ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Илья СЛАВИЦКИЙ (OLDBOY)


Об авторе. Содержание раздела

ПОЭТ И ТИРАН
Сцены

 

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Увитая цветами веранда. Вдали горно-облачный пейзаж. Чуть ниже плавно кружит орёл. На веранде лежат двое, одетые в тоги, с венками на головах. Тиран одет в красное, Поэт — в голубое.

 

Поэт, ворочаясь на ложе, бормочет в полусне:

 

...И роза, посреди цветочных нег

Тираном на подкованном коне

Истоптана. Сгорела на огне.

Желанья — вы бушуете во мне...

 

 

Тиран, приподнимаясь на соседнем ложе и потягиваясь:

Ответствуй мне, мой друг, как спал ты нынче?

 

 

Поэт, разом просыпается и вскакивает в возбуждении:

 

Виденьями я был изрядно взвинчен,

Ворочался, как чёрт на сеновале —

Как кинолента из архивов личных

Про наши оргии веселые в подвале:

Там вина и закуску подавали,

Там я прочел своих стихов немало —

Как я страдал, как дева изменяла,

Какой у нас измученный народ,

Какой тиран у нас и бездарь и урод,

И что ножи точить давно пора настала,

Что наступает время острой стали...

...Такое здесь доступно нам едва ли.

Как не хватает здесь мне этого подвала!..

 

 

Тиран, всё ещё потягиваясь:

 

...И всё тебе, мой друг, чего-то мало.

Ну, отчего же? В нашем положеньи

Есть много способов для самовыраженья:

За облаками белыми слеженье,

Иль упражнение телосложенья.

Вот я, к примеру, всем доволен тут —

Здесь розы разноцветные цветут,

Здесь девы слева, юноши направо,

И все кричат мне в восхищеньи «Браво»,

Когда я раздаю им всем елея.

 

Замечает орла, парящего внизу, обводит рукой окружающий пейзаж:

 

Нет, я о прошлом вовсе не жалею!

Да, это всё мне — прошлого милее!

 

Продолжая следить за полётом орла, с лёгкой грустью:

 

...Ну, разве, не хватает Колизея

И Брута с острым ножиком в аллее.

 

 

Поэт, взволнованно:

 

И я о том. В юдоли сей небесной

Обоим нам с тобой немного тесно.

Тебе для счастья не хватает крови,

(Признаньем этого я тайны не открою),

Мне не хватает страсти и страданья.

Ах, как несовершенно мирозданье!

И в этом факте нашей нет вины —

Мы друг для друга, друг мой, созданы...

 

Протягивает тирану руки, распахнутые для объятий.

 

 

Тиран, инстинктивно отстраняясь:

 

Мне мысль твоя понравилась, не скрою,

Мне слава, власть нужны, но, власти кроме,

Необходимо мне сопротивленье —

Такое вот природное явленье:

Когда легко испить напиток власти,

Питьё приносит очень мало счастья.

 

Ты в этом, друг, немало преуспел,

Когда сатиры на меня в подвале пел.

И я платил тебе, хулитель мой, за это

Вполне достойно — золотой монетой.

Ну, не вполне монетой, фигурально.

Когда мои сатрапы утром ранним

Тебя ко мне тащили на расправу —

Народ тебе кричал: «Поэту — Слава!»

Всяк следовал привычному сюжету —

Поэт — страдалец, вознесём поэта.

Но, я готов поставить две гинеи —

Ведь ты писал немало ахинеи,

И, если б не был ты солдатами избит,

То был бы ты изрядно подзабыт...

 

Хоть ты и был отмечен божьим даром,

И я был дан тебе совсем не даром —

Там возрастает гибкость языка,

Где вожжи держит крепкая рука...

 

 

Поэт, доставая из складок одежд свиток со стихами и перо:

 

Но и твои бесчинства, друг мой страшный,

Давно бы канули во днях вчерашних,

Когда бы я о них тревожной лирой

Не спел народу на тебя сатиру.

Страданья забывают, это грустно,

Но вечность открывается искусством!

Народу сладостны злодейства темы,

Ты этим кормишься, и я, и все мы.

Ведь согласись, властитель, без обиды —

Мои стихи прочнее пирамиды,

И будут благодарные потомки

Обоих нас носить в своих котомках,

А кто там бил кого — совсем не важно

В Истории — стране бумажной.

 

 

СЦЕНА ВТОРАЯ

 

Та же веранда, но более крупным ракурсом. Время ближе к вечеру. Поэт, разложив длинный свиток на ограждение веранды,

ложе и далее на пол, сосредоточенно, строчку за строчкой что-то пишет, бормоча невнятно.

Тиран, держа в руке очередной бокал, явно в веселом настроении, наблюдает за Поэтом. Вокруг него стоит дюжина пустых

бокалов. В отдалении служитель с кувшином.

 

Поэт, поднимая голову, в пространство:

 

...Свобода нам дана по воле свыше.

Не важно кто мы, что мы. Пашем. Пишем.

Одеты в тоги мы, иль в жалкие рубИща —

Свобода нам дана, как жизнь, как пища

Даётся птице в небесах рождённой,

Пред ней стою, коленопреклонённый,

Лишь ей пою мой мадригал священный...

 

Потеряв нить мысли, замолкает, продолжая отбивать ритм рукой и пером в руке.

 

 

Тиран, одним глотком доканчивая бокал и беря следующий:

 

Бла-бла-бла-бла... Мне так знакома сцена,

Что ты сейчас играешь предо мной.

Всё одинаково под Солнцем и Луной —

Одни стоят, уткнув в песок колена,

Другие, стоя, держат плеть в руке,

Но все построены, однако, на песке —

И власть, что бьёт, поскольку есть порядок,

И те кто бит. Не в этом ли отрада

И вдохновенье будущих свобод?

Власть на песке? — Свалить её и вот,

Всё станет враз навеки нерушимым...

 

...Свободы вечная смешная пантомима.

Вчерашний раб колена отряхнув,

Готов тотчас достать с небес Луну,

И к Солнцу вознестись, крылами трепеща,

Не изучив рецепт банального борща,

А крылья опалив (и это — непременно),

Провал свалить на контру и измену.

 

Ах, эти мне ... ре-во-лю-ци-о-неры,

Как мне смешны их глупые манеры,

Но, знаешь, всё равно, глупцы ли, эрудиты —

Их львы едят с отменным аппетитом...

 

Обводит рукой пространство вкруг себя и орла с облаками:

 

...Но нынче, друг мой, ты вполне свободен —

Ну покажи, на что теперь ты годен.

 

 

Поэт, очнувшись и как бы впервые увидев Тирана, с пафосом, махая рукой:

 

...Вы — злобные, бездушные бандиты!

Ваш пробил час, уже идут колонны,

Проснулся дух, доныне полусонный,

Мы отряхнём ваш прах с потёртой робы,

И спляшем джигу вам на крышке гроба,

Мы вас отыщем на земле и выше,

И Слово Истины вам на спине напишем...

 

 

Тиран, притворно отступая подальше от розошедшегося Поэта:

 

Вот вот, могу я это "Слово" повторить.

В нём букв немного, где-то штуки три,

В одном из языков, тебе известных.

Но мне идея кажется прелестной —

Поймать врага и на спине злодея

Прожечь ругательство. Поэты! Лицедеи!

 

Я сам с врагами поступал примерно так же,

Не раз, не два. Вот помню, я однажды...

 

Прикрывает глаза и замолкает, погружаясь в приятные воспоминания.

Поэт, махнув рукой ещё несколько раз, снова углубляется в своё творчество.

 

Тиран, немного погодя:

 

Нет, дело не в свободе, дело — в счастье.

Богатство, власть — помощники отчасти,

Но, милый друг, поверь, такая скука

Взойдя наверх, в протянутые руки

Кидать куски хлебов, одежд и тел.

Никто из нас, тиранов не хотел,

Идя наверх по лестницам и трупам,

Стать идолом толпы, смешным и глупым.

По своему, и мы хотим любви народной.

А он же — жизни сытой, но свободной,

Которой почему-то не бывает,

Когда друг друга каждый убивает,

За идеалы, реки, одеяла —

Причин убить, увы, дано немало,

И правд, увы, дано нам тоже много,

И все достойные, клянусь тебе, ей богу...

 

Немного помолчав, продолжает с вдохновением:

 

Но, согласись, ведь это много проще,

Когда один лишь флаг толпа полощет,

Когда один за всех, и все за одного,

Муж — за жену, сын — за отца его,

Как было сказано про Слово, что в начале —

Сказавший Слово — тут же отвечает,

Поскольку Слово — требует ответа,

И вот для этого назначены Поэты.

Которые всегда толпятся рядом,

Взывая к душам и храня порядок...

 

Речь его постепенно замедляется и затихает.

 

 

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

 

Поэт, дописав до края свитка, задумчиво глядит на написанное, не зная что делать дальше. Тиран мирно сопит на своём ложе, подложив под голову начало длинного свитка.

 

Поэт:

 

Эй ты, проснись, отдай мои тирады,

Мне их смотать скорее в свиток надо,

Я написал сто метров гекзаметром,

И буду Главным Гением и Мэтром

А ты, бездарный и тупой бездельник,

Лишь пьёшь со вторника по понедельник,

Да, впрочем что с тебя, тирана взять.

Опять уснул, и выпил всё опять,

Предав меня безвинного, опале.

 

Эй, где вы там, лентяи, все пропали!

 

Взгляд Поэта падает на тогу Тирана. Глаза его загораются:

 

А если совершить переворот?

Ведь этого никто не разберёт!

Скорее поменяю цвет одежды,

И это справедливо. Пусть невежды

Найдут, что самовластие Поэта,

Взнесёт их к справедливости и свету!

 

Быстро переодевается сам и переодевает спящего Тирана, затем ложится в любимой позе Тирана на своё ложе и берёт в руку пустой бокал.

Входит служитель с полным кувшином вина.

 

 

Поэт, голосом Тирана, постепенно поднимаясь, увеличиваясь в размерах и охватывая собой всё освещенное пространство сцены:

 

Ах глупые, несносные канальи,

Не знающие даже рифм банальных,

Всем вам пора отведать палки,

И плахи вам, мерзавцам, мне не жалко.

Ах, как бы славно в интерьере плахи,

Смотрелись ваши пестрые рубахи,

Какое б получилось биеннале...

Как все меня вы, черти, доканали.

Налейте же скорее тару эту

И всыпьте розог этому... Поэту!

Мерзавец размечтался о свободе —

Спит на работе, рабское отродье.

Я научу его работать, как Пегас...

 

...Тут занавес пошёл, и свет погас.

Кто там тиран, кто раб, а кто — поэт?

Лишь ночь, Луна и серебристый свет,

Всё покрывая, льётся сверху вниз,

И облак в свете призрачном повис...

 

1/16-21/12

Поэт и тиран. Сцены — ЕВ ГОН 2015

Циклы:
Terra Nova Terra Incognita Terra oblivionis Стихи вне циклов — Поэмы. Сцены

Новые стихи — Стихи 2009-102007-082005-06

Лирика — Венки сонетовШуточные стихиДля мала и велика

ПереводыПародииПрозаКритические заметки

Об авторе. Содержание раздела

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com