ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Илья СЛАВИЦКИЙ (OLDBOY)


Об авторе. Содержание раздела

СКАЗКИ ВРЕМЕН И НАРОДОВ

КАПЛЯ

Божья коровка ползла по травинке по своим делам. Какие-такие дела — не знаю, но вид у нее был самый серьезный. Ползла себе и ползла. Доползла до середины травинки, а там — капля лежит. Большущая — больше коровки. Круглая, блестящая. Всю травинку заняла — не обойти.

Коровка в нее усиками уперлась, бок у капли немного прогнулся, а потом назад. Коровка упрямая — лапками перебирает, лапки по травинкиной спинке скользят...

 

Тут — БУХ! Капля с травинки вниз упала — и прямо на бабочку, которая сидела на цветке ромашки. Точнее, не просто сидела, а дремала. Бабочки ведь очень любят подремать на цветке каком-нибудь. Крылышки сложат — их от цветка и не отличишь. И снился бабочке большой зеленый жук. Жук тащил кусочек смолы, а смола от солнца нагрелась, и на землю — КАП!

 

А на самом деле — это капля на бабочку — КАП! Бабочка спросонок лапками замахала, а крылышки развернуть — забыла. И — следом за каплей вниз с цветка. Но до земли не долетела, а попала прямо в сетку, что чуть ниже проворный паучишка вывесил.

Только эта сетка не на таких гостей была рассчитана. Ну, комара, или там мушку какую мелкую она бы удержала, а такую большую бабочку... Куда там. Бабочка затрепыхалась, раскрыла крылья — ниточки-паутинки и лопнули.

Бабочка вверх, а за ней паутинки, как веревки за воздушным змеем. Улетела!

 

А паучишка все это из под листка подорожника наблюдал. Да ему и наблюдать-то незачем. Он по тому, как длинные паутинки дергаются и так все знает — кто попался и как. Ну, не получилось в этот раз. В другой получится. Он из своего укрытия вылез и прямо по паутинкам, как матросик по вантам — вверх, вверх, туда, где крылатая гостья сетку порвала. Вмиг добежал. Посмотрел, и давай туда-сюда вокруг дырки бегать. А за ним — будто нитка из катушки. Это у него из животика новая паутинка тянется. Вот уже и нет дырки. Все в порядке. Ну-ка, где там мухи с комарами?! Добро пожаловать.

 

А в это время внизу, как раз под этой паутинкой, из под мокрого холмика — того самого, куда наша капля упала, вдруг показалась чья-то бурая блестящая голова — не голова, хвост не хвост... Непонятно что. Вылезло оно чуть-чуть из земли, в стороны поворачивается, ан глаз-то и не видать. Что за зверь? Молодой кузнечик, что мимо скакал, очень удивился — не видел он никогда такого чуда. Ни лапок, ни глаз, ни усиков. Ни-че-го. Похоже на палочку, но — живое. И землю роет — быстрее любого жука. Даже не роет, а просто уткнется в землю — раз, и ушло в нее, как в лягушка в воду. Чудеса!

 

Кузнечик дальше поскакал, а червяк дождевой еще немного огляделся, что тут происходит, да и обратно под землю уполз. Он-то подумал, что дождик начался, а это так, обман один. Обиделся червяк, и зря. Как раз в этот момент вдруг потемнело, и капля за каплей полетели с налетевшего неизвестно откуда облачка прямо на спину божьей коровки, и на травинку, и на цветок, и на паутину, и на подорожник. И скоро уже веселые пузырьки побежали по свежим лужицам и ручейкам, на радость червякам и букашкам и бабочкам, даже тем, что ворчат на дождик, и прячутся от него.

 

Дождик — он всем нужен. Даже ворчунам.

 

04/02/09

СКАЗКА ПРО СКАЗКУ

 

Жила была сказка...

 

Вот-вот, я знаю, тут уже кто-то готов возразить, что так не бывает. Вот драконы говорящие — бывают. Или — бывали. Или — могли быть. Или...

А вот сказки просто так не живут. Их рассказывают сказочники и бабушки, что гораздо приятнее, потому что бабушка — своя, а сказочник — общий. Но тут я отвлекся. Речь ведь не о бабушках, а об одной сказке.

 

Итак, снова. Жила была Сказка. Я специально написал ее с заглавной буквы, потому, что это ее так звали. Сказка. Там, в этом месте, где она жила, много еще всякого народу жило. И довольно странного, скажу я вам.

 

Жил там, например, один очень серьезный субъект по имени Рапорт. Всегда в сюртуке, застегнутом на все пуговицы, он ходил строго по прямой, отбивая шаги. Левой — правой. Ать-два.

 

Был у него братец двоюродный — Донос. Этот одевался в накидку с капюшоном, надвинутым до самых глаз. И ходил всегда вдоль стенки, ночью, крадучись. Рапорт его недолюбливал, но нередко пользовался его услугами. Считалось, что это так, семейное дело. И для общей пользы опять же.

 

По соседству с ними жила пара, довольно грустная на вид. Заявление еще старалось сохранять остатки достоинства, впрочем, мало кого обманывающего. А вот подруга его — Просьба — та вообще была вся на нервах, и слезы на ее глазах редко просыхали.

 

Особенно боялись они другого соседа. При его появлении даже всегда прямой Рапорт, кажется, немного изгибал спину. А уж Донос — тот и вовсе готов был лечь на дорогу — вроде коврика. Звали этого соседа — Указ. Его расшитый позументами мундир узнавали за несколько кварталов. И все, кто мог, и задумчивый Обзор, и старомодный Мемуар, и даже богемные приятели-близнецы Хит и Шлягер — все старались сделаться незаметными. Так, на всякий случай.

 

Я бы мог еще много интересного порассказать об обитателях этого места. О том, например, как Анекдот от Указа убежал. Или, как Слух чуть не испортил Рапорту карьеру.

 

Но я все же ограничусь героями, мне более близкими. Итак, Сказка жила в квартале Литературы. Да, я еще не рассказал вам, что это место — наверное, его даже можно назвать Городом, Городом Слов — так вот, это место делилось на несколько частей-кварталов. Делилось довольно условно. Иногда — по традиции, иногда — по чьему-то странному примеру. Кварталы тоже делились на части. Иногда кварталы переплетались так плотно, что трудно было сказать, где кончается Поэзия, а где начинается Проза. Впрочем, это было еще ничего. Но вот порой солидный Роман мог оказаться по совместительству — Доносом. Иногда его после этого переводили в квартал Канцелярии, а чаще — нет. Иногда старый Донос становился Легендой. В общем — всякое случалось в этом Городе.

 

Наша героиня Сказка с детства дружила с соседкой — Колыбельной Песенкой. Многие часы провели они вместе. Но со временем их пути несколько разошлись. Сказка захотела узнать мир. Весь мир. И она научилась говорить не только о маленьких мальчиках-зайчиках, девочках-припевочках и мячиках с куклами. Иногда ей удивлялись даже Памфлет с сестрой Сатирой. Пародия училась ее манерам. Рассказ со своей неизменной подругой Новеллой внимательно следил за ее шагами.

 

А Сказка никого и ничего не заставляла. Она шла своей дорожкой. Дружила с друзьями. Смеялась над врагами. Хохотала над глупостью. Не слушалась Указа. Не боялась Доноса и Рапорта.

 

У нее родились дочки, очень похожие на маму — Фэнтэзи и Фикшэн. И сынок — Комикс. А у тех — свои дочки. Некоторые из них были поглупее — да поудачливее. Некоторые — поумнее, да поскромнее.

 

Так уж получалось, что те, кто имел дело с Указами да Рапортами — предпочитали Сказки попроще, да попонятнее. Другие жители Города это тоже быстро поняли. И очень скоро Романы и Повести стали мало чем отличаться от Сказок. Тех, самых старых. Про куклы и мячики. Только теперь их немного стыдливо называли Секс и Карьера, и немного приправляли для остроты Очень Метким Пистолетом и Очень Толстым Кошельком. И размеры они приобрели — ну прямо, как железнодорожный состав с кирпичами. Вагон за вагоном — и все одинаковые. Хочешь — гони с головы до хвоста, хочешь — наоборот. Хочешь — отцепи полсостава и к другому прицепи. Никто и не заметит.

 

Но самыми популярными Сказками стали Планы и Программы. Нет, конечно, не те программы, по которым компьютеры считают, и не те планы, по которым дома строят. Другие Планы и Программы. Которые рождались от Указа и Рапорта, при посредстве Обзора и Анализа. Ох, какие это были титаны! Ни одна простая Сказка не сравнится с этими Планами и Программами. Какие там говорящие драконы или киты — деревни! Там жили целые города, да что там — целые страны на облаках. Там по Указу дураки становились умниками, и даже наоборот. Там из Рапорта вылезал Герой. Да что там — вдруг из Рапорта появлялся завод, озеро, пароход, и самолеты стайками махали крыльями, и пионеры вместе со спецагентами стройными рядами шагали к счастью и победе, гордые от перевыполнения.

 

А еще появились Сказки — иностранки. Их называли Биржевые Аналитические Обзоры и Проспекты Первичного Размещения. В белых воротничках, с сигарами в зубах, они с некоторой долей презрения смотрели на случайных соседей. Мелюзга. Вот мы — это действительно сила. Мы — это Сказка, делающая Быль. И — под хорошие проценты. Только не все умеют нас понимать. Если мы говорим — вверх, значит — вниз. Если мы говорим — будет, — может и будет. А может — и не будет. А может — и не лучше. А может быть — ворона. А может быть — собака... А если кто не понял — тот сам дурак. Мы же — Сказка!

 

А за ними чередой — Репортажи и Дайджесты, Интервью и Опровержения всех вышеперечисленных. Редакционные Статьи, Обращения-к-Народу и просто — Реклама. А Гламур? Что-то желтое, без формы, но пахнущее — сразу Шанелью, Постелью и Картелью (кабы я знал, что это такое).

 

И наконец, родилось Масс Медиа. Про ЭТО мне и сказать страшно. Город сразу как-то скукожился, сжался, отполз на окраины. Даже Донос понял свое ничтожество перед ЭТИМ. Шутка ли — облить грязью всех сразу, и не оставить следов. И потом, без перерыва — кого в Топы, кого — в Сводки, кого — в Ток-Шоу. Даже Указ понял, что перед этой Сказкиной прапраправнучкой он — щенок. Куда там!

 

Сказка просто скромно ушла в тень. Ей ли тягаться с продвинутыми потомками — мутантами в десятом поколении, о ста головах, о двуста языках, на крови и слезах хохочущих и льющихся отовсюду без перерыва на Презентацию...

 

...Но, мой терпеливый Читатель, кажется, я и сам несколько заболтался. Даже рассказывая Сказку, надо честь знать. Тем более, что Настоящая Сказка — всегда честна. Как никто другой в этом Городе. И пока это так ...

 

Тут я почему-то задумался. Пока это так — тогда что? Будет больше еды, питья и штанов? Будет больше умных и меньше дураков? Донос перестанет скользить вдоль стен, а Указ перестанет рождать Программы? Слово снова станет сеять Разумное, Доброе и Вечное?

 

Возможно. Хотя, верится с трудом. Это уже получается даже не Сказка, а настоящая, рафинированная Утопия. Сказки порой сбываются. Чудом — но сбываются. Утопии сбываются тоже. Только не тем, что от них ждут. Кошмарами. Триллерами. Нет, сказками мир не изменишь. Увы!

 

Тогда отчего же так хочется верить в простое чудо Сказки?

 

Может быть, просто оттого, что так хочется верить...

КОШКА И ПИРАМИДА
Древнеегипетская сказка

Я, писец Самех из рода Мехлета, записал эту историю на свитке папируса по повелению жреца Амхета для сына его.

О, великий Озирис, благословенный и благосклонный! Да пребудет благоволение твое с нами и оросятся поля наши плодородным илом.

Расскажу я историю эту, поучительную и удивительную, что случилась во времена славного фараона Хуфу, чей голос правдив, который построил себе пирамиду, всех других выше, облака вершиной достающую.

 

Жил человек один по имени Ходр в городе Гиза, что в долине великой реки Нил, дающей жизнь всему. Был человек тот купцом и возил товары на больших лодках и на юг, в земли воинственных нубийцев, черных, как ночь, и на запад, финикиянам, в мореплаваньи искусным, и на восток, в земли Сирийские. И была у него в доме кошка, товары от мышей охранявшая и радость в дом приносящая, подобно богине своей, лучеокой Баст.

И велел тогда фараон Хуфу построить пирамиду такую, чтобы никто ее превзойти не мог, чтобы все люди и в Египте и в странах соседних и в странах дальних славу его, самому Ра подобному, увидели и пали, пораженные, на животы свои.

И послал он мастера своего, в строительном искусстве умелого, славного Хемиуна с рабами и помощниками для строительства место выбирать. И пришли они в долину, где древние фараоны свои пирамиды поставили, и нашли место ровное, для строительства подходящее лучше других. И велел тогда мастер Хемиун место это знаками заметными окружить и путь оттуда к реке кратчайший разметить тоже, потому, что много камней для стройки той будет нужно.

Побежали помощники, помощники их, и рабы их, к реке побежали они.  И встал на пути их дом того человека. Между рекой и пирамидой дом того человека встал посреди пути.

Пришли помощники к мастеру Хемиуну. Нельзя эту дорогу тут провести, дом не разрушив. А Хемиун разгневался, что этот простолюдин ему мешает поручение фараона исполнить. А сделать сам ничего по закону не может. Ничем тот простолюдин-купец не провинился, чтобы дом его ломать.

И еще хотел тот мастер, в строительстве искусный, скорее дело свое начать, чтобы и боги и фараон, чей голос правдив, его уменье увидели и славу ему воздали, и серебро ему воздали по умению и искусству его.

А была у Хемиуна наложница одна, в хитрости любую другую женщину превосходящая. И сказала она господину своему, Хемиуну сказала она так:

— Нельзя, господин мой, дом сломать, честному человеку принадлежащий. Сделай же тогда так, чтобы сам фараон, и жрецы его, и судьи его назвали человека того преступником и дом его, и богатство его, и рабов его отобрали. И не будет тебе тогда ничего мешать стать самым великим строителем на берегах реки Нил, жизнь приносящей.

Сказала она так, женщина эта, как змеиным ядом в сердце мастера протекли речи ее. Позвал он тогда слугу, и другого слугу, и велел им ночью в дом купца проникнуть, и свитки папирусов со списками товаров его, и доходов его, и долгов его, тайно все свитки эти унести ночью, и другие на место их положить.

Сказал он так слугам тем, так и сделали. Не видел их никто, и ночью они дело свое сделали.

Тогда гонца послал, быстрого гонца на ладье с тридцатью гребцами послал к фараону мастер Хемиун. И папирус послал мастер Хемиун фараону своему, Хуфу, чей голос правдив. И написал он там, наложницей своей наученный, что купец тот ,Ходр, — простолюдин, законы великого фараона нарушающий. И не платит он налогов в казну фараона своего, а наоборот, прячет благовония и броши золотые с камнем оникс, и яшму, и слитки серебряные, что утаил от писцов в гордости своей и жадности.

Очень разгневался фараон, чей голос правдив, и потемнел он лицом своим, и пали слуги его в страхе на живот свой и глаза поднять боялись, пока гнев его не остынет. И велел тогда он воинам своим, и судьям своим, и писарям своим к дому того человека плыть скорее, и взять его со всем домом его, и убить их, и сжечь их, и пепел их в пустыне развеять, чтобы никто так больше сделать не посмел, наказать он велел так того купца по имени Ходр. А все, что в доме том найдут, все это отнести в храм Ра и жрецам его отдать, чтобы слава фараона еще выше была, жрецам богатства отдать велел он.

И было так. Пришли люди к дому купца того, по имени Ходр, и взяли его, и жену его, и детей его, а слуг его и рабов его в цепи заковали. И увидели солдаты там кошку, и захотели они кошку ту поймать и себе взять, чтобы она их жилище от злых духов ночью охраняла. Так хотели они эту кошку, радость в дом приносящую, себе взять.

И бросились тогда три и три и еще три солдата за кошкой этой. И не могли ее поймать. И еще три и три солдата с ними. И не могли поймать. Не могли они поймать эту кошку. И тогда сказал командир их, в битвах закаленный:

— Эта кошка — не простая, раз не могут ее столько солдат поймать. Надо просить жрецов, самому могучему Ра служащих, нам помочь тут.

И пришли жрецы могучего Ра, и не смогли они помочь солдатам тем, кошку поймать не смогли они все вместе.

Рассердился тогда мастер Хемиун, и приказал командиру взять лучших лучников и убить эту кошку, стрелами ее убить. И сделали так. И не попала ни одна стрела в кошку эту.

Тогда приказал мастер Хемиун в гневе своем, сжечь дом тот, вместе с кошкой и купцом по имени Ходр, и женой его, и детьми его, и всем, что в доме том, сжечь его он приказал.

И сделали солдаты так. И принесли они вязанки хвороста, сухого хвороста вокруг дома они положили, и зажгли они огонь, и произнес жрец Ра слова священные, древними знаками на камнях записанные. Но не горели стены дома того. И затих тут огонь и появилась тут сама богиня лучеокая, на женщину похожая, с головой кошки, богиня Баст явилась им. И пали все, кто был там, на живот свой, и даже жрец бога Ра, самого великого Ра жрец пал на живот свой.

И сказала лучеокая с головой кошки, сказала им, чтобы оставили они этот дом, так, как бы они оставили храм ее, храм священный. И будет так всегда, пока Ра в колеснице своей небо пересекает, и пока Озирис хранит покой мертвых, и пока река Нил несет жизнь живым.

Так сказала она, и кошка вышла к солдатам тем и жрецам тем. И оставили они дом тот, и умастили они купца того благовониями, и на лодках своих назад уплыли они, фараону весть об этом чуде рассказать.

И велел тогда фараон Хуфу, чей голос правдив, своему мастеру самому лучшему, Хемиуну, оставить место то, прежнее, и перенести пирамиду его на десять тысяч локтей в сторону. И так и сделали. И стоит теперь пирамида фараона Хуфу, всех пирамид выше, и помнят люди о фараоне великом. И еще помнят люди о кошке, дом хранящей, маленькой кошке, великую пирамиду передвинувшей.

 

Да хранит нас Озирис, благословенный и благосклонный.

 

Написал это я, писец Самех из рода Мехлета, рукой своей написал.

 

09.01.08

 1    2    3    4

Сказки времен и народов — Другие сказкиРассказы  — Юмор

ПоэзияПереводыПародии — Проза — Критические заметкиБрудершавкиОлдбой и КоПисьменное интервью с И.Славицким Голосовое интервью с И.Славицким

Авторский раздел на форуме

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com