ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Ф. СЛАВКИН


РЕШАЮЩИЙ ЭКСПЕРИМЕНТ

 1    2    3

 

* * *

— Так, девушки! Садитесь. Благодарю вас, вы обе молодцы. Жанна, как твои дела? Только честно!

— Благодарю вас, сэр. Прежде всего... это вы меня спасли от костра, так ведь?

— Ну... возможно. Пожалуйста, не будем говорить об этом. Хотя бы сейчас. Даже по-английски. Как ты себя чувствуешь здесь, у нас?

— Замечательно, сэр! Здесь так хорошо, все так добры ко мне! Я так благодарна вам, что даже не знаю, как это выразить словами!

— Конечно, добры, ты же такая хорошенькая, того гляди, женихи пойдут табуном. Ты больше не сердишься на англичан?

— Не знаю. Наверное, нет. Во всяком случае, зла я им не желаю. Ещё в Буврее я поняла, что англичане бывают очень разные... как и французы. К тому же, если бы не было англичан, не появилась бы эта прекрасная страна.

— Что же, я рад это слышать. Сьюзен, у меня нет слов, прошло только две недели, а Жанна уже может говорить хоть с Президентом США! Как ты этого добилась?

— Спасибо, сэр, но просто у Жанны великолепные способности к языкам.

— Ну, ладно. Девушки, собрание постановило отправить вас обеих в Европу на прогулку — конечно, если вы не возражаете. Англия, Шотландия, Бельгия, Нидерланды, Германия, Польша, Чехия, Франция. Как вы к этому относитесь?

— Я, разумеется, не возражаю. Жанна, ты как считаешь?

— Н-не знаю. Это, конечно, очень интересно. Но...

— Боишься Англии?

— Ну, не то чтобы боюсь... да, боюсь.

— Жанна, я тебя очень хорошо понимаю, но это крайне важно для меня и моего дела. Я очень прошу тебя. Пожалуйста!

— Хорошо, сэр.

— Запомни: нигде в мире, и в том числе в Англии, у тебя нет ни одного врага. Конечно, я попрошу тебя по-прежнему оставаться инкогнито, но на это совсем другие причины. Сьюзен, на днях вы с Жанной пойдёте в управление по иммиграции, там ей оформят паспорт. Жанна, ты хочешь быть гражданкой США?

— Хочу. Простите, а... гражданкой Франции — нельзя?

— Пока нет, извини. Понимаешь, по некоторым причинам нам ещё нельзя распространяться, кто ты такая. А без этого французский паспорт тебе не дадут. Сьюзен, когда вы будете готовы, подойдёшь к секретарше, она даст тебе письмо в управление.

— Да, сэр. Не сочтите за любопытство... а что это за письмо?

— Распоряжение Президента США о предоставлении Жанне американского гражданства.

 

Глава 2. Лондон, Париж

 

1.

Жанна

................................................................................................

В салоне самолёта американской авиакомпании рейса Нью-Йорк — Лондон я уже не могла скрыть своего беспокойства. Я уже забыла все прелести Нью-Йорка, с которыми меня, снедаемую страхами, тщетно пыталась познакомить Сюзан за те два дня, которые мы провели в этом замечательном, несмотря на его загазованность, городе. Мне всё мерещилось, как в Лондоне прямо у трапа самолёта меня хватают дюжие британские полицейские, заковывают в наручники, вталкивают в мрачный чёрный автомобиль (какой марки машина — моё воображение так и не успело придумать), везут в страшный Тауэр, а там уже ждёт меня злобный Уорвик: «Ты, французская ведьма! Только что специально для тебя наш парламент принял закон о сожжении на костре!» Видимо, мои глупые тревоги не остались незамеченными для Сюзан, которая явно нервничала и поминутно уверяла меня, что всё будет хорошо, англичане все поголовно джентльмены, Англия замечательная страна, разве что климат там не ахти, без зонтика из гостиницы ни шагу.

Сюрпризы начались с того, что никакого трапа у выхода из самолёта не оказалось. Мы прошли по длинному коридору и вдруг оказались у паспортного контроля. Я, невольно выискивая взглядом в глубине аэропорта зловещих бобби, вспоминая, как голливудские киногероини открывают наручники скрепками и придумывая, как я буду требовать встречи с американским представителем, не глядя протянула куда-то свой паспорт. «Гражданство — США, имя — Джоанн, фамилия — д'Арк, место рождения — Сан-Франциско...» Насчёт места рождения, конечно, логично, ведь там я родилась заново. А вот как с годом рождения? Оказалось, ещё проще: «Вам ведь девятнадцать лет, так что ясно, когда вы родились».

Шлёп!

И на мой паспорт лёг штамп британского пограничного контроля. Как, уже? Даже немного досадно... Пограничница смотрела на меня чуть смешливо, но вполне дружелюбно, и я вдруг почувствовала, как мой страх стремительно исчезает, а на лице появляется смущённая улыбка. Через несколько шагов я остановилась у конвейера багажа. Хорошо, что ещё в Нью-Йорке Сюзан надоумила меня налепить на сумку четырёх Микки Маусов, по двое спереди и сзади, а то бы я долго выискивала свой багаж. Но впереди ещё гостиница, вдруг там возникнут проблемы...

— Добро пожаловать в наш отель, мисс д'Арк, мисс Обердж! В вашем распоряжении два номера люкс. Ресторан утром и вечером, спортивный зал и бассейн уже оплачены. Будьте добры, ваш багаж, мы немедленно покажем вам ваши комнаты! Приятного вам отдыха!

На следующее утро, когда я делала пробежку на улице, меня остановил полицейский, и у меня уже душа ушла было в пятки, но он просто показал мне неподалёку парк, где гораздо приятнее заниматься лёгкой атлетикой. В тот момент я ещё не знала, что в гостиничном спортзале ещё удобнее.

Первые три дня мы провели в экскурсиях. Тауэр, конечно, мрачный, жутковатый, но... странное ощущение, будто это просто скелет чудовища. Чудовище было когда-то давно страшным и опасным, но его скелет того и гляди рухнет, просьба не трогать руками.

На Шекспира я вначале обиделась. Я же ему никакого зла не делала, зачем было обо мне гадости писать? Королева сказала «фас», а он и рад стараться? Но, с другой стороны, он так давно умер, что и шут с ним. А «Гамлет», «Макбет», «Ромео и Джульетта», «Двенадцатая ночь» — это здорово.

Граф Уорвик тихо и смирно покоился в своей могилке, когда я пришла навестить его. Или уже успел истлеть? Впору перефразировать Гамлета: «Бедный Уорвик!». А ведь чуть больше месяца назад я с содроганием ожидала его появления в моей темнице. Каждый раз при виде меня он бесился, брызгал слюной, орал на Кошона и отправлял под арест кого-нибудь из стражников. Стражники смотрели волками, будто это я была во всём виновата. Меня после этого отводили к палачам, вздёргивали на дыбу, били кнутом со свинцовой дробью, окатывали ледяной водой, тыкали раскалёнными гвоздями, а затем приковывали к кровати так, что я не могла шевельнуться — за ноги, руки, талию и шею. И вот миновало пять недель после этого ада, и я принимаю ванны с розовыми лепестками, плаваю в гостиничном бассейне, меряю туфельки и сапожки тридцать шестого размера самых дорогих английских моделей, а на мои ноги, на которых шрамы от кандалов до сих пор приходится скрывать колготками, засматриваются толпы лондонских юнцов. Я играю с компьютером, смотрю стереокино, бегаю по экскурсиям и кушаю в шикарных ресторанах. А он... бедненький, он даже не попробовал свиную отбивную с тушёной картошкой и струдель по-венски, не увидел фильмы «Титаник» и «Золотая лихорадка», не услышал мюзикл «Фантом Опера» и пение Эммы Чаплин, не вдохнул аромат парка роз. Что поделать, не может же быть хорошо всем. Покойся с миром, бедняжка Уорвик. Венка от меня ты не заслужил, но вот эту ромашку, так и быть, я с улыбкой роняю на твои истлевшие косточки.

Интересно, почему мне так нравятся розы? Наверное, потому, что они первыми приветствовали меня в Сан-Франциско.

Мой английский приятно удивил меня саму. Когда в ТЕМПОРА мне делали комплименты по поводу моих лингвистических успехов, я была уверена, что со мной просто стараются быть любезными. Наверное, и это было, но... Я знала практически всё! Я понимала всех! Моё произношение принимали за оксфордское! Откуда что берётся? Подумав, я вдруг пришла к выводу, что мне следовало бы помянуть добрым словом моих недавних стражей в темнице. Ведь полгода я слушала в основном английскую речь, причём самую обиходную, да к тому же на разных диалектах, включая злосчастный «кокни», который наводил ужас не только на Сюзан, но и на австралийскую пару, с которой мы познакомились в бассейне: они приняли нас за сестёр, а мы не стали сильно спорить. До недавних пор отвращение ко всему английскому лишало меня возможности пользоваться накопленными знаниями, но с того момента, как я осознала, что именно по-английски принято говорить в стране моего спасения, ситуация изменилась. Получилось, что лексику я знала очень недурно, тем более что так много сходства с французскими словами, и Сюзан пришлось только привести в порядок мою грамматику, да кое-где подшлифовать произношение, на которое, надо признать, знакомство с «кокни» оказало не лучшее влияние.

В довершение всего, за эти три дня с неба не упало ни капли, солнышко сияет — не Сан-Франциско, конечно, но всё равно, погоже, тепло и радостно, — и мои свитер и сапожки так и остались до сих пор в саквояже, к ним ещё добавились лондонские покупки, а зонтик просто гармонировал с моим костюмом и сумочкой.

Я не могла не отдать дань проницательности шефа ТЕМПОРА Бориса Рабиновича... до сих пор не знаю, как мне его называть... ну — не босс же, как для Сюзан? «Спаситель» — уж очень вычурно, хотя по смыслу точно. Так вот, шеф ТЕМПОРА поступил очень правильно, начав наш круиз с Англии, благодаря чему мои страхи рассеялись и не будут теперь омрачать остальное путешествие... особенно во Франции, где у меня особые планы.

Таким образом, единственной моей проблемой в Лондоне стала эта самая улыбка, которую мне ну никак не удавалось убрать с лица. Пока мы ходили по музеям и ресторанам, мою улыбку ещё можно было толковать как результат дружелюбия, восхищения страной, её красотами и достопримечательностями, но сегодня экскурсий нет. Я просто прогуливаюсь по городу, на улице-то мне зачем улыбаться! Хотя... странно, почему-то и прохожие улыбаются мне. Может, это заразно?

И это — страшная Англия? Вокруг меня — жестокие годоны?

 

4.

Сюзан

Ах, как хочется сказать моим, кто такая Жанна... Ведь вся наша семья плачет, когда показывают фильмы о ней. Но ведь я обещала боссу, что никому ни слова.

Вот и вчера: по телевизору показывали очередную версию, страшная халтура. Жанна сидела вся пунцовая, еле сдерживая смех, отворачивалась в сторону. А моя мама всхлипывала, глядя на экран. Знала бы она, кто рядом с ней...

 

5.

Жанна

Руан... Вот мы и встретились, столетия спустя. Руан, ты чуть не стал моей могилой, и не твоя заслуга, что этого не произошло. Хотелось бы мне сказать: виноваты годоны, да и то не все, а в основном Бедфорд, Винчестер, Уорвик, Стаффорд, тогда как остальные были подневольными исполнителями, а ещё были виноваты Кошон, Леметр и кучка предателей-французов во главе с королём-предателем... Но я помню, как бушевала толпа, когда Кошон требовал от меня отречения. «Сжечь ведьму, сжечь её! На костёр!» — это кричали те же самые руанцы, которые за несколько лет до этого героически защищали свой город от годонов. В меня кидали камнями... Почему? За что? Какое зло я вам причинила, руанцы? Не моя вина, что я не успела изгнать годонов из вашего города. Не моя вина, что самых отважных и достойных из вас казнил кровавый Бедфорд. Не моя вина, что годоны вас обложили податью на мой выкуп. Вы впервые увидели меня закованной в цепи, после полугода пыток и издевательств в тюрьме, перед лицом огненной смерти... и принялись бросать в меня камни?!

Меня тогда это и ошарашило. Что же, Кошон искренен, когда уверяет, что хочет спасти мне жизнь, и даже годоны молчат, а народ, французский народ, забрасывает меня камнями и жаждет моей гибели, да какой — через огонь?! Значит, я и вправду виновата, что-то сделала неправильно? Если бы не эта мысль, я, возможно, не подписала бы это проклятое отречение... и погибла бы в пламени?

Руан, ты, конечно, не тот, что был тогда, и всё же...

«На этом месте тридцатого мая 1431 года была сожжена Орлеанская Дева Жанна д'Арк». Нет, не была я сожжена. И никто вместо меня сожжён тоже не был. На этом месте, на Старой Рыночной Площади, уставленной тогда виселицами с телами и шестами с отрубленными головами французских патриотов, в которых, возможно, тоже кидали камни, под улюлюканье ваших предков, дорогие руанцы, палачи сожгли в тот день мою матричную копию. Копия, надо сказать, очень хорошего качества, мне Борис Рабинович показывал видеозапись перехода, я минут пятнадцать была сама не своя. А может быть, что-то в ней всё же было не совсем идеально, коль скоро та деталь, которая изображала моё сердце, так и не сгорела в трёхметровом пламени, а кому-то из английских солдат померещилась белая голубка, вылетевшая из огня. Но так или иначе, ваши предки, дорогие руанцы, не виноваты в том, что технология двадцать пятого столетия пришла на помощь идеям двадцать первого века и оставила их, ваших предков, с носом. Почему-то мне не кажется, дорогие руанцы, что эта новость вас бы сейчас обрадовала. «На этом месте тридцатого мая 1431 года была сожжена матричная копия Орлеанской Девы Жанны д'Арк, проживающей в настоящее время в Сан-Франциско». Кто из туристов польстится, захочет посмотреть такое? А значит, доходы городской казны упадут, рабочих мест поубавится. Так что ваши предки, дорогие руанцы, знали, чего требовали, когда кричали: «Сжечь ведьму, сжечь её! На костёр!» Прозорливые были, смотрели в будущее, заботились о благосостоянии новых поколений таких же, как они.

Бросать камни в закованную девушку, которую вот-вот сожгут заживо... Руанцы, как вы дошли до такой чудовищной низости? Неужели так приятно лишний раз помочь палачам и убийцам? Что за матери вас родили?

Впрочем... Сейчас уже трудно сказать, что для меня было тогда больнее: ваши камни и злобные выкрики или воспоминания о почестях, которые мне оказывали двумя годами раньше доблестные орлеанцы, впоследствии бросившие меня в самой страшной беде. Так и не пожелали они, спасённые мною от жестокой многомесячной осады, собрать деньги, всего лишь собрать деньги, чтобы внести за меня выкуп. Они сэкономили немалые деньги на моих мучениях, предав меня в руки годонов и инквизиторов, отдав меня в заточение и на пытки, под град ваших камней и на костёр... А теперь они исправно собирают с туристов плату, демонстрируя им, как Орлеанская Дева их спасла, а вы расписываете тем же туристам, как ваши предки помогали моим палачам. Что омерзительнее? Ваши предки, дорогие руанцы, по крайней мере, были искренни...

Что-то я не в настроении сегодня, не иначе как издержки беременности.

...................................................................................................

 

Глава 3. Голоса и сны

 

1.

Жанна

— О, дьявольщина! — и ЛаГир со злостью стукнул себя по колену, зазвенев доспехами.

— В чём дело, ЛаГир? — встревожилась Жанна.

— Англичане обманули нас! Они успели уйти!

— Но они ведь не могут уйти далеко? Мы их настигнем!

— Нет, Жанна. Они уже заняли один из тех холмов, которые вы видите впереди, и строят частоколы. Когда мы подойдём, у них всё уже будет готово. Если мы их атакуем на укреплённой позиции, они постарются устроить нам новый Пуатье. Обложить их, чтобы они не ускользнули, мы не сможем, у нас не хватит сил. Значит, они опять уйдут и соединятся со своими! Проклятье, все усилия были напрасны!

— ЛаГир, но они не успеют сделать хороший частокол до нашего прихода!

— Успеют, успеют. Сейчас этим занята вся их армия, кроме дозоров, уж я-то знаю.

Жанна побледнела и закусила губу.

— Послушайте, ЛаГир, я, наверное, сейчас скажу глупость... Если я правильно поняла вас, все их солдаты сейчас строят укрепления. Оружие валяется в стороне, пушки в куче, подразделения перемешались. Вот если бы, предположим, ваши конники прямо сейчас их атаковали... Я понимаю, что англичан очень много, но ведь они не...

— О, чёрт!

Жанне показалось на мгновение, что ЛаГир очень рассердился — так резко он дёрнулся, краска ударила ему в лицо, глаза вспыхнули яростным огнём.

— Жанна, вы ведь сможете без меня управиться с пехотой, верно?

И сразу же ей пришлось заложить уши от зычного крика ЛаГира:

— Кавалеристы, ко мне!

... Строительные работы были в разгаре, когда сэр Джон Тальбот случайно глянул в ту сторону, откуда французы должны были подойти через несколько часов — и не поверил своим глазам.

— Да они что, с ума сошли?

На горизонте клубилось огромное облако пыли, которое быстро приближалось. Опытному командиру нетрудно было догадаться, что за этим облаком скрывается большой кавалерийский отряд.

— Да мы же их сейчас...

Тальбот не договорил. Одного взгляда на собственные войска ему хватило, чтобы понять, что сейчас у него не наберётся и сотни боеспособных воинов. Поднять в атаку конницу, хотя бы тех, которые догадались держать при себе оружие! Задержать противника, чтобы хоть часть пехоты успела построиться!

— Те, кто меня любит, за мной!

Тальбот во главе небольшого отряда бросился наперерез коннице ЛаГира и сразу понял, что сражение уже проиграно. Гасконцы просто смели горстку конных англичан, почти не вступая в бой, и уже мчались на безоружных пехотинцев.

— Французы, французы повсюду! Бежим!

Кавалеристы рубили на скаку беззащитных солдат, не давая им не только построиться, но даже взяться за оружие.

Когда появились основные силы армии Жанны д'Арк, солдатам открылось залитое кровью англичан поле Патэ. Сэр Джон Тальбот был взят в плен. Делать уже было практически нечего.

...То обстоятельство, что пехотные силы французов фактически не участвовали в сражении, привело историков к выводу, что Жанна д'Арк не сыграла сколько-нибудь существенной роли в победе при Патэ.

.......................................

— Жанна, что с тобой? — Сюзан смотрела обеспокоенно.

— Сюзан, это ты? Как ты вошла?

— Жанна, послушай! Дверь не была заперта! Я уж испугалась, не случилось ли что-нибудь с тобой!

— Ну что могло со мной случиться? Мы на самом охраняемом объекте мира. Представляешь, мне вдруг привиделось... Глупость какая... Сначала это было только в снах, а теперь уже и наяву вылезает.

— Что вылезает? Ну же, говори!

— Прошлое моё. Вот только перед тем, как ты меня окликнула, мне привиделась моя неудачная попытка бегства от бургундцев.

Сюзан посмотрела на меня встревоженно:

— А ведь это не так безобидно! Значит, всё время у тебя видения о прошлом — сначала в снах, а теперь и наяву! Давай-ка мы тебя поместим в больничный комплекс. Тебя и раньше хотели положить туда, ты со своей малышкой сейчас на вес... нет, не золота, а как минимум алмазов.

— Сюзан, может быть, не нужно? Ведь это глупость одна, пройдёт само!

— А вот когда пройдёт, тогда ты и вернёшься к себе. И не упрямься, ты не только за себя в ответе сейчас.

.......................................

 1    2    3

Иллюстрации Сергея Муратова

«Решающий эксперимент» — «Принцесса»«Здрасьте, я ваша пра-пра-пра-пра...»«Перст судьбы»

Сценарий-пародияРассказы — Отрывки из романтических повестей

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com