заросли ольхи. На косе у горы стоит Ольга. Потеряла меня:

— Ты куда делся? Ушел и пропал. Мы тебе кричали, кричали. Ты что не слышал?

Странно, но я на самом деле не слышал никаких криков. Только шум деревьев, да журчанье воды. Успокоившись, она спросила про рыбу. Говорю ей, что, сколько видел хариусов и форели, но ни одной рыбы не смог поймать. А почему? Самому непонятно. Ольга вспомнила, что Кирилл нам сказал там не ловить, бесполезно. А рыбачить на реке. Ну и Кирилл! Привез, а сам смотался. Вернулись на стоянку. Думаю, что если он не обманывал, то рыба должна и здесь ловиться. Не прикармливая, захожу в воду. Первый заброс и как только поплавок встал, последовала поклевка. Не надеясь на хорошую рыбу, подсек. От мощного рывка у меня из рук чуть не вылетела удочка. Следом еще один такой же рывок и поводок лопнул как нитка. Обескураженно гляжу на воду. Как так? Кто это? Цепляю новый поводок. Пошла проводка. Поклевка. Подсечка — и заворочалась рыбина в глубине. Удилище жалобно потрескивало и гнулось все сильнее к воде. Рывок и поводка нет. Здорово! Две проводки и два обрыва. Ставлю третий, но уже толще поводок. Заброс. Поклевка. Подсекаю, и вновь в глубине стала биться крупная рыба. Держу. Удилище выгибается дугой. Хлыст окунается в воду. В голове у меня одна мысль, чтобы удержать, не упустить рыбу. Минуты вечностью казались. Вскоре я почувствовал, что сопротивление стало ослабевать. Очень медленно, но рыба сдвинулась с места. Не давая слабины, стал осторожно поднимать ее наверх. Еще немного и в лучах солнца мелькнул огромный медно-красноватый бок и высокий плавник. Лещ! Да здоровый! Придерживая его голову над водой, дал подышать воздухом. Ведя удилищем, завалил его на бок. Повел к берегу. Ольга с подсаком стояла уже в воде. Завожу его туда, а он не проходит. Как метнулся в сторону! И опять пошла борьба. Через некоторое время я его поднял на поверхность. Пришлось без подсака вытаскивать его на берег. Вытащил, а у самого руки дрожат от напряжения. Да, такой лещ мне еще не попадался. Снова захожу в реку. Новая проводка пошла. И вновь поклевка. Засек. Борьба началась. Теперь уже я не торопился. Продержав, вымотал его и стал поднимать. Опять такой же лещ попал. Его тоже пришлось вытягивать на берег. Третий раз и третий лещ. И четвертый. Будто кто под водой сидит и на крючок их насаживает. Поймав, таким образом, штук шесть я остановился. Решил снова счастья попытать. Хариуса поймать. Но теперь надумал в устье идти, может там повезет. Подошел, стал на мушку гонять. Пусто. Не клюет. Насадки меняю, по-разному пробую. Что такое? Рыба то плавает, я ее вижу, но не берет. Вильнет хвостом и в сторону уходит. Тут опять, словно шелест листьев прозвучал, шепот тихий услышал. И ощущение, кто-то рядом стоит. Мне что-то не по себе начало становиться от местных странностей. Кричу:

— Кто здесь? Отзовитесь!

Тишина. Лишь ласковое журчанье Василинки раздается. Отошел от устья, где вода мутной становится. Заброс. Есть первая поклевка! Обрадовался, думал хариус попал. Но нет. Голавчика вытащил. Еще раз забросил. Поклевка и снова голавль. К устью вернулся. Сколько ни махал удилищем, пусто. Ничего. Отойду от него, есть поклевки. Да еще на каждой проводке. Странным мне все здесь казалось. Там рыба ловится, здесь нет. Смех слышим ниоткуда. Словно привидения здесь живут.

Вскоре подъехал Кирилл:

— Как дела ребята? Все нормально? Ничего странного не замечали? Напугались?

— Кирюша! Ты куда нас завез? Сюда уфологов нужно возить, чтобы изучали. Я всю ночь у костра просидел. Девчонки напугались. То шепот раздается, то кто-то следит за нами. Хотел в Василинке порыбачить, не удалось. Рыбы много видел, но ни одной не поймал. Зато в реке на каждой проводке ловил. Да еще каких! Сам погляди.

Кирилл оглядел рыбу, а потом говорит:

— Это вам Матвейка помогал. Редко он таких лещей кому-либо дает. Приглянулись вы ему. Не мусорите, порядок на берегу. Вот он вас и отблагодарил. А вы что? Здесь фотографировались? Это бесполезно. Фотки не получатся. Серьезно. Дома сам увидишь. А насчет уфологов. Приезжали несколько раз. Изучали. Так и не смогли понять, что тут творится. Говорят, что какой-то провал тут. Но мы не верим. У нас свое мнение есть на этот счет.

— Кирилл, не городи ерунды. При чем здесь гора? Провал? Эта скала здесь рыбой распоряжается? Честно сказать, я тебя не пойму. Эти странные дела, непонятно.

— Ладно, ребята. Не обижайтесь на меня. Расскажу вам одну историю, да кое-что покажу. А там? Как хотите. Верьте или нет. Это ваше право. Собирайтесь. Нужно через лес идти. За вещи не беспокойтесь. Здесь ничего не пропадает.

Мы быстро переоделись, и Кирилл повел нас в лес. Предупредив, чтобы мы ничему не удивлялись. Пробираясь через кусты, перелезая через упавшие деревья, он вел нас все дальше в лесную глушь. Деревья обступали сплошной стеной, словно не хотели пропускать. Остановились в густых зарослях ольхи, сплошь окруживших нас. Кирилл говорит:

— Слушайте внимательно. Не шевелитесь.

Мы застыли. Слышно было, как за зарослями раздается журчанье воды. Только собрался об этом спросить Кирилла, как в ответ прозвучал тихий шелест листьев, похожий на девичий шепот. Будто боится громко говорить. У нас по спинам мурашки побежали. Кирилл:

— Это Василинка разговаривает.

— Ты что говоришь? Привел, чтобы над нами посмеяться?

— Нет, ребята. Серьезно говорю. Идите за мной, я вам ее всю покажу.

Мы пролезли через заросли и остолбенели. Небольшая полянка. На ее краю из-под земли вытекает не ручеек, а речка. По обеим сторонам ее густые ольховые заросли. На другом конце поляны он показал углубление, словно здесь когда-то дом стоял. А потом повел он нас вдоль Василинки. Долго вел. Пока не уперлись в обломок скалы, лежащий посреди леса.

— Глядите на Василинку.

Все мы обомлели. Она, наткнувшись на скалу, пропала. Обошли вокруг. Нет ее. Что за наваждение? Кирилл ничего, не объясняя, повел дальше. Километра через полтора опять услышали журчанье. Глазам своим не верим. Снова она в зарослях течет. Журчит весело, перекатываясь по камням. Затихнет в омутке и снова начинает журчать. За ольхой, росшей вдоль нее, так и шли к устью. Про хариусов спросил у Кирилла, и словно серебро рассыпалось опять. Он говорит, что Василинка не дает их ловить, ее это друзья.

— Ты что, Кирилл? Брось свои сказки нам рассказывать. Не верю я в эту чертовщину.

— Я же вас предупредил. Расскажу историю. Там, как хотите. Поверите или нет.

Вскоре вышли на нашу косу около Матвейкиной горы. Здесь Василинка, словно лаская и обвивая край горы, впадала в реку. На стоянке у костра все расположились, и Кирилл начал рассказывать:

— Эта история передается у нас из поколения в поколение. Когда-то, очень и очень давно, в глухом лесу на поляне, где мы были, вдали от деревни стоял дом. В деревне жили охотники, да рыбаки. А в этом доме проживал старый колдун и дочка красавица Василиса. Души в ней не чаял ее отец. Ласково называя Василинкой. Никого к ней не подпускал. Не было у Василинке ни подруг, ни друзей. Обучал он ее своему злому ремеслу. Но не хотела она колдовству учиться. Любила Василинка людей, которых отец ненавидел. Рвалась к ним в деревню, убегала. Но колдун наказывал ее за это. Неделями не выпускал из дому, заставляя учить заклинанья. Умоляла отца, чтобы он отпустил ее к людям. Но батюшка был неумолим. Некому, кроме нее, передать свои секреты. Но Василинка пошла против отца. Как только он уходил куда-нибудь надолго, она в окно выпрыгнет и бежит в деревню к людям на посиделки, да хороводы водить. Веселая она была, заводная. Многие ребята засматривались на Василинку, но боялись гнева ее отца. А в гневе он был страшен. Не любил, когда против его воли шли. Много горя он семьям приносил. То отца-кормильца на охоте в лесу закружит. Заведет в непроходимые дебри, тот и сгинет, не найдя дороги домой. То мор на скотину наведет. Но самым страшным заклятьем было, что он мог людей превратить или в камень, или в зверя лесного. Были такие случаи. Вдруг на пустом месте камень-валун появится, а в это время в деревне кто-нибудь, да пропадет. То зверь лесной забредет в деревню, ломится в дом, чтобы его пустили. Воет. А семья все двери и окна на засов запирает. Не зная, что это отец или сын их с охоты таким домой вернулся.

Только один парень, Матвейка, не испугался его гнева. Косая сажень в плечах, красавец. Волосы русые вились до самых плеч. Силушку имел неимоверную. Да характером был неуступчив. Что задумает, то обязательно добьется. Слыл он в деревне умелым и удачливым рыбаком. В любом месте в реку невод забросит и с рыбой его вытащит. А если в лесу со зверем страшным встретится, то берегись зверь, голыми руками с ним справится. Да только лишь на свою беду они с Василинкой встретились. Полюбили друг друга без памяти. Дня не могли прожить, чтобы не встретиться. То она сбежит к нему, то Матвейка к их избе подкрадется, пока ее отца нет. Надоело ему прятаться. Решил он открыться ее отцу. Рассказать про то, как они с Василинкой любят друг друга. Уговаривала она Матвейку:

— Матвейка, любый ты мой! Не надо, не ходи ты к моему батюшке. Осерчает он. Чует беду большую мое сердце. Изведет он нас. Разлучит.

— Василинка! Что ты такое говоришь? Каждый родитель хочет добра своему чаду. Он же человек, а не изверг. Упадем в ноги, простит нас.

— Не то говоришь, Матвеюшка. Не человек он вовсе, а колдун страшный. Не допустит батюшка, чтобы мы были вместе. Нельзя ему этого делать. Должен он свою силу мне передать, обучить. А если не передаст, то сам из-за этого сгинет. Вот поэтому он меня никуда не пускает. Душа у него черная. Чудище страшное.

— Не боюсь я батюшку твоего. Если добром нам не даст свадьбу сыграть, то украду я тебя у него. Избушку срублю на берегу реки, и будем жить припеваючи. А сунется к нам, у меня силы много, справлюсь.

— Нет, Матвейка. Не будет по-нашему. Большую беду надо ждать. Чует сердце, что не встретимся мы с тобой больше живыми. Не ворковать нам на посиделках. Ох, беда идет неминучая. Прощай Матвейка! Прощай, любый мой!

Вскочила с завалинки и убежала домой, потеряв по дороге платочек свой кружевной. А в это время, колдун, вернувшись, домой, не обнаружил Василинки. Рассердился сильно. Пошел в деревню ее искать, да наткнулся на ее платок. Понял, куда она всегда бегает. Стал он расспрашивать людей, пугать их. Чтобы сказали, с кем его Василинка встречается. Не выдержал, признался ему один. Побоялся, что его семью изведет. Разгневался колдун, пошел на берег реки. Матвейка в это время вытаскивал невод полный рыбы. Налетел на него колдун, грозится:

— Не для тебя я дочь растил. Не для того, чтобы она замуж вышла. Преемницей моей будет. Доля такая у Василинки.

— Батюшка, смилуйся над нами. Любим мы друг друга. Не хочет она твоему ремеслу учиться. А хочет, чтобы вместе были. С людьми она будет жить, а не отшельницей. Не согласишься, я ее увезу отсюда и не найдешь нас больше.

Сильно за эти слова рассердился на Матвейку колдун:

— Не будет вам жизни с ней. Попомни мои слова. За то, что пошли поперек меня, я страшную кару вам придумал. Изведу. Не дрогнет моя рука. Изведу и тебя, и дочь свою любимую, Василинку. Сам тоже пропаду.

— Как ты можешь говорить так, колдун? На дочь свою руку поднять? Нет в тебе ничего человеческого. Изверг ты. Даже звери лесные своих детенышей не трогают. А ты не жалеешь. Счастья Василинке не желаешь. Смерти ее хочешь. Не отец ты ей, чудище страшное. Все равно мы сбежим от тебя. Всегда вместе будем.

Не на шутку разозлился колдун. Не привык, чтобы ему перечили. Вскричал он тогда страшным голосом:

— Сбежать? Спрятаться от меня замыслили? Не получится! Везде я вас бы нашел. Но ни к чему мне за вами гоняться. Вижу, что не будет от Василинки толку. Исполню кару, какую хотел. Тебя рыбак страшная участь дожидается. В хранителя реки тебя превращу.

Закрутился, завертелся он на одном месте, приговаривая свои заклинания. Топнул напоследок сильно ногой и говорит:

— Любил ты, Матвей, рыбу ловить, но теперь не сможешь. Забрасывал невод, вытаскивая рыбу, но больше у тебя не получится. Каждый день будешь рыбу видеть, а поймать ее не сможешь. Красивым парнем был. Но с годами и веками превратишься ты в старика. Лицо твое каменное избороздят морщины. Вместо волос на голове, вырастут березы кудрявые. С этой минуты в скалу превратишься, склоненную над рекой. Вечно останешься здесь, стоять. Рыбу в реке разглядывать, да пересчитывать. Заклятье свое на тебя навечно накладываю. Пусть свершится то, что я задумал. Да будет так, как я сказал! Камнем стань, скалою неприступной! — и еще раз топнул ногой колдун.

Почувствовал тут Матвейка, что тяжелеют ноги его. Врастают в землю, превращаясь в каменные глыбы. Наклонился он вниз, чтобы руками ноги свои сдвинуть, да не смог. Не слушаются руки. Не слушается тело, становясь камнем. Хотел последний раз поглядеть на родные места, но голова не поднимается. Опустилась низко к воде. Скользит его взгляд по дну реки, словно он рыбу разглядывает. И понял Матвейка, что уходят последние силы. Хотел разогнуться, но не смог. В скалу над рекой превратился рыбак.

Затрепетало в этот миг сердце Василинки. Почуяло, что беда пришла. Выскочила из избы, побежала к реке, к своему Матвейке. Да на краю поляны попала навстречу рассерженному батюшке:

— Ах ты, блудница! К жениху своему побежала? Да только теперь зря торопишься. Был твой Матвейка парнем удалым, а стал страшилищем каменным.

— Батюшка! Что же ты наделал? Что он тебе плохого сделал? Не жить мне без него. Лучше в речке утопиться, чем с тобой извергом жить.

— Ты против меня, своего отца пошла. Я должен свои знания тебе передать. Из рода в род они переходили. И если ты откажешься, то пропадет наша сила.

— Это не сила, батюшка. Это боль людская, страдания. Погибель ты людям несешь, а не помощь. Не хочу я этого видеть.

— В этом то и сила наша. Чем больше горя люди от нас увидят, тем мы сильнее становимся.

— Не нужна мне такая сила. Я с людьми хочу жить, им помогать. К ним уйду, с тобой не останусь. Матвейку ни за что загубил. Не могу я с тобой жить, не могу.

— К людишкам захотела? Про любовь свою вспомнила? А не боишься, что и тебя не пожалею? Дочь свою родную?

— Нет, не боюсь. Теперь мне нечего бояться. Нет Матвейки, не будет и меня. К скале прижмусь, в воду превращусь, но рядом с ним буду.

Выдернула из волос своих ленту белую, бросила наземь. Превратилась Василинка в горную, быструю речку. Побежала вода, зажурчала по камням. Закружила между кустами, к реке торопится, к своему Матвейке.

Разгневался на нее отец-колдун. Видит, что упустил дочь. Один остался. Некому теперь власть сильную, колдовскую передать. Бросился за ней, вернуть решил. Но не мог догнать Василинку. Преграду на ее пути поставил. Обломок скалы в землю вогнал. Но и это не остановило Василинку. Ткнулась она в камень. Забурлила, закружилась на месте и пропала. Под землю ушла. Затрясся от злобы колдун. Понял, что не вернуть ему дочь. Стал он заклятье накладывать:

— Была ты дочкой единственной, чистой. Но ослушалась меня. Не захотела стать хозяйкой этих мест, чтобы люди боялись тебя. За них хотела заступиться. За Матвейку замуж выйти. Но не будет по-твоему. А станет по-моему. Заклятье будет на тебе веки вечные. В речку превратилась, и ей же будешь навсегда. Станешь кружиться меж холмов. Скрою тебя от глаз людских зарослями ольховыми. И серьги драгоценные тебе не носить. Ольха свои серьги будет дарить. К Матвейке бежишь? Беги, беги. Торопись. Был человеком, а стал горою. Теперь вместо него, камень холодный будешь обнимать, да ласкать. Захочешь ему песню спеть, да он журчанье услышит. Вместо теплых рук, воды холодные почует. И как бы ты к нему не прижималась, не ворковала, не воскресишь его. На века вместе будете. Да только друзьями вашими будут одни рыбы, а не люди. Навечно останешься неугомонной, словно молодая. А Матвейка с каждым годом стареть будет. Мороз и солнце, дождь и ветер превратят его в старика. Лицо будет иссечено глубокими морщинами. Стоять ему так века. Хранителем реки я его назначил. А ты его помощницей станешь. Людей будешь отпугивать смехом серебристым. Ужас наводить на округу. Да свершится то, что я сказал. Да будет так навеки.

Прочитал заклинания и ушел. С той поры его больше никто не видел. Никто о нем не слышал. Пропал колдун. Куда? Никто не знает. Но люди не забывают про Матвейку и Василинку. С добрым сердцем приходят они сюда. Хороводы водят, песни поют. Привыкли к тому, что иногда, словно кто-то серебряным колокольчиком прозвенит. Это Василинка балуется. Но не пугает людей, а смеется. Привлекая их к себе и Матвейке, суженому своему. Берегут люди это место. Не каждого сюда приводят. Лишь тех, у кого на сердце зла нет. А чужаков они не любят. Особенно у кого черная душа. Тогда странные дела начинают здесь твориться. Сети поставят. Утром их или рваными найдут, или они вообще пропадают. Переметы натянут. Потом одни обрывки находят. На берегу намусорят, разбросают. Василинка ни с того ни с чего взбунтуется. Выйдет из берегов, все посмывает. Только людей не трогает, может еще образумятся. Перестанут черные дела творить.

— Такая, ребята, история в народе ходит. Мне ее дед рассказывал. А ему его дед. И так далее. И сколько ей лет, об этом никто не знает. Дело ваше, верить или нет.

И тут до меня дошло, На что похожа была гора. Лицо глубокого старца над рекой склонилось. Вон морщинистый лоб, щеки. Глаза с прищуром. И словно волосы, березы кудрявые растут. А рядом Василинка журчит, что-то воркует.

Уезжая, домой, я еще раз все места сфотографировал на память. Но Кирилл сказал, что не нужно, зря время теряю. Тогда я ему не поверил. Собираясь, попрощались с Матвейкой и Василинкой. И в ответ услышали тихий девичий шепот, словно колокольчик прозвучал. Кирилл сказал, что она нас в гости ждет. Понравились мы ей. Даже Матвейке, если он дал тебе рыбы наловить. Да, таких поклевок я нигде не видел и рыбы такой не ловил. Странное место, заколдованное.

И одна странность. Приехав, домой, проявили пленки. Увидели, что они все пустые. Ни одного снимка нет с этих мест. Да еще с той поры один и тот же сон нам снится про Василинку и Матвейку. Видим их не в том обличье, а в человеческом. Избу, стоящую на речной косе. Матвейку, вытаскивающего невод из воды полный рыбой. И Василинку, что поет свои звонкие песни. Видно, хочется им, чтобы мы опять туда приехали. Их проведали. Выберем время, обязательно побываем в той местности. Тянет нас туда, в эти загадочные, необъяснимые и сказочные места. Словно кусочек своей души там навсегда оставили.

ГунькаПоследний осени подарокМесяц звезд и тумановДиверсант-водяной. Хозяин омута. ЛебедиОднажды летомЛасточка — Заколдованное место

Об авторе. Содержание раздела — Рассказы о природе и детях — Другие рассказыСказки и легендыПриключенческие повести для подростковФотоэтюды

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com