ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Ицхак СКОРОДИНСКИЙ


Об авторе. Содержание раздела

ЗАМЕТКИ ПОЭТКОРРА ИЗ ПУСТЫНИ НЕГЕВ

 

Я сейчас пишу заметку о харьковском поэте Павле Гулеватом. Его стихи я не нашёл в Инете, так что это будет чистый опыт открытия. И это имеет отношение к современной поэзии. Сейчас, как когда-то композиторов, — поэтов загнали в угол. И чтобы не повторяться, мы исхищряемся в форме до такой степени, что становимся непонятными. Павел преодолел эту трудность. А я — нет.

 

ЧАСТЬ I. ШНИТКЕ... ПОЭЗИЯ... ВЗРЫВ...

С какой беспечальною нежностью я вспоминаю сейчас то безгрешное время...

...Безгрешное время, когда небокрылою тварью под музыку Моцарта я замирал...

Да, я замирал... И, попав в резонанс махаоновым взмахам аккордов его, отдавался им всею своею душою...

Душою... А после бросался на мельницы смысла, катрена копьем протыкая пространство сонетов венка. Но!

Недавно, какою-то черной беззвездною ночью хамсинной я вдруг... Услыхал!

Да, я услыхал, как звучит этот бред, этот черт, этот Фред, этот Аль, этот Шнальфред непонятый неандертальством моим музыкальным отринутый... Я услыхал, как...

...Лавинно-протяжный период его, словно голос профундо, поставленный на диафрагму — на пятки — на почву планеты — на млечность в ночи...

... Ударяет, как колокол, и, в черепную коробку мою проникая, гудит там, гудит там, гудит...

Да-а-а-а!!! Войвает, скропжится, взраз спетрушившись, взрастает — и тает в снегах...

А после, лавиною, горной лавиною схлынув в межзвездие джаза, колотит посуду — тарелками глушит и слушателей... И оркестр...

...И флейта, как флёристый отзвук на коде...

...А как там звучит тишина... До сих пор там звучит... ТИШИНА!!!

...А после того, как я все же услышал все ЭТО, и, нянькаясь с неандертальством своим музыкальным...

...Я все-таки понял — что так будоражит и нервною дрожью, и жженьем в груди ...Заставляет понять, что умишком моим невозможно постичь дисметричность периодов ритма его...

А желанье понять лишь приводит к тому, что сознанье мое попадает в силки и, безумною птахой истративши жизнь... Замирает!

А его философия кажется блажью, предчувственной блажью... И хочется жить, как и жил до сих пор, до того, как прочувствовал это бездумье...

...Да, это бездумье и о-чело-веч-ивань-е кафкианских аккордов его...

И ту БЕСПРЕДЕЛьность, в которой СЕЙЧАС И БОЛТАЕТСЯ РУСЬ!!!

И... Хочешь, не хочешь — придется теперь на исчезнувшем, доисторическом птахе...

...На птахе придется мне перенестись под гигантские протодеревья поэзии русской, и, хочешь, не хочешь — придется мне заклекотать на пост-шнитском его языке, навсегда непонятном, ненужном уже никому, никогда, никому, никогда...

А теперь... Подскажите, пожалуйста, как я смогу осознавший... Раскаявшийся... И посыпавший голову пеплом — ну, как я смогу оставаться таким же, как был, сочинять птеродактилем, протохореем... Ну, как я смогу архиямбом стишки сочинять?!

Сочинять... Архиямбом... И даже любимый, и даже до боли родной амфимакр мне не в радость теперь, господа сионистские Вы реалисты, возрадуйтесь, дуйте в шофар, потому что придется, придется мне гири, чугунные гири пилить и пилить...

И не факт, что найду, ну, хоть что-то найду там...

Ну... Что же ТАКОГО Я ВСЕ ЖЕ ТОГДА

У — СЛЫ — ХААААЛ!!!

 

ЧАСТЬ II. ВТИСКИВАЯ В НООСФЕРУ. ПАВЕЛ ГУЛЕВАТЫЙ

 

Впервые я пишу свою заметку о поэте, стихи которого не смог найти в Интернете. Единственное, что я нашёл, — статью о том, что он выпустил новую книгу стихов на бумаге. А потом, Павел переслал мне кое-какие свои стихи, и можно было начинать втискивать его послания в ноосферу.

Почему втискивать? А очень просто, поэзия, выразившая свой народ, а в этом случае — это народ Слобожанщины, пограничной области между Россией и Украиной, так вот, такая поэзия не помещается в рамки никакой статьи. А тем более — заметки о творчестве. Здесь я умолкаю, а вы наслаждайтесь неповторимостью образов.

 

За ожиной

ладони протискивал,

пил с криниц молодую звезду.

Обходную дорогу отыскивал...

Натыкаясь на борозду,

наблюдал, как на травы влажные,

на высокие пики осок, опускался

огромный

оранжевый,

к долу клонящийся висок.

 

Лягушка, словно мошку, словит

звезду и выродит звездят

в глубинах родины прозорой,

где злыдни розами звездят.

Но ты-то знаешь, там для белых,

белейших мазанок родни, —

с дороги кизяки сгребает

столиц должница в наши дни.

Ты знаешь, из чего восходит

туман над маревом ботвы, —

чумной братвы своей угодник,

хулитель выходок блатных.

Свой дивный пригород,

в котором давно не те и быт не тот.

Степь распанахана забором...

И под забором не цветёт;

и всё ж — общению открыта

душа. И обретает смысл

всё, что завесою овито

из тайн кромешных, но не спит.

Под хор

родни моей хохлацкой и безразличье детворы

согласья,

загнанный под лацкан,

зверёк

впрягается в хоры,

и сносит томною печалью,

меха души расколыхав,

к такому давнему причалу,

что ты и слыхом не слыхал.

Привет тебе, юдоль мирская,

где, сонмы звёзд сгребая в зёв,

росой по травам расплескалась

теплынь оврагов и бугров.

Привет!

Заманчивая трезвость — сыпучей млечности просвет!

Не бойся, ревностная! Грейся,

сыпь в неотторженный послед!

...И держит яблоко в подоле вся в звёздах —

яблоня в ответ.

И содрогается раздолье: позарься!

Смилуйся, мой свет.

 

 

БЫВАЕТ ТАК. Проснёшься на рассвете,

раздвинешь шторы: за окном туман.

Пожухлый лист, помедлив в пируэте,

бессильно ткнётся в перекрестье рам.

Ни чуткости, ни кротости особенной,

но от себя едва ли утаишь

от здешнего

такую обособленность...

Глаза закроешь — у реки стоишь.

Спокойна гладь. Ничем не озабочена.

Крошится в воду жёлтая слюда...

Холодный дождь ударит по обочинам,

и задрожит зелёная вода...

 

 

Не хочется выходить из метро

к ревущим машинам и чёрному снегу.

Как быстро прогресс нас вгоняет в нутро

земли,

расщеперив утробную негу.

У входа в гранитное лоно любви

стекаемся,

не выходя из потока,

и тщетно стремимся остаться людьми,

где всё подготовлено как для потопа.

 

 

Слепи меня. Слези глаза ветрами.

Захлёстывай солёною водой.

Лупи под дых — не опущусь до брани,

пока хожу в не сгубленных

Тобой.

Ты не потворство.

И не для нытья!

Пока нам слитость гордая по силам,

мы лишь сильнее будем от битья

в Твоей

остепеняющей крестильне.

 

 

Я знаю, что уже не сохранить

Ни цвета слов, ни соловьиной браги,

Как ни дрожала б в строчках

смысла нить,

Чураясь водворенья на бумаге.

Надолго ли удержится теперь

Томлений остановленных цветенье?

Заждавшийся такого утоленья,

Прости, и у любви не без потерь.

У жалости не первый ученик,

Но столько здесь пригублено соцветий,

Что рано или поздно — быть при лете

За всякое задетое — в ответе;

Пред теми, кто и мешкать не привык,

Божиться, что не ближе напрямик.

 

 

Какою мукой отплатить?

Какою болью откупиться?

Дорожной пылью золотой

над изголовием клубиться!

До нескончанья ноги мыть

водой, настоянной на звёздах.

Коснуться вишней налитой

прогорклых губ от соли слёзной!

Обнять ветрами.

...И дождём

узнать горячечность желаний

тех, чью любовь не бережём,

и встречами — боимся ранить.

Нас меньше, чтоб, слетев дроздом,

чужою мукой упиваться,

хмельного избегать злорадства,

смяв одиночества резон...

А выйдет голосу пожить,

на вздох откликнуться... на запах.

И в хорах звучного блажить,

у зычного притихнув в лапах.

 

 

Я не хочу безветренности этой,

Пустых аллей и трезвости во всём,

Поры, когда

придирчивы к ответу,

А ты ещё не знаешь, что почём.

Стучатся в окна птицы.

Что вам, чивы?!

Я отвечать и слушать не хочу.

Я проведу свой день неторопливый,

Где сердце радо каждому лучу.

Не жалко головы своей...

И жарко

от этой мысли вздорной.

Потому,

Что пахнет детством дедова цигарка

В холодном и прокуренном дому.

 

 

Заквасив жбан капусты и четвертину браги,

Мой дед любил на зорьке обкашивать овраги.

Подпив, стучать в ворота соседа-дезертира,

Крича: «Ты жив, сволота! Померяемся силой?»

А чтоб не погубили хозяйство или злоба,

Ещё любил дорогу до Травяного лога.

И часто на рассвете брал внука в Голубое

С заплатанною торбой, не скомканной судьбою.

Там шмат ржаного хлеба, цукерка для малого

И, словно звезды с неба, соль крупного помола.

 

И что примечательно, стихи эти написаны давно, а потом отлежались несколько десятков лет, и вдруг...

 

НЕОБЯЗАТЕЛЬНОЕ ПРЕДИСЛОВИЕ

К «ЛИСТКУ ИЗ АЛЬБОМА» ВАГНЕРА

 

О, промышляющий трепетом жил,

лучше б, комахе кораблик сложил!

 

В зной на пилотки

пустил по возам

ноты что волю дарили слезам.

 

Церковь в осаде горбатых стволов,

Вагнер напутствует кату дворов.

Счастлив — кто в поле песней — в песок

с божьей коровкою — на волосок...

 

Смилуйся, Отче!

Где ж Твоя рать?

 

Сима,

ни в чём не повинна тетрадь.

 

...Тум-бала,

Тум-бала,

тум балалай...

Слушайся, детка.

Сильных не лай.

 

Некуда взявшему скрипку лететь.

Незачем плакать,

рулями вертеть...

...Тум-ба на тумбу:

«ха-лам-ба-ла-лам»!

...некуда,

...некогда,

...незачем нам.

 

Выпал заложенный Богом листок.

Короток здешнему

неба

сосок.

 

...высшая раса,

холуйская спесь,

не обойдётся петлёй в нашу честь.

Вложится

листика выпавший вальс

новой закладкою лучшего в нас.

 

 

Как души ни изранены судьбой,

но, если

сердце помнит о своём,

...ещё споёшь,

хоть с кем наперебой:

— Держи меня, мой шарик голубой!

Прикрой меня!

Я волею войны на острие атаки роковой,

не дай им оторваться от земли

и "взять на мушку" скопом — одного.

Была б душа, а тело нарастёт!

Но зубоскалит дура-амбразура.

Ещё рывок

и вздыбится в нём тот,

которого уже не образумить!

 

 

Где ты моя Атлантида?

Голубь амброзию нес.

Аж до последнего вскида...

Спутанных с перхотью звезд...

 

Так вот, голубушка Ксюша.

Чтоб не пенять — перенять,

Съездим на вечер к Илюше.

Гулю на слове поймать.

 

С весточкой от Гадира,

В освисте считанных лет

Взять от того еще пира,

Только и может поэт.

 

Только и сможет... тревожа,

 

Мимо Пегасовых губ...

Ровно на стольких и множа,

Чтоб залетал серцегуб.

 

Пора заканчивать, а то уже из заметки получается замять. И это только малая толика стихов в горсти. И если наш сегодняшний собеседник не выпустит хотя бы стайку своих стихи в Инет, придётся ещё много таких опусят писать мне.

Анна Ахматова, Илья Глазунов и Ксения НекрасоваАнна Минакова. Иван ЗеленцовИрина Евса. Виктория ДобрынинаТаша Томина. Лариса Миллер Евгения ЛанцбергАртем Прояев (Кысь)Екатерина Хильд — Шнитке... поэзия... взрыв... Павел Гулеватый «И я заплакал огромными и вполне крокодильими слезами»Михаил ДынкинГалина ПольскиСветлана БорщенкоБилингва. Ицхак СкородинскийЮрий Олеша

СтихиЗаметки поэткорра — МиниатюркиПотешное литературовьедениеРассказы

Об авторе. Содержание раздела

Авторский раздел на форуме

Спс предлагает трубы полиэтиленовые газовые. . iremelhotel.ru гостиница в Уфе для бизнеса.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com