— А я-то всегда считала, что динозавры к этому времени уже вымерли!
— Да, милая, мы все так считали. Что поделать, геологи же не могут сюда явиться, своими глазами посмотреть. Знаешь, мне всегда было странно: ведь крокодилы — те же динозавры, да и змеи недалеко ушли, почему же одни уцелели, а другие погибли от астероида? Оказывается, тоже сохранились.
— Но ведь они от чего-то потом исчезнут? Интересно, отчего?
Уже стемнело. Мы стояли у южной стены и сквозь прозрачную броню смотрели, как надрывается какой-то хищник, кажется, эта штука называется — мегалозавр. Трёхэтажный бедолага видел нас и, истекая слюной, вовсю дубасил в защитное перекрытие всеми конечностями и хвостом. Время от времени он, исстрадавшись от бесплодности своих усилий, лязгал зубами по броне, оставляя какую-то слизистую мерзость. Когда от его потуг обзор затуманивался ниже допустимого уровня, сверху и снизу ударяли острые струи, моментально очищавшие перекрытие, а заодно заставлявшие крокодильчика отпрыгивать назад на несколько ярдов, после чего он возвращался к прерванному занятию.
Интересно было видеть в двух ярдах от себя это беснующееся грязно-зелёное рыло размером с грузовик, в котором торчали полуфутовые колышки зубов, периодически освещаемое сканирующими прожекторами.
— Привет, ребята! Как дела, Мэри? Как тебе наши ящерки?
Это к нам подошла Рэчел из арестантской секции. У них все уже спят, и Рэчел пользуется случаем поболтать с нами. Она несколько сконфуженно обращается к Мэри. Ещё бы, утром арестантка — вечером жена командира второго ранга.
— Мэри, ты не сердишься, что я тебе по попе заехала? Ведь это же не было больно?
— Ничего, Рэчел, не больно, я понимаю — служба.
Жгучая красавица-брюнетка Рэчел раньше служила в полиции Чикаго, взяла семерых серийных убийц-маньяков. Восьмого обмануть ей не удалось. Мэри об этом уже знает от меня и смотрит на Рэчел с восхищением.
— Вот странно: первые пять минут мне было жутковато, казалось, вот-вот он до нас доберётся, а сейчас — ничего.
Мэри опасливо подходит к перекрытию и постукивает пальцем по стеклу. Бабах! Бедная рептилия с такой силой шарахает зубами, что один из клыков ломается пополам, а моя жена отскакивает.
— Мэри, ну же, милая, будет тебе издеваться над бессловесной тварью!
— Ух ты! Хорошо, что купол такой прочный!
— Да, хоть там и не знают, что тут у нас происходит, но готовятся к худшему. По этому куполу можно стрелять из гранатомёта — царапины не останется. Сейсмостойкость до девяти баллов по Рихтеру. Технология двадцать третьего века.
— А вы всё время под куполом сидите или иногда выходите?
— Каждый день какие-нибудь экспедиции. Разведка местности, сбор различных образцов, немного охотимся.
— Вот на этих? Их можно есть?
— Да вроде можно, только неприятно. Считается, что у них вкус лягушек, но французов здесь пока нет, попробовать некому. Мы их скармливаем свиньям, они в восторге.
— Ах, так у вас здесь скотоводство!
— Да у нас здесь много чего. Рыбные садки, огороды, оранжереи. Ты же видела меню.
— Слушайте, да какой же это ад! Это настоящий рай! А это единственный купол или ещё есть?
— Пока только три на всей Земле, и только в нашем говорят по-английски. Скоро будет большая экспедиция, построим четвёртый, только пока его заселять некем. Людей приходит не так уж много, а в экспедициях погибают постоянно. Вся надежда, что женщины нарожают детишек. Теперь ты понимаешь, почему в арестантской секции такой жёсткий контроль, чтобы никто с собой ничего не сделал?
— Да я это с самого начала поняла. Рэчел, я на тебя и не думала обижаться, я даже удивилась, что ты так легонько шлёпнула.
— Да мне и самой неприятно бить людей. Я так ору, чтобы всех напугать, и по ягодицам заезжаю для профилактики, а сама думаю: не дай Бог кто-нибудь из моих проштрафится, мне же придётся женщине больно сделать!
— А в мужской секции как?
— Там построже. Мужчин много погибает, но приходит ещё больше. Под этим куполом около сорока тысяч человек, почти все — в возрасте до тридцати лет, только несколько военных до сорока, на каждую женщину приходится примерно пятнадцать мужчин, в основном солдаты и полицейские, так что мужчины-суициды не очень ценятся. А среди женщин — наоборот, процентов восемьдесят арестанток. Жениться имеют право только командиры, старшие инженеры и врачи, для остальных — только связь для продолжения рода. По уставу, когда экстремальная ситуация, тревога, то женщины эвакуируются в первую очередь, в том числе арестантки, а мужчины обязаны прикрывать. Неписанный закон: по своей ценности арестантка приравнивается к командиру третьего ранга. Ценнее всех — беременные, их вся колония обязана беречь. Такой же ценности были бы молодые матери с детьми, но их пока нет.
В третий раз смотрю видеозапись боя у южной стены и не знаю, что мне делать с Артуром. С одной стороны, командовал он безукоризненно, эта идея насчёт одиночных трассеров по периметру и вертикально — что-то особенное, так отныне и будем воевать по ночам. Никаких потерь, очистка внутри и снаружи быстрее, чем на северном участке. Ребята понимают его с полуслова. В общем, Наполеон бы позавидовал. И в то же время: ну какого лешего ему понадобилось в самое пекло лезть? Ведёт себя как сержант какой-нибудь. Из автомата палить у нас тысячи могут. Наш полковник в таких случаях говорил: представить к высшей награде и разжаловать в рядовые. Правда, он же говорил, что победа без потерь автоматически является основанием для повышения. М-да... А ведь, в сущности, никто не знает, как здесь правильнее всего воевать. Может быть, именно так.
Ладно, быть тебе, Артур, командиром первого ранга — начиная с завтра.
А с его женой мне что делать? Слева от меня — её просьба: разрешить участвовать в охране женских секций, она ходит на стрельбище вместе с Рэчел и уже выбивает до восьмисот пятидесяти из тысячи, но вот справа от меня — справка от врача: миссис Мэри Паркер беременна. Правда, и Рэчел на третьем месяце, но с её характером... лучше мне и не заикаться о её переводе к беременным. А ведь проблема: что, если все женщины-военнослужащие последуют примеру Рэчел? Ведь мы сами хотим, чтобы они детишек нарожали! Надо бы потолковать с инженерами, чтобы в убежище водяную амортизацию сделали по всему основанию.
Супруги Паркер, кажется, сегодня ваш день.
Глава 5. Экспедиция. Артур
.....................................
— Командир, через несколько минут начинаются болота!
О, молодец Аллан, вовремя разбудил.
— Внимание! Всем экипажам — остановиться! Привал — один час!
Чёрт их знает, эти болота. Лучше проходить через них как следует отдохнув.
— Пополнить баки горючего! Стрелки, наблюдать за воздухом и периметром! Экипажи, смена наблюдателей каждые четверть часа! Приготовить костюмы химической защиты! Пополнить боекомплекты!
Нам бы, конечно, что-нибудь полегче, чем химзащита, но есть только это. До ТЕМПОРА не докричишься, не объяснишь, что именно нам нужно против здешних москитов. Вот и приходится обходиться этими душегубками. А что делать? Иначе ведь закусают. Ладно если малярия или какая-нибудь известная лихорадка, у нас что хины, что антибиотиков полно... хотя — чем хину в рот взять, я лучше в этой химзащите неделю спать буду... но биологи орут, что тут ещё и куча неизвестной заразы. Пока с задания вернёшься, десять раз успеешь коньки откинуть. Водитель и стрелок смотрят с немым укором. Я-то тут при чём? Когда я только увидел карту, мне стало ясно, что просто вариантов нет.
Отвык я от консервов. То ли дело под куполом! Столовая наша любому ресторану сто очков форы дать может. Кстати, вчерашний фрикассе, весьма вероятно, был приготовлен из кого-то грязно-зелёного, в меню об этом стыдливо умолчали, а всё равно — объедение!
Как там сейчас Мэри...
— Алло, маленькая моя, как твои дела?
— Ой, Артур! Ты уже вернулся?
— Нет, что ты, мы пока прошли лишь первый этап марша к месту назначения!
— А мы только что из бассейна. Сейчас идём с Рэчел на стрельбище, а оттуда обратно!
* * *
Вот это, значит, болота. Справа покрытые зелёной тиной озёра, слева жидкая грязь, между ними полоса ярдов тридцать шириной — вроде бы сухо. Что же тут творится во время дождей? Ладно, по прогнозу вроде в ближайшую неделю солнечно. Во всяком случае, как купол поставим — так сразу назад, задерживаться нечего.
Скорость пришлось сбавить. Тут ни одному участку почвы доверять нельзя.
— Внимание, танки! Второй и четвёртый — развернуть стволы влево, третий и пятый — направо! При появлении крупных ящеров вблизи транспорта — огонь без дополнительной команды!
— Алло, командир! А первому танку что делать?
— А первому острить поменьше!
......................................
Глава 6. Младенцы в джунглях. Артур
Дорога назад была на удивление спокойной. Возле болот валялось несколько обглоданных гигантских скелетов, а сухая полоса, по которой мы ехали, как будто даже стала шире за пять дней.
Сразу по возвращении у меня состоялся неприятный разговор:
— Чарли, что это за чепуха насчёт медицинского отделения? Я здоров!
— Нетушки! Биологи требуют три дня — значит, сиди у медиков, не шуми! Карантин закончится — вернёшься к себе. Никто не знает, что ты притащил, пока путешествовал. Тебя осмотрят, сделают анализы, заодно отдохнёшь... Хватит пререкаться! Это приказ! Шагом марш к Бартоломео!
* * *
О сейсмической тревоге мы, пациенты медицинского отделения, узнали только потому, что посреди ночи вокруг нас забегали сотни молодых женщин. В убежище, где находится медицинское отделение, тревога не подаётся, прятаться нет надобности, только звучит команда — пристегнуть ремни безопасности. Я сразу увидел Мэри, она шла вместе с Рэчел, обе с автоматами. И сразу же я почувствовал себя инвалидом. Моя жена — со стволом, а я — в больничной пижаме? Она махнула мне рукой, улыбнулась и заняла вместе с Рэчел сиденье неподалёку. Оказывается, пока я мотался ставить купол, инженеры переоборудовали убежище так, что теперь тут везде максимальная амортизация на случай выстрела. Молодец наш главный инженер Стир. Пристегнусь-ка я, пора.
— Артур Паркер, вам помощь нужна?
— Нет, конечно! Не издевайся! Если до завтрашнего утра ты у меня ничего не обнаружишь, пламенный привет вашему трудовому коллективу.
— Артур, девять баллов обещали! Это не шуточки!
— Ого! Это же процентов сорок разрушений! Как же без меня справятся на очистке?
— Так же, как было до твоего прибытия. Девять баллов однажды было — и ничего, пережили. Убежище тогда катапультировалось, через два часа его доставили назад. Всё, держись!
Я остался наедине со страховочным поясом.
... Наверное, такое происходит при падении в шахту лифта. Вдруг сиденье ушло из-под меня, я ощутил сильный рывок пояса... Вокруг и сверху затрещали фрагменты купола...
В то же мгновение сиденье мягко, но сильно толкнуло меня и прижало.
Уже при вылете за пределы купола я увидел переворачивающиеся колоссальные пласты земли, из-под которых вырывались гигантские языки пламени. Как будто весь мир встал на дыбы.
Купол погиб?
* * *
— Любимый, что же теперь будет?
Мэри смотрела как-то мимо меня, в её расширившихся глазах стоял ужас.
— Да, девочка, курорт закончился... Теперь нам остаётся или погибнуть, или превратиться в первобытных людей. Поселиться в пещерах, разводить огонь камнями или палочками, одеваться в шкуры, охотиться с помощью копий, камней и ловушек... В общем, всё как было в школьном учебнике.
Несколько часов, прошедших с момента катапультирования, стали, наверное, самыми страшными в моей жизни. Пока мы летели, тяжесть быстро уменьшалась и в какой-то момент сменилась невесомостью. Ещё немного — над нами поднялся парашют, и тяжесть пришла в норму. Я отстегнулся и первым делом помчался к нижним иллюминаторам. На том месте, где лишь несколько минут назад стоял купол, венец человеческого гения, вздымалась гора вулкана, извергавшая лаву, и летели огненные камни. За несколько секунд погибли десятки тысяч людей, а мы, горстка уцелевших, остались практически без оружия, припасов и электроаппаратуры. Электрогенератора хватит дня на два.
Потом ко мне подошли Стир и доктор Бартоломео, затем Рэчел... Мэри...
Все мы молча стояли и смотрели. Потом Стир, по-прежнему не произнося ни слова, ушёл в кабину управления спуском.
Чуть позже, после приземления, мы устроили военный совет. Мы — это некоторые из свободных обитателей убежища, теперь ставшего нашим домом: командиры, инженеры, врачи, всего человек двадцать. Свободных осталось около восьмисот человек, из них пара сотен мужчин, в основном те, кто был со мной в экспедиции. Арестантки были по-прежнему заперты и недоумённо посматривали на нас, явно обескураженные тем, что их до сих пор не погнали назад.
Первым делом мы решили отключить все приборы, кроме радио... впрочем, вскоре мы и его отключили. Наш шанс — связаться с другим куполом, может быть, нас заберут. К сожалению, приземлились мы как-то неудачно, в расщелине, экранированной скалами и, видимо, поэтому не пропускающей радиосигналы. Возможно, имеет смысл в ближайшие дни подняться с аппаратурой на скалы, попробовать дать сигнал оттуда. Добраться самим до ближайшего купола — утопия. Сколько мы сможем оставаться в убежище? Защита вроде бы прочная, надёжная, но если сверху заберётся крупный ящер? Или произойдёт обвал? А кроме того, скоро начнётся зима, а этот пластик хотя и кажется очень прочным, от холода не защитит. Что же остаётся — пещеры? Есть тут несколько в ближайших скалах, даже отсюда видно. Придётся обследовать их, выбрать что поприличнее, надёжнее защищено от дождей, обвалов и грязно-бурых. Оборудовать наши новые жилища. Огонь... пока есть спички, зажигалки, электричество, надо всё подготовить для костров в пещерах, а потом постоянно поддерживать их. Источники воды... Есть тут ручей в двух шагах, надо продумать, как к нему безопаснее подходить, чем набирать, где хранить. На днях обещали дожди — собрать сколько удастся, это самая чистая вода. Надо искать камни, позволяющие высекать искры... к сожалению, никто из нас не знает, как они выглядят. Значит, действовать методом научного тыка. Добывать огонь палочками — это как? Тут и научный тык не поможет. Питаться придётся чем попало. Папоротники? От грязно-зелёных теперь никто не откажется. Оружие... Копья делать: дротики, бумеранги, арбалеты, луки со стрелами... Наконечники из чего — из камней? Ловушки рыть — лопаты... ножи... понадобится железная руда. Вот свинство, среди нас нет геологов, оба они погибли. Может, среди арестанток всё-таки найдётся? Лекарства... вот с ними, пожалуй, не так плохо, Бартоломео говорит, запасов хватит на пару лет. Всё равно, два года пролетят быстро, надо проверять местную флору, её лечебные свойства.
А как быть с арестантками? Теперь держать их взаперти невозможно, с этих пор они — главная наша сила. Но и положиться на них нельзя. Держать их на положении рабынь? Попробовать что-то вроде пещерной демократии? Когда им рассказать о случившемся — как можно раньше или наоборот? Как действовать, если произойдёт бунт?
Между прочим, мне через четыре часа заступать на вахту.
