ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Алекс СКРЫПНИК


 

Автор о себе:

Родился в 1963 году. Окончил экономический факультет Киевского государственного университета им. Т.Г. Шевченко. И сейчас живу в Киеве.

Работал преподавателем, руководил небольшим предприятием, консалтинговой фирмой. Имею двух прекрасных сыновей.

В 2011 году издал книгу «Любовь. На руинах стереотипов» (аналитическое исследование).

В марте этого года я написал футуро-повесть «2213», которую и представляю на суд читателей.

Александр Скрыпник.

25.05.13

2213

Футурологическая повесть

Иногда я думаю, что это был всего лишь сон, обычный, банальный, элементарный сон. Сон! И только...

Но... Сон. Сны. Они... Они какие-то мутные, нечёткие, размытые. Они фрагментарны, непоследовательны, сумбурны. Просвира психоаналитиков. Пища для их химерной архитектуры.

А если не сон? Что тогда? Что это было? Что же это было на самом деле?

Не знаю.

Это было попаданием в иную реальность, в параллельный мир. Так, вероятно, чувствовала себя Алиса, попав в Зазеркалье.

Я был словно внутри голливудского футурологического телесериала. Сериала, потому что это повторялось, изменялось, развивалось.

Впрочем, нет. Практически все голливудские фантастические блокбастеры какие-то мрачные, трагические, апокалипсические. Катастрофы — наводнения, цунами, смерчи, озоновые дыры, падающие метеориты, оледенение, взрывы атомных реакторов, смертельные вирусы, злые пришельцы, войны и всеобщий хаос — переживаются остатками человечества под предводительством героя-одиночки, чаще всего простого американского парня, и горстка «счастливо спасшихся» людей с улыбкой смотрит на голубое небо и восходящее солнце. Если бы не красота и притягательность спецэффектов, все эти фильмы своим однообразием и примитивностью сценариев находили бы только одних зрителей — слегка умственно ограниченных. Хотя, как говорится, — дело вкуса...

Нет! То, что случилось со мной, было другим. Совсем другим! Хотя это тоже — футурология...

 

Яркий свет пытался пробраться под мои веки. Как-то неуверенно, нервно, импульсивно. Словно озорной, шаловливый ребёнок стрелял в меня солнечными зайчиками со своего излюбленного маленького кругленького зеркальца. Я нехотя, с раздражением и определённым усилием, открыл глаза. Первое, что я увидел, — колышущиеся свечи цветущего каштана. Сквозь них время от времени пробивался солнечный луч, виновник моего пробуждения. Оказывается, я задремал на скамейке в середине дня, в самом центре города. С чего это вдруг? И как я, собственно, здесь оказался?

Чтобы ответить на этот вопрос и сбросить с себя всё ещё липнувшую к глазам дрёму, я решил немного пройтись, поэтому поднялся и побрёл в сторону, как я был абсолютно уверен, Бессарабского рынка. Опустив голову и глядя себе под ноги, я размышлял над тем, как я оказался на Крещатике и почему ни с того ни с сего уснул посреди белого дня. Странно! Я абсолютно был уверен, что никакого алкоголя, снотворного, вообще ничего подобного — не принимал. Тогда почему я не могу вспомнить, как попал в центр города?

Пройдя десяток-другой метров по аллее и купаясь в той необъяснимой, умиротворяющей энергии, которая исходила от цветущих деревьев, я вдруг поймал себя на мысли, что не слышу привычного автомобильного гула, шуршания шин, звуков клаксонов. Значит, сегодня выходной? Крещатик обычно перекрывали для движения транспорта на выходные, и он становился собственностью и утехой пешеходов. Может, прогуляться по проезжей части? А почему бы нет? Не так часто...

На ближайших ступеньках я свернул в сторону дороги, поднял глаза и... Как говорится в подобных случаях? Обомлел? Остолбенел? Впал в ступор? Короче говоря, со мной произошло нечто подобное. Проезжая часть не была перекрыта, а по ней плавно, практически бесшумно двигались... автомобили? Я, увы, не технарь и не заядлый автомобилист, но увиденное вряд ли можно было назвать автомобилем в нашем понимании. Это были какие-то причудливые машины. Некоторые двигались вообще без колёс, словно катера на воздушной подушке. Какая-то машина двигалась на колёсах, потом остановилась, колёса нырнули куда-то вовнутрь, и это творение техники стало плавно подниматься вверх и уже там, в воздухе, развернувшись влево, поплыло над домами.

Домами?.. Цепляясь взглядом за маневрами чудо-техники, я только сейчас заметил, что сооружения, которые выстроились вдоль улицы, совсем не напоминали те, что я привык видеть на Крещатике. Они были разными, яркими, разноцветными, причудливой формы, непонятной архитектуры. Без огромных вывесок, рекламных плакатов, лайтбоксов. И только небольшие квадратные таблички мигали разноцветными огоньками у дверей.

Я рванулся назад, на аллею. Мне почему-то казалось, что вернувшись к скамейке, на которой проснулся, я вернусь к себе, к своим мыслям, своему восприятию. Мысли путались. Это было какое-то дежавю наоборот. Мне казалось, что я на Крещатике, но это был не Крещатик, или не совсем Крещатик. По крайней мере, не тот Крещатик, который знал я. Это было похоже на встречу с одноклассником, которого ты не видел лет тридцать. Какие-то черты вроде бы знакомы, очень знакомы, но вот так сразу и не вспомнить и не понять, кто же перед тобой.

Только сейчас я обратил внимание на людей, прогуливающихся по аллее, сидящих на скамейках, стоящих по одному и небольшими группами. Все они были как-то странно одеты. Я разглядывал их как экспонаты в музее. Медленно, по сантиметру, снизу вверх и наоборот. У каждого на руке (у кого на левой, но у большинства — на правой) было что-то похожее на украшение — широкий браслет с мерцающими цветными огоньками. Браслеты были абсолютно разными, разного цвета, разной формы. Но все приблизительно одинаковой ширины — сантиметров семь-восемь. Огоньками на них светились кружочки, треугольнички, квадратики, чёрточки, эллипсы и просто точки. Я уже забыл о скамейке и просто брёл по аллее, беззастенчиво разглядывая проходивших мимо людей. Что-то ещё... Что-то ещё, кроме одежды и этих странных браслетов, с ними было не так. Что-то почти неуловимое. И только тщательно «исследовав» взглядом несколько десятков человек, я понял, что именно было «не так». Они все... Все! Улыбались!

 

Я двигался по аллее, вращая головой налево и направо, с одной только мыслью — понять «где я?». Где я?..

От неожиданного удара я чуть не грохнулся наземь. Поглощённый поиском ответа на свой вопрос — согласитесь, что он будет покруче Гамлетовского «Быть или не быть?», — я врезался в проходящего мимо мужчину лет тридцати — тридцати пяти.

— Простите великодушно! — пробормотал он. — Загляделся. Не заметил вас. Ради Бога, извините!

— Не извиняйтесь, — я попытался немного остудить его пыл. — Я сам виноват! Вертел головой туда-сюда!

— Вы приезжий? Я смотрю, вам нравится стиль ретро? — засыпал меня вопросами незнакомец.

— Приезжий? — переспросил я. — Вероятно... Не знаю... Ретро? Что вы имеете в виду?

— Стиль вашей одежды. Простите, я не представился. Меня зовут Макс. Максим.

— Алекс. Александр, — вырвалось у меня машинально.

— Очень приятно! — улыбаясь, как зритель из VIP-ложи на бенефисе Юрия Гальцева (ничего не понятно, но... положено!), Макс протянул мне правую руку. — Так откуда вы приехали?

— Я... из Киева...

Глаза Максима слегка округлились.

— Но... это и есть Киев! — его замешательство как-то сразу передалось мне. И вдруг какая-то смутная догадка просверлила моё сознание.

— Максим... Макс... Простите, а какой сейчас год?

— Год? — переспросил Макс. И тут его взгляд упёрся в мои руки. Он тщательно, миллиметр за миллиметром, осматривал их, словно это были не обычные руки, а какие-то клешни, щупальца, конечности неопознанного существа.

— Год? Год... Алекс... а где ваш клоккер?

— Что?

— Ну... клоккер, — Макс поднял правую руку и продемонстрировал мне бирюзовый, с металлическим оттенком, браслет, переливающийся разноцветными огоньками. — Такой... Подобный этому... Где он?

— Погодите! Какой клоккер? Год сейчас какой? Тринадцатый?

— Ну да — тринадцатый! А что? — круглые глаза Максима напоминали рубли советской чеканки.

— Правильно! Тринадцатый! Но... Я не понимаю... Что здесь происходит? И... где я? Это всё очень похоже... очень похоже на Крещатик... Но...

— Погодите, Алекс! Погодите! Это и есть Крещатик! Что именно вас смущает? — всем своим видом Максим выражал сочувствие и желание помочь мне.

— Просто... Просто что-то не так... Господи! Да почти всё не так! Смотрите — сейчас две тысячи тринадцатый год, это Киев, Крещатик, но я практически ничего не узнаю и... не могу понять — где я?

— Успокойтесь, Алекс! Пожалуйста, прошу вас, успокойтесь! Одну минутку! Вы сказали, что сейчас две тысячи тринадцатый год? — Максим, улыбаясь, поглаживал рукой моё предплечье.

— Ну да! Вы ведь сами сказали, что сейчас тринадцатый год!

— Конечно! Правильно! Сказал. Действительно тринадцатый. Но... Алекс, сейчас две тысячи двести тринадцатый год.

— Что-о-о-о? — протянул я. Теперь настала очередь моим глазам рваться из орбит. От удивления я впал в прострацию, время от времени хлопая ртом как выброшенная на сушу рыба.

— Это невероятно! — абсолютно искренне восторгался Макс. — Вы из две тысячи тринадцатого? Теперь понятно, почему у вас нет клоккера. Какая удача, Алекс! Моё хобби... Я изучаю возникновение и развитие МИСы. Её первые шаги. Как раз ваша эпоха! Мне повезло! Вы ведь сможете мне рассказать о её становлении?

— Простите, Максим. Но.., — запинаясь, пробормотал я, прикладывая усилия, чтобы вырваться из сковывающего меня состояния шока, — Что такое «миса»? У нас нет... Я не знаю никакой «мисы»...

— МИСа? Это — мировая информационная система. В ваше время она называлась, если я не ошибаюсь, Интернет. Сейчас она более глобальна и многофункциональна. Поэтому её уже давно называют МИСой... Алекс, если вы не возражаете, мы можем зайти ко мне домой. Я живу здесь недалеко. Вам не помешало бы немного отдохнуть, перекусить. А потом мы могли бы поговорить.

Радушие Максима было очень кстати. Я действительно слегка проголодался, а где и как здесь можно было бы поесть, — неизвестно.

— Спасибо, Макс. Очень мило с вашей стороны. Но... Я, собственно, мало чем могу быть вам полезен. Я только пользователь. К тому же не ахти какой...

— Ничего страшного, Алекс! Не в этом дело! Вам нужно подкрепиться, немного расслабиться... Пойдёмте! — Макс взял меня за руку и потянул в сторону... как я бы сказал до нашей встречи, — Майдана.

 

Я не смог сориентироваться как, какими улицами мы двигались. К тому же я всё время вертел головой на триста шестьдесят градусов, пытаясь свыкнуться с мыслью, что сегодня майский день две тысячи двести тринадцатого года. Увы, свыкнуться с этой мыслью получалось не очень...

Мы остановились перед каким-то сооружением странноватой формы. Макс нажал кнопку на своём браслете, и дверь парадного отворилась. Поднявшись на второй этаж, мы остановились перед дверью, роспись которой напоминала «Гернику» Пикассо.

— Я дома! — заявил Макс собственной двери, и она открылась, сопровождая процесс мелодией, напоминающей аккорды французского «Канкана».

Квартира Максима вызвала во мне не меньшее удивление, чем то, что я увидел, прогуливаясь по аллее. Небольшой коридорчик переходил в просторную, но практически пустую комнату.

— Проходите, Алекс! Проходите! Располагайтесь! — роль радушного хозяина очень шла Максу, но... «Располагайтесь» — это в каком же смысле? Что он имел в виду?

Макс, обогнув меня слева, зашёл в своё пустое жилище и произнёс:

— Уголок отдыха на двоих!

Послышался звук, напоминающий журчание весенней капели, и в комнате, недалеко от окна, каким-то чудом появившегося на вроде бы  абсолютно глухой стене, возник элегантный журнальный столик и два кресла, в моё время я назвал бы их шедевром авангардного искусства.

— Присаживайтесь, Алекс! Нам обоим не помешает перекусить, — Максим отошёл в противоположный угол комнаты и, глядя в этот самый угол, протараторил, — Обед номер четыре на двоих!

В углу зашипело, забулькало, послышался свист, и один за другим из открывшегося справа от угла окошка выплыли два овальных серебристых подноса. Макс подхватил их как заправский официант, элегантно водрузил подносы на журнальный столик и, словно фокусник в цирке, положил рядом с ними неизвестно откуда взявшиеся столовые приборы.

— Кофе будете? Вы какой предпочитаете?

— Э-э-э-спр-ресс-со, — заикаясь, как студент-двоечник на экзамене, я едва смог выдавить из своей гортани несколько звуков. Макс сделал несколько шагов к заветному углу и объявил:

— Два эспрессо. Сахар отдельно. Через семь минут! — после чего тихо приземлился в кресло напротив меня.

— Угощайтесь, Алекс. Приятного аппетита! — Максим на пару сантиметров пододвинул ко мне поднос. На подносе красовались тарелочки с каким-то лиловым оттенком.

— Здесь овощной суп с грибами, паэлья с мясом перепёлки, салат «Версаль» и мультивитаминный сок. Надеюсь, вам понравится.

 

Я не заставил долго уговаривать себя. Голод давал себя знать. Несколько минут мы молча поглощали шедевры кулинарного искусства неизвестного шеф-повара. Слегка насытившись, я почувствовал, как во мне нарастает неловкость.

— Максим, простите меня, но я в самом деле вряд ли смогу быть вам полезен. Я очень мало знаю об Интернете, об истории его появления... К тому же я всё ещё не могу отойти от некоторого шока... Не знаю... Не понимаю... Как я вообще здесь оказался?

— Увы, Алекс, на этот вопрос я не смогу вам ответить. Простите, одну минуту! — Максим вскочил с кресла, услышав какую-то трель. — Это кофе. Сколько вам ложечек сахара?

— Две! Спасибо! — утолив голод, я почувствовал, как нарастает моё любопытство. Мне нестерпимо захотелось, чтобы Макс также утолил и его.

Максим поставил на столик чашечку с кофе, сел в кресло напротив меня и, дружелюбно улыбаясь, сказал:

— Не волнуйтесь так, Алекс! По специальности я — робототехник, а история становления и развития МИСы, — это так... Хобби. Я достаточно долго изучал...

— Макс, простите моё любопытство, могу я вас спросить?.. — перебил я хозяина на полуслове.

— Да, да! Конечно! Я понимаю...

— Знаете, как раз перед тем, как мы  столкнулись на... на... — я тщетно пытался подобрать слово, характеризующее место нашего с Максимом столкновения.

— На Крещатике! — подсказал мне Макс.

— Ну да... на Крещатике... Так вот, перед тем самым моментом мне бросилась в глаза одна деталь. Я заметил, что все прохожие улыбались... Понимаете? Все!

— Да? Ну, и?.. Простите, Алекс, мне не совсем понятно — в чём суть вашего вопроса? — лицо Макса выражало искреннее удивление. — Разве в ваше время было иначе?

— В том-то и дело! — я даже слегка подпрыгнул на кресле. — В противном случае это не привлекло бы моего внимания.

— Даже не знаю... Но ведь это... естественно! Улыбаться. — Максим явно был растерян. — Жизнь — ведь это радость! Хотя... вероятно, в ваше время считали по-другому? Ну да... Если учесть, что начало становления человеческой цивилизации относится, если мне не изменяет память, к концу двадцать первого века, это, действительно могло вызвать у вас удивление.

Я вдруг почувствовал собственную глупость — удивляюсь элементарным вещам. Чтобы избавиться от этого ощущения, я решил блеснуть эрудицией и резво перебил рассуждения Максима.

— Минутку, Макс! Одну минутку! Вы ошибаетесь! Человеческая цивилизация насчитывает десятки тысяч лет!.. — каюсь, я радовался тому, что сумел поймать Макса на явной ошибке!

— Нет, нет! — Максим был абсолютно спокоен, никакого смущения или сомнений. — То, что ошибочно называли человеческой цивилизацией, представляло собой всего лишь отдельные очаги культуры. Существовала древнегреческая, древнекитайская, древнеиндийская, древнеримская культура... Это в глубокой древности. Далее возникли очаги культуры в средние века, в эпоху возрождения, в новое время. Отдельная американская культура, китайская, российская, европейская и так далее. Что же касается цивилизации, то единая человеческая цивилизация возникла относительно недавно. Кстати, как раз на середину вашего века и пришлось начало её становлению. Если мне не изменяет память, в две тысячи сорок восьмом году состоялся Первый Всемирный Конгресс Светских и Религиозных Лидеров Всех Стран. На нём была принята резолюция, в которой  жизнь отдельно взятого человека объявлялась высшей ценностью, а насилие провозглашалось смертным грехом номер один...

— Красивый лозунг! — как-то непроизвольно вырвалась у меня эта фраза.

— Вы правы, Алекс. Правы! Но... Возможно, это так и осталось бы лозунгом, если бы Конгресс не обязал ведущих специалистов всех стран произвести тщательный анализ истоков человеческого насилия. Психологических, социальных, экономических... Кроме того, была поставлена задача — определить реально действующие пути и методы искоренения насилия как такового.

— Неразрешимая задача! — мой скептицизм имел под собой все основания.

— Задача действительно оказалась непростой! Но, как оказалось, вполне разрешимой. Около трех десятилетий учёные всего мира искали пути её решения. После долгих дискуссий были выделены основные проблемные зоны, которые отнесли к источникам, порождающим насилие. В психологическом аспекте — это семья. В социологическом — явная и скрытая пропаганда насилия. В экономическом — деньги и совокупность благ, которые можно на них приобрести.

— Ха! — я не смог удержаться от иронии. — И что? Ликвидировать семью? Запретить пропаганду? Отменить деньги? И насилие тотчас исчезнет?.. Кстати, Максим, а почему вы ничего не упомянули о биологических корнях насилия? Животные инстинкты...

— Ликвидировать? Запретить? Отменить? Не всё было так просто, Алекс! Далеко не так просто! А по поводу биологических истоков насилия с середины и практически до конца вашего века велись очень бурные дискуссии среди корифеев мировой науки. В конце концов учёные сошлись во мнении, что насилие — явление, присущее исключительно человеческому виду и никакого отношения к животному миру не имеющее. Так что биологические источники, всякие там выдуманные инстинкты были однозначно отброшены мировой наукой.

— Погодите, Макс! А хищники? Лев поедает антилопу, — разве это не проявление насилия?

— Алекс, если хотите, я могу представить вам стенограммы всех обсуждений по этой проблеме! Думаю, на ознакомление у вас уйдёт месяца два-три. Коротко — вывод был таков: нет, не насилие. Учёные определили это явление как «витальность». Лев ведь не способен питаться растительной пищей и не обладает сознанием, чтобы изменить свой рацион. К тому же львы никогда не убивают себе подобных. Впрочем, как и другие хищники. Это, увы, исключительная черта человека. И никаких биологических основ насилия у людей не существует.

— Ладно! Пусть так! Значит, вы говорите — семья, пропаганда, деньги? Это, по-вашему, источники насилия? Но, если их не ликвидировать, запретить, отменить, — как же тогда избавиться от насилия?

— В том-то и проблема, Алекс! — Макс задумался и после небольшой паузы продолжил: — Видимо, потому дискуссии и тянулись так долго, что по сути ни семья, ни пропаганда, ни деньги сами по себе источниками насилия не являются.

— Макс, простите, но вы меня совсем запутали! — не скрывая своего раздражения, вспылил я. — Я чётко запомнил ваши слова: «В психологическом аспекте — это семья. В социологическом — явная и скрытая пропаганда насилия. В экономическом — деньги и совокупность благ, которые можно на них приобрести». А теперь вы говорите прямо противоположное.

— Не совсем так, Алекс! Всё, что я сказал, — правильно! Но... Есть определённый нюанс... Если хотите, постараюсь объяснить.

— Конечно, хочу, Макс! — я от нетерпения заёрзал на кресле. — По-моему, вы сами себе противоречите и при этом, как ни странно, убеждены в своей правоте. Или не убеждены?

— Убеждён, Алекс! Убеждён! Потому что это — наша жизнь! Наша цивилизация!.. Возьмём для начала деньги. Не возражаете?

— Будьте так любезны! — раздражение заставило меня съязвить Максиму, но мне тотчас стало стыдно.

— Так вот... — Макс, казалось, и не заметил моего раздражения. — Вы, полагаю, лучше меня осведомлены о том, что большинство преступлений в вашу и предшествующие эпохи совершалось из-за денег или по крайней мере благ, которые в свою очередь можно было трансформировать в деньги. Но! В ходе тщательнейшего анализа и продолжительных дискуссий был выявлен один важный момент. Не сами по себе деньги становились причиной преступления, а то, чем они, так сказать, были окружены.

— Что вы имеете в виду? Что значит «деньги окружены»? — я вдруг осознал, что во мне нарастает искреннее желание детально во всём разобраться.

— Деньги в целом играют в обществе колоссальную роль. Они способствуют товарообороту, служат мерилом затрат человеческого труда на изготовление того или иного продукта, дают человеку возможность приобретать различные, необходимые для его жизнедеятельности блага. Без денег вряд ли само цивилизованное общество сможет существовать. Но... Чтобы получить как можно больше денег, один человек шёл на убийство другого, совершалось насилие. На первый взгляд, деньги — и благо, и зло одновременно. Такой вот парадокс! Но только на первый взгляд. Как выяснили наши учёные в ходе своих изысканий, зло не в деньгах как таковых, а в тайне.

....................................................

 

Алекс Скрыпник. «2213». Футурологическая повесть. HTM, 44 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Алекс Скрыпник. «Любовь. На руинах стереотипов». Презентация книги

Новый осциллограф и анализатор спектра MDO3000 на сайте Техэнком.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com