ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Ицхак СКОРОДИНСКИЙ


Об авторе. Содержание раздела

ЗАМЕТКИ ПОЭТКОРРА ИЗ ПУСТЫНИ НЕГЕВ

 

КЫСЬ-НЮ ВО ВСЕЙ СВОЕЙ КРАСЕ И КРАСОЧНЫХ ОПЕРЕНИЯХ

Артем ПРОЯЕВ, см. e-сборник «Избранная лирика»

 

Ненавижу рассуждать о стихах. Мне кажется, что таких рассужданствий написано так много, что никто уже их и не читает. Но вот, в первый раз мне попалась пятистраничная подборка стихов, каждый из которых — маленькое чудо, так бережно и тщательно они выписаны.

 

 

...Надеясь проснуться однажды от ветра,

Что выдохом мятным целует колени,

Шепча, что минувшее — горестный сон,

Что есть только море и это мгновенье,

И пустоши вереска там, за песками,

И клоун, что робко разводит руками,

Прервав церемонный свой полупоклон.

 

 

*  *  *

 

белые начинают и выигрывают —

белогривые кони несут галопом

белобортую ладью по доске неба,

останавливаются, замирают,

королева-метель с царственной

неторопливостью входит в город.

город вздрогнет, возомнив себя Троей,

треугольником, в который вступают трое

и все как один — герои.

 

 

*  *  *

 

ливень лиловых лилий

смородиновым соком стекает в стакан,

барабанит по крыше.

кот в котомке мяукает томно

приснились мыши.

 

 

*  *  *

 

Ты пасёшь гусей, моя маленькая деревенская дура.

У тебя старое платье и больной сумасшедший папа.

Деревья, каналы в твоей стране — ледяная архитектура.

Покосившийся дом — отделение русской шестой палаты.

 

 

*  *  *

 

Уже потеплело. Но всё ещё не растаял лёд.

Каналы блестят матовым серебром стекла.

Это солнце бесится, в землю отвесно бьёт,

Хрустеть заставляя от боли хрупкие зеркала.

 

 

Да, это я понавыбирал на свой вкус осколки стихов, и они действительно хрустят, косят, стекают и от этого только выигрывают. Если сам автор почитает эту мою заметку, то обязательно поморщится, чего это этот старый — тут сами подберите определение — так причесал меня.

А вот, причесал, всё, что пошло вразнос и эротизировалось, я так думаю, читатель сам включится и прочитает. А мы продолжим.

 

 

Я читаю по строчке, пишу по словечку в день,

Заполняя пробелы расчерченных клеток, где

В тесных рамках бушует охрипший ослепший сон.

Он доверчиво-хрупок и бережно-невесом,

И ни капли не стоит остаться в нём вечно, но

Я оставлю его, как есть, за твоим окном.

 

держишь на золотой блесне солнца,

хороводишь по круговой орбите на тонкой леске

меня, аквариумную аквамариновую рыбку

с лохматым хвостом, серебряной чешуей.

опускаешь жабры омыть да остынуть

на дно колодца,

застыть на перине перистых облаков,

столь мягкой, что всплеска не раздается,

не следует, и тело виснет на леске, зыбкой

тенью кромки воды касается,

бусинками улиток скользит по стеклу,

стекает, оступается и осыпается,

рассыпается майским дождем

 

 

*  *  *

 

метель за моим окном напоминает мелодию для шарманки,

она манит, шаманит и просится в дом, одиноко вздыхая,

парашюты снежинок, слетая с небес, превращаются в арки,

барельефы, ротонды, золотые дворцы моего ледяного рая.

 

а в украшенном белой пушистой лепниной продрогшем доме

я пишу тебе длинные письма, мой почерк немного нервный,

и опутан цветными тенями прошлого, стоя в полупоклоне,

проросший сквозь пол цветок лампы, спящий на бутоньерке.

 

Половина шестого. На крыше растаял снег

И теперь оглушительной музыкой льётся вниз,

Мне ещё полчаса до метро по такой весне,

Что не сделать и шагу без криков охрипших птиц.

 

 

mystical jungle (Кысь/флейта водосточных труб)

 

обезьяны попрятались под широкие листья пальм,

броненосцы скрипя бронёй ушли в земляные норы.

даже дикий ветер — кромсающий нервы альт —

затихает в таинственных зарослях мандрагоры.

 

между ветками папоротника светится рыжий глаз

и зовёт:— подойди, не бойся, забудь плацебо,

влажной кожей почувствуй шершавую колкость фраз.

жабы пробуют голос для ночного концерта.

 

летней ночью нечисть слетается на шабаш,

ведьмы мётлами налысо бреют гору и

уснувшую сельву, как точилка — тоненький карандаш.

скоро полночь — не снести ни яйца, ни голову.

 

скоро полночь. болото не помнит подобных смут,

деловито шепчутся рыжеглазые существа.

нам уже не спастись, да и головы ни к чему.

опусти колпак, проползём мимо острых свай

 

под избушкой одной из самых опасных ведьм.

слишком тихо, тебе не кажется? ночь скулит.

кожа чувствует ржавчину, голос стирает медь

и шершавую колкость скрипящих могильных плит.

 

ночь подходит к концу, и теплеет от рук гранит.

жабы где-то скулят, ведьмы жалобно тихо воют.

скрип в ушах — так похожий на скрип брони...

скоро утро. здесь останутся только двое.

 

 

А вот это стихотворение — нэцке-ню — понравилось мне необычайно. Я после того, как его прочитал, долго смотрел на физиономию юного автора. Запоминал изображение состоявшегося поэта.

 

 

нэцке-ню

 

на тонком клинке, направленном в сердце неба,

блестя изнутри серебром — дождевые капли.

раз где-то есть дождь — вероятно, прозрачный невод

распорют ударами гибкие молнии-сабли —

 

небесные цапли... сравненье, поверь, уместно

ведь лента, бьющая сверху, быстра настолько,

насколько внезапна... и вспышка металла вместо

хмельного рассвета вопьётся в глаза иголкой.

 

удар... покрываюсь густой позолотой боли

и застываю на полке простым деревянным нэцке.

сентябрь представляет меня в незавидной роли

 

нагой статуэтки твоих бесконечных коллекций.

 

 

*   *   *

 

Кузнечик в небе. Шепот стрекозы

Тревожит гладь чернильного пруда.

Слова не оставляют борозды —

Не принимает лексику вода.

 

Стоит стакан, в котором мёртвый жук,

Он захлебнулся лексикой и сдох.

Ракушка в ухо шепчет слово «жуть».

Ушел под воду пароход эпох.

 

Язык застрял во рту, иду ко дну,

Цепляя корни, косточки морфем

И каждой клеткой ощущая глубину.

Подушки смерти раскидал Морфей.

 

Не слышен треск кузнечиков, стрекоз,

Давно затихла болтовня ветров:

Гвоздь тишины прошил меня насквозь.

Родился человек, и умер Бог.

 

Ну, и в окончание нашего стихопасьянса то, что я люблю больше всего, словотворчество, изощрённость версификации и необычные рифмы.

 

 

У тебя на руках кукла: хрупкая, глиняная,

Мягкая, мятая — словно из-пластилиненная,

Катаешь её на карусели пальцев и греешь,

Крепче держи при себе, раз отпускать не умеешь.

Демиург-самоучка, неопытный кукловодик,

Распускаешь волосы, гладишь — она боится, разводит,

Шепчет тебе на ушко — королева ли я? Какой масти?

Говоришь: рыжая. Осталось только намазать

Хной и обжечь. В печь положу, всё сам, только сам,

Вылеплю тебя, солнце запутаю в волосах

Заколкой. Спрячу, начну творить чудеса —

Я же волшебник — веришь, моя краса-

вица?

Анна Ахматова, Илья Глазунов и Ксения НекрасоваАнна Минакова. Иван ЗеленцовИрина Евса. Виктория ДобрынинаТаша Томина. Лариса Миллер Евгения Ланцберг — Артем Прояев (Кысь) — Екатерина ХильдШнитке... поэзия... взрыв... Павел Гулеватый «И я заплакал огромными и вполне крокодильими слезами»Михаил ДынкинГалина ПольскиСветлана БорщенкоБилингва. Ицхак СкородинскийЮрий Олеша

СтихиЗаметки поэткорра — МиниатюркиПотешное литературовьедениеРассказы

Об авторе. Содержание раздела

Авторский раздел на форуме

Альманах 1-07. «Смотрите кто пришел». Е-книга  в формате PDF в виде zip-архива. Объем 1,4 Мб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com