ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Владимир СИРОТЕНКО (ВЕРБИЦКИЙ)


Чтобы увеличить картинку, щелкните на ней мышкой.

ТАКАЯ МОЛОДОСТЬ

О МОЕМ ОТЦЕ

Мне трудно писать об отце. Я с ним почти не жил. Даже из роддома нас забирала бабушка — отец в это время служил далеко от дома. И в годы военного лихолетья, когда полицаи из Волынского сичевого куреня расстреляли мою юную маму, мать и отца мне заменяла бабушка — Евгения Львовна Вербицкая-Кулешова. Сразу после освобождения Чернигова мы со вторым дедом Николаем Савенко

переехали в далёкое Гущинское лесничество на Винничине. Только в 1948, после гибели деда, отец забрал меня к себе в Чернигов. Но прожил я с ним только 3 года. После ареста моего дяди Евгения Вербицкого, написавшего роман о трёх харьковских окружениях, отец, спасаясь от украинского ГПУ, уехал в Россию, я же сбежал от него к бабушке. Она, а не отец, воспитала меня, вывела в люди.

 

Вновь с отцом я встретился уже в 1992. Бывал у него в Днепропетровске проездом в Павлоград, где работал тогда совместителем, главным научным специалистом агроконсорциума.  Последний раз я был у отца, уже почётного гражданина Армавира, в 2001 — возил своего младшего сына. Вот о воспоминаниях отца, записанных моим сыном Андреем, поведаю Вам.

Родился Василий Сиротенко 9.11.1915 в селе Стрижевка под Любаром на Житомирщине. Отец его добровольцем пошёл в армию, имел георгиевский крест за отвагу. За эту награду семье ежемесячно выплачивали по 3 рубля серебром. Как и все, вернулся домой в 1917. Службой у белых, красных и зелёных — Бог миловал. Когда Васе исполнилось 7 лет, отдал его в Стрижевскую начальную школу, которую содержал бывший помещик Фарович. Дополнительно оплатил обучение идишу и ивриту, чтобы его, украинца, не обманывали торговцы-евреи, монополизировавшие местные базары.

Самого его крестьяне, как грамотного, выбрали в сельсовет. После окончания начальной школы отец послал Васю в Любарскую семилетку, заставил вступить в комсомол. Тут как раз началась кампания за ликвидацию безграмотности, и Вася, по комсомольской путёвке, стал обучать грамоте односельчан. Я сам видел истлевшую справку, в которой говорилось, что за период с 1.09.29 по 30.06.31 он ликвидировал неграмотность у 20 крестьян. За уроки в те времена ему ничего не платили, зато выписали лампу «Летучая мышь» и обеспечивали керосином. За те курсы ликбеза он по комсомольской путёвке попал на месячные учительские курсы в Бердичевское педучилище. Там учился 12 часов на день. По окончанию курсов подписали на полные собрания сочинений Ленина и Маркса с Энгельсом, присвоили звание народного учителя и послали преподавать в соседнее село Пышки. Зарплаты в то время ему не платили. Выдавали аванс по 30 рублей, на которые отец покупал сала и требухи. Отец коптил сало, мать пекла пироги с фасолью и требухой и на каждые выходные Вася 27 километров топал в Стрижевку за продовольствием. Жилья ему не предоставили, поочерёдно ночевал у учеников.

Весною вызвали в сельсовет и сказали, что каждый учитель должен принести в семенной фонд колхоза пуд пшеницы. Потащился Вася с этим к отцу в Стрижевку. Тот на последние деньги купил тот пуд семенной пшеницы. Когда же кончился учебный год, Васе зарплаты так и не заплатили. Кроме тех авансов так ничего и не получил. Обиженный, бросил школу и поехал поступать в Киевский университет. Экзаменационную комиссию возглавлял сам Николай Зеров. Хоть Вася и сдал литературу и язык на отлично, но о политэкономии и экономической географии понятия не имел, так что завалил эти экзамены. Зеров посоветовал подать документы на рабфак, после которого он сможет поступить в университет. Оставив у него заявление на рабфак, Вася вернулся домой. Неподалеку от Стрижевки в селе Шанцах реорганизовали в восьмилетку семилетнюю школу. Вася договорился с директором, что будет преподавать в 6-м и одновременно учиться в 8-м классе. Увы, проработал так только 3 месяца. Районо приказало вернуться в Пышки. Зарплату там опять отказались платить, даже ночевать у учеников запретили. Отказался Вася работать на таких условиях, устроился в школу возле Стрижевки. Опять через месяц районо его уволило. Устроился начальником районного архива. Но через месяц райком комсомола уволил, как дезертира трудового фронта. И тут, как Божье избавленье, пришёл вызов на учёбу в рабфак, который располагался тогда в Шполе. Поехал на учёбу. Добирался поездом с пересадками, больше суток. В дороге обокрали, остался в чём был. К счастью, все 8 соучеников были такими же нищими бедолагами. Это был 1932 год. Год беспощадной войны РСДРП с крестьянами-единоличниками. Крестьяне почти ничего не сеяли. Всё равно ведь активисты-комбедовцы забирали урожай до зёрнышка. В тот год Вася впервые увидел трупы на улицах…

Самого его голод не коснулся. Студенты-рабфаковцы подрабатывали на прополке и уборке свеклы. За день работы кормили обедом «от пуза» и давали двухкилограммовую буханку хлеба на восьмерых, а ещё разрешали уносить в карманах по 2 корня свеклы, которые потом запекали и ели, как лакомство... Устроился Вася и собкором в районную газету. Напечатал несколько статей о жизни колхозников. Увы, тогда, как и нынче, районки гонорар собкорам не платили. Наконец Васе подфартило. Тогда колхозникам зарплаты не давали, но, в зависимости от выработанных трудодней, выписывали аванс мукой, зерном и сахаром. Всё это надо было разносить по ведомостям, а грамотных людей в колхозах почти не было. Вот Васе и предложили за каждую такую разноску 1,5 трудодня. Так за лето он заработал целых 150 трудодней. Когда после окончания рабфака он привёз отцу целую подводу пшеницы, радость и гордость в семье были беспримерными! Отец пробил ему хлебное и почётное место секретаря сельсовета, но Вася предпочёл поступать в университет. Николая Зерова уже скосили первые репрессии. Ректором университета был Левин. Вася не боялся экзаменов, но его завалили на физике и химии. Из 20 рабфаковцев завалили 18! Разозлённый Вася собрал у однокурсников-рабфаковцев свидетельства с отличными оценками рабфака и пробился к ректору, которому заявил: «Знаете, профессор, мы учились на рабфаке у Ваших доцентов, экзамены сдавали Вашим профессорам, которые оценили наши знания на отлично. Значит, если теперь у нас вышла недоработка, то это и Ваша недоработка, и исправлять её нужно нам вместе».

Левин смутился перспективой общей ответственности и спросил для очистки совести: «Скажите, а кроме учебников Вы что-либо читали?» Вася ответил: «24 тома Ленина и 4 тома Маркса». На удивлённый вопрос Левина, где он их достал и когда успел прочесть, ответил, что подписали на учительских курсах, а прочёл вечерами во время учительствования и учёбы на рабфаке. Левин задал ему несколько вопросов по Ленину и Марксу. Один из ответов по Ленину ему показался неверным. Тогда Вася сказал, что это написано в 9 томе Ленина на 122 странице. Левин достал с полки этот том и с удивлением прочёл сказанное Васей на 122 странице. Ректор вызвал председателя приёмной комиссии и приказал зачислить всех рабфаковцев на исторический факультет, где был тогда недобор. Так Вася стал студентом…

С первых же дней Вася стал оппонентом знаменитого историка-«революциониста» Константина Штепы, который утверждал, что восстания рабов в древнем Риме до тех пор терпели поражения, пока им на помощь не пришли варвары-германцы и не помогли одержать победу. Вася пережил «Волынянку», когда в 22 году, протестуя против закрытия церквей, крестьяне двинулись вначале на Стрижевку, затем, разогнав милицию, устроили многотысячную демонстрацию в Любаре. Там тоже все выступающие говорили о том, что Польша обещала помощь. Только вместо поляков прикатили чекистские тачанки и разогнали всех пулемётами. Польша и не думала помогать, как и не думали помогать рабам варвары-германцы…

Из-за того конфликта со Штепой Вася стал внимательно читать учебники и сравнивать их с первоисточниками. Ему, с детства знавшему иврит, легко давался немецкий. Зная немецкий, обнаружил, что цитаты из Маркса правильно переводятся совсем не так, как они выписаны в учебниках.

В 1936 году вышел в свет новый учебник Штепы по средневековью. Его стали в обязательном порядке обсуждать со студентами. Вася заявил, что Штепино утверждение о получении свободы крестьянами после крушения Римской империи неверно, а сам Штепин учебник слово в слово списан со старого немецкого учебника, причём списан с ошибками.

В отместку Штепа устроил показательный экзамен. Только экзамен он не имел права принимать один, а его коллега профессор Бриджевич поставил Васе «отлично» за то, что Вася ссылался на первоисточники, о которых Штепа даже не слышал, но читал Бриджевич. О результатах экзамена Штепа и Бриджевич объективно доложили на расширенном заседании кафедры. В результате второкурснику Василию Сиротенко предложили читать лекции по истории заочникам из Чернигова. Когда же он в 1939 с отличием окончил университет, его распределили старшим преподавателем Черниговского пединститута. Во время отпуска Вася махнул в Москву и поступил в заочную аспирантуру университета философии литературы и истории. Профессор Косьминский предложил ему тему «Падение Римской империи». Увы, наукой Васе так и не пришлось заняться. Вспыхнула финская война. Вася был в Чернигове пришлым, не завёл связей. Поэтому 15.12.1939 его вызвали в военкомат и вынудили написать добровольное заявление о вступлении в ряды РККА. Ему вручили кубики и назначили в оперативный отдел полка 84-й дивизии, приказав явиться в часть, располагавшуюся тогда в Котах (пригород Чернигова). И в те времена в армии был бардак, ещё почище, чем ныне. По истечении месяца службы оказалось, что Вася должен служить совсем в другой части. Ему приказали сдать обмундирование и отправиться в ту часть. Вася обратился к комполка и спросил, как отразится на авторитете РККА вид офицера, гордо голышом марширующего городом? Полковник расхохотался и разрешил оставить форму. На новом месте тут же списали обмундирование, которое он и проносил-то всего месяц, и выдали новое.

Назначили Васю командиром взвода, в котором из 30 человек русский знали только 2, включая Васю. Были там, набранные из глухих посёлков мусульмане — киргизы, татары, узбеки, азербайджанцы, туркмены. Коран запрещал им есть свинину, а всё мясное в солдатской кухне было из свинины. Промучился с ними Вася несколько месяцев, а затем написал самому Военкому Щаденко о том, что такая комплектация и подготовка армии чревата поражением, поэтому он, как добровольно пришедший в РККА, хочет так же добровольно из неё уйти.

..........................................

 1    2    3    4

Очерки из цикла «Присяга роду»:
«Нас когда-то называли корифеями» — «Такая молодость. О моем отце» — Поэт расстрелянного Возрождения (Марко Вороной)

«Забытые имена».
Сборник повестей и рассказов о Тарасе Шевченко и его окружении

ПублицистикаСказки городского леса

Об авторе. Содержание раздела

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com