ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Илья СЛАВИЦКИЙ (OLDBOY)


Об авторе. Содержание раздела

TERRA NOVA
лирика 2010 — 11

 

 

Пейзаж

 

Раскинулся небесный балаган,

бегут по кругу белые барашки,

и ветер, как заправский хулиган,

всей пятернёй прочесывает пашни

и бьет с размаха по косым стогам,

подмокшим, квёлым, чудом не упавшим,

и кажется, что жизнь не дорога,

и кажется напрасным день вчерашний.

 

Лежачим лужам хрусткий тонкий лёд

небрежно очертил овал зеркальный,

и это впечатленье придаёт,

что где-то в луже затаилась тайна

(хотя, наверняка, там нет её).

До горизонта тянется печальный

пейзаж. Простывшее жильё

забор полуупавший заключает

в объятья тесные. Там поределый

теснится лес. Голодное зверьё

решается пресечь его пределы,

ведя потомство юное своё

по землям, безнадежно опустелым,

и дождь следы немедленно зальёт,

и тает снег уже, когда-то белый.

 

Куда брести, зачем брести, откуда?

И там и здесь всё те же пустота.

Как будто продал всё за сребренник Иуда

скупому покупателю Христа.

09/13-14/10 – 05/06/11

 

 

Ожидание птицы

 

Падают ветки на землю от сильного ветра,

Скрипом стропил отзывается старая крыша,

Свет фонаря — порождение чуда электро,

Тенью куста на траве иероглифы пишет.

 

Дождь приближается, может, не просто, а с градом,

Синие пятна радара бегут по экрану,

Пахнет озоном предгрозовая прохлада,

Надо бы окна закрыть, но мне кажется — рано.

 

В небе зарницы мелькают все чаще и ближе,

Молнии кто-то незримый кидает горстями,

Меж облаков, и к деревьям, и к стонущей крыше

Тянутся желтые руки с кривыми когтями.

 

Вот — застучало по листьям, траве и бетону,

Первые струи пошли по дороге крутиться,

Окна закрою скорей, но одно я не трону,

Может быть, в дом залетит запоздалая птица.

 

Сядет на письменный стол, отряхнёт свои перья,

Глазом прищуренным взглянет и клюв приоткроет,

Я ей — «Спасибо, — негромко скажу, — за доверье.

Мне не хватало тебя этой грозной порою».

 

Может быть, впрочем, что встречи такой не случится,

Может быть, кончится всё лишь диваном залитым.

 

...Где ты летишь под дождём одинокая птица?

Знай, что окошко моё этой ночью открыто.

05/07-08/11

 

 

Жеребёнок

 

Куда ты бежишь, жеребёнок, по мягкой траве,

Хвост распустивши по ветру и шею вытянув?

Что за бубенчики трелью в твоей голове

Вторят коленцам танцев твоих удивительных?

Остановись, несмышлёныш, замри хоть на миг,

И без тебя этот мир каруселями выкручен.

Видишь — недвижен ручей и недвижен родник,

Видишь — недвижен листок, будто кнопкою выключен.

Маленький друг мой, поверь мне, такая игра —

Это мгновенье — как целая жизнь, а она — как мгновенье,

Станешь ты старше, сильнее, быстрее стократ,

Но навсегда ты останешься в этом мгновеньи весеннем.

05/09/11

 

 

 

Слушая звуки

 

Забытого чего-то парафраз

из головы и сердца не выходит.

 

...Так утром после бурного вчера

кружит в башке окрошка из мелодий,

и слов и звуков прочих толчея

с минутой новой кажется всё ближе,

и кажется, вот-вот увижу я

не знаю что — но что-нибудь увижу.

 

Так чайки затевают свой базар,

завидев обнаглевшего баклана,

и Игорево войско на хазар

орет примерно так.

 

И это странно.

 

Особенно, что это всё звучит

в пустом и неподвижном кабинете

где сквозь гардину тонкие лучи

ползут по непрочитанной газете

пытаясь отогнать с газеты мух

зелёных двух,

и паутинный пух

колышется в углах и на буфете.

 

<05/06-17/11>

 

 

 

Память сандалий

 

Мы уехали или отброшены,

через судьбы, пространства и дни —

словно римские воины прошлого

на сандалиях память храним.

Мы язык поменяем и галстуки,

мы научимся правилам вновь,

но, плывя переменными галсами,

все мы — странники жизни иной.

Мы похожие и непохожие,

словно в реках далёких вода.

По аллеям случайным прохожие.

Терминал. Пересадка. Звезда.

 

5/22/11

 

Реакция окисления

 

Углеродное окисление — эфемерная жизни основа.

Рефлексивное потребление субпродукта народа лесного:

в наших жилах сгорает запросто то, что листья копили в вечности,

в наших душах сгорают завистью отложения человечности.

Как сердечною гладкой мышцею мы гоняем по кругу разное,

так по серому серыми мыслями мы мешаем остатки разума,

и не белые и не чёрные — мы всё той же живём реакцией,

от рождения обречённые этой жизни смешной редакцией.

 

5/27/11

 

 

 

 

Письмо

 

Мой добрый N, привет тебе от старого,

но всё же не настолько, чтобы очень,

приятеля. Мы прежний дом оставили,

ты выше этажом теперь, я... Впрочем

не в этом дело — жизнь — везде не сахар,

и это славно, говорят ведь — сахар вреден

и лишь дантистам гонит шахер-махер

(Они все, кстати, здесь — мои соседи).

 

Так вот, о чём я? А! О смысле жизни.

Похоже, в ней его совсем не много.

Ты помнишь, там, мы спорили о смысле:

Куда? Когда? Зачем? Какой дорогой?

А стоит ли, и если стоит — сколько?

А чем платить, когда дыра в кармане?

А если нет коньков, но очень скользко?

А если ножик есть, а рядом мани?

 

Старушек обсуждали и девчонок

(последних ты любил, вполне невинно),

ты в аргументах был изящно тонок,

и разбирался в коньяках и винах.

А я был проще, мне и водки стопки

вполне хватало в дружеском застолье,

и девичьи божественные попки

могли отвлечь меня легко. Но роли

 

весёлого Гуана не играл я,

как не был ты вполне анахоретом

(И рыцари, алкавшие Грааля,

не все несли монашества обеты).

Нас путал иногда иной прохожий —

мы были близки как два кровных брата,

и как два брата были мы похожи,

но суд назначил разные нам врАта.

 

А нынче я шкварчу на сковородке.

Скажу тебе — прескучное занятье!

Тут старшиной какой-то чёрт короткий

одетый то ли в юбку, то ли в платье.

Кричит, ругается — совсем как продавщица

в давно забытом нами Гастрономе,

а рядом те же задницы и лица

(ну, может быть, тебя, заразы, кроме).

 

А в остальном... Немного жарковато,

но, в целом, и не то чтоб очень скверно.

Здесь сковородок — целая палата,

и две кастрюли для ребят примерных.

Туда нас переводят с повышеньем:

донёс чего-то, кореша подставил,

всей сковородкой вынесли решенье —

для гадостей полезных много правил.

 

И, знаешь, как-то быстро привыкаешь

к простым законам здешней жаркой яви.

В кипящем масле быстро отмокаешь,

и в перевёрнутой неправедной халяве

находишь все знакомые законы

моральные, и этики, и права,

и кажутся проклятия и стоны

нормальным фоном. Здесь такие нравы —

 

а там — другие, ну и что при этом?

И те и эти, все одной природы:

немного отличаются запреты.

немного отличаются подходы,

там года времена, а здесь всё — лето,

здесь жгут огонь, а там сливают воду,

порою отличаются ответы,

но там и здесь всё валят на погоду.

 

Ну, как ты сам? Не тесно ли в тунике?

О чём воркует общество «бессмертных»?

У вас там тихо, в шёпот даже крики —

извечное спокойствие инертных,

покойных думами, желаньями и духом,

всех уважающих и в уваженьи...

...Не надоело ль мягкостью и пухом

лежанье в размышленье о движеньи?

 

Черкни две строчки, я понять сумею,

есть у меня теперь друган бесхвостый,

так он всего за полведра елея

переведёт тебя сюда, и очень просто.

Он в этом деле дока, будь спокоен,

он хвост на этом стёр до самой этой,

и тут тебе откроется такое,

что не увидишь в праведных сюжетах.

 

Давай, дружище, что там серафимы!

Не в серафимах счастье, ей же богу!

Давай сюда, тех серафимов мимо!

Давай сюда, где прежнего так много!

 

Поджарят нас иль сварят, как картошку,

не всё ли нам равно в палате душной —

мы все тут грешники и черти понемножку,

мы все тут жаримся и все немного служим.

 

...Прости, что вышел экзерсиз короткий:

Дрова кончаются под нашей сковородкой...

 

8/10-5/30/11

 

Женщина

 

Холодным взглядом обведу твои изящные фасады:

Издалека ты — бельведер, вблизи ты — замок на скале,

По полусонному пруду в глазах твоих плывут наяды,

Но глубины зрачков предел ещё никто не одолел.

 

Ты мягким воском, как свеча, податлива руке и ласке,

Ты слышишь шёпот камыша и бормотанье родника,

Но беспричинно, невзначай твоя меняется окраска,

И закрывается душа, вновь бесконечно далека.

 

То кошкой ластишься, то в миг ты — кошкоглавая богиня,

И в пирамидных времёнах перед тобою мир лежит,

И кто-то искренний приник к твоим подолам тёмно-синим,

И клятва верности дана, неотличима ото лжи.

 

Найти твою мирскую суть — дано ли мне, дано ль кому-то?

Где встретиться с твоей душой? Быть может — в дальних облаках?

Быть может, чайки принесут чешуйки в блестках перламутра

Души твоей или чужой, сказать нельзя наверняка.

 1    2    3    4    5    6

Terra Nova Terra Incognita Terra oblivionisСтихи вне цикловПоэмы. Сцены

Новые стихи — Стихи 2009-102007-082005-06

Лирика — Венки сонетовШуточные стихиДля мала и велика

ПереводыПародииПрозаКритические заметки

Об авторе. Содержание раздела

Купить 1С Управление торговлей www.adm-1c.ru. Только лицензионные продукты.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com