ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Владимир СИРОТЕНКО (ВЕРБИЦКИЙ)


УЧЕНИК ГЕНИЕВ, УЧИТЕЛЬ ГЕНИЕВ

к 200-летию АПОЛЛОНА МОКРИЦКОГО

 1    2    3    4    5    6    7    8    9    10    11

 

Уже в сентябре 1788 г. Боровик оказался в Петербурге (где он сменил фамилию на БОРОВИКОВСКИЙ). В Академию Художеств 30-летний живописец поступить уже не мог и потому получал частные уроки у своего великого земляка Дмитрия Левицкого, а с 1772 г. — у прославленного австрийского живописца, приглашённого лично Екатериной II, Иоганна Батиста Лампи, а также копировал лучшие образцы европейской живописи и работы своих наставников. Благодаря этому он в совершенстве овладел профессиональным мастерством. В декабре 1794 года Лампи обратился в Совет Академии Художеств с письмом, в котором просил присудить В.Л. Боровиковскому звание академика за «Портрет Екатерины II на прогулке», а уезжая на родину, отдал Боровиковскому свою мастерскую, что свидетельствует о том, что Боровиковский был его самым любимым учеником... (см.рис.)

У своих учителей Боровиковский перенял блестящую технику, легкость письма, композиционное мастерство и умение польстить портретируемому. В кружке известного архитектора, поэта и музыканта Н. А. Львова, в доме которого он прожил десять лет, Боровиковский вращался среди видных деятелей художественной России, проникаясь идеями символизма. К 1790 г. он стал одним из самых знаменитых художников-портретистов, а в 1795 г. получил звание академика. Семь лет спустя он стал советником Академии художеств. Боровиковский стал самым модным русским портретистом и на него посыпались заказы от самых высокопоставленных особ, вплоть до членов императорской фамилии. Боровиковский работал очень много. Он преуспевал и в парадном портрете (многие его произведения в этом жанре почитались за образцы), и в интимном, и в миниатюрном.

 

Увы, расцвет его искусства был недолгим — всего чуть более десятка лет на рубеже XVIII — XIX вв. Именно тогда он создал портрет Павла I, статс-секретаря Д.П.Трощинского (дядя Гоголя), передающий внутреннюю силу этого титана, пробившегося из самых низов до неимоверных высот, а также удивительно красивый и экзотичный портрет Муртазы Кули-xана, пышный портрет А.Б.Куракина, выразительно представляющий вельможу, которого за роскошь называли «бриллиантовым князем», а за редкостную спесь — «павлином»; портрет Державина, сидящего в кресле у письменного стола, заваленного рукописями. Но наиболее ярко его талант раскрылся в серии женских портретов, исполненных в те же годы. До сих пор Вам прямо в душу смотрит со стены Русского музея его юная Лопухина...

 

И вот у такого гиганта целых четыре года учился Алексей Венецианов (кстати, он написал и выпустил воспоминания о Боровиковском). А затем у Алексея вдруг проснулась коммерческая жилка. С 1808 года он, впервые в России, стал издавать иллюстрированный юмористический журнал, став первопроходцем русской печатной карикатуры. Первые два номера разошлись мгновенно, принеся неплохую прибыль. Однако третий номер — «Вельможи» попался на глаза самому императору Александру I. Карикатуры были настолько убийственными, что царь попросил передать автору, что «он дарование свое мог бы обратить на гораздо лучший предмет», то есть занимался делами почты, а не нравами вельмож. Император закрыл издание.

 

В 1811 году Венецианов получил признание академии как портретист. За представленный «Автопортрет» ему было присуждено звание назначенного, а за портрет Бибикова — кандидата в академики. В том же году Венецианов получил звание академика за портрет инспектора Академии художеств К.И. Головачевского с тремя воспитанниками академии.

Во время Отечественной войны 1812 Венецианов создал (вместе с И.И.Теребеневым) серию агитационно-сатирических картинок на темы народного сопротивления французским оккупантам

Стремление к общественной деятельности привело Венецианова после войны 1812 года в «Вольное общество учреждения училищ по методе взаимного обучения». Оно было организовано по инициативе поэтов В. Жуковского и И. Крылова, скульптора Ф. Толстого. Именно на средства Общества Алексей Гаврилович и открыл собственную школу для подготовки молодых живописцев, первоначально располагавшуюся в Петербурге, а затем в имении художника в Тверской губернии. Дело в том, что в 1815 он женился на небогатой дворянке Марфе Азарьевой. Вместо приданого её отец помог ему купить по дешёвке небольшое имение в с. Сафонкове Тверской губернии, куда он и переехал в 1819, подав в отставку с поста Землемера Ведомства Государственных Имуществ. В школу Венецианова принимались любые одаренные дети, даже крепостные. Воспитанников школы учили грамоте, арифметике, а также рисованию и скульптуре. Кстати, многим своим ученикам художник помог выйти из крепостной зависимости. В своей системе преподавания Венецианов отказался от академических канонов и слепого копирования чужих работ. Секрет его метода был прост — каждому он позволял быть самим собой: «Таланты тогда развиваются, когда они ведутся по тем путям, к которым их природа назначила». Он говорил о себе: «...сделался художником и составил собственное понятие о живописи». Этого добивался и от учеников.

 

У него было восемьдесят учеников и столько же «программ обучения». К каждому таланту относился, как к «драгоценному зеркалу». Учил работать и понимать. Сам постоянно копировал в Эрмитаже, часами простаивал у картин: «дохожу, как то, как это сделано и отчего оно так поразительно хорошо». Главным для него была натура «по причине ее многообразия бесчисленного». Он мог следить за изменением света на воздухе, умел передать на полотне воздух, светотени. Его пейзаж трогает обаянием бесхитростной любви к отчему краю. Его любимая Тверская сторона: неяркое, голубовато-белеющее небо с легким облачком; избы, пруд или река, деревца, за ними дальний простор, ширь полей. Единственные люди на этом просторе — крестьяне.

 

Своих питомцев он учил рисовать с натуры, перенося на бумагу и холст изображения реальных образов и живой природы, постепенно переходя от простого к сложному. Вначале его ученики писали натюрморты, затем интерьеры, после чего переходил к живой натуре, заканчивалось основное обучение живописью на открытом воздухе. На рисунке Алексея ТЫРАНОВА вы видите мастерскую Венецианова.

 

Параллельно мастер помогал ученикам понять законы перспективы, формы и цвета, эффектов освещения. После этого наступал этап совершенствования и оттачивания мастерства. А любимые ученики даже становились его помощниками в выполнении заказных работ. Ученики Венецианова традиционно хорошо умели передавать в своих работах фактуру предметов, перспективу и световые эффекты, поэтому многие из них получили популярность, как мастера интерьерной живописи. Собственно, с венециановских учеников и начался расцвет интерьерной живописи в России. Алексей Гаврилович понимал, что обучить одаренных детей живописи недостаточно, надо помочь им определиться в жизни, дать официальную профессию. Поэтому он всеми возможными способами пристраивал своих воспитанников вольноприходящими учениками в Академию художеств, помогал им выставляться на академических выставках, участвовать в конкурсах, получать официальные звания художников. С подачи Григоровича и Оленина в 1830 Николай I присвоил Венецианову звание «художника Государя Императора». Считается, что через школу Венецианова прошло около 80 человек, часть из которых получила звания классных и свободных художников, а некоторые даже стали академиками. Наибольшую известность получили его ученики Е. Крендовский, А. Тыранов, К. Зеленцов, С. Зарянко, Г. Сорока.

 

Увы, в 1831 в жизни ВЕНЕЦИАНОВА началась чёрная полоса. Не прошло и года, как умирает его жена — Марфа (см.рис.). Он остается с двумя дочерьми 15 и 13 лет. В этом же году Алексей Гаврилович теряет отца. Содержание школы, в которой он обучал ремеслу живописи талантливых и способных крестьян, отнимало у Венецианова последние деньги. Он, певец крестьянской России, вынужден был подрабатывать портретами. Ясно, что в глуши богатых Заказчиков не найдёшь. Пришлось ему возвращаться в Петербург и проситься в Академию Художеств. Увы, академический Совет был против. Слава Богу, Венецианов был лучшим другом Президента академии Оленина и Василия Григоровича. Так что он всё же вернулся в Академию. Вот только класса ему не дали. Его ученики числились в классе профессора Воробьёва.

 

Портретирование стало и основным делом Венецианова. Не только он подрабатывал портретированием. Пристроил он к этому делу и любимых учеников. К дворянину Мокрицкому он отправлял аристократов, с которыми сам чувствовал себя стеснительно. О том времени сохранились воспоминания Пащенко:

«По выходе из лицея Гоголь, Данилевский и Пащенко (Иван Григорьевич) собрались в 1829 году ехать в Петербург на службу...Приехали в Петербург и другие товарищи Гоголя, и собралось их там более десяти человек: Гоголь, Прокопович, <А. С.> Данилевский, <И. Г.> Пащенко, Кукольник, Базили, Гребенка, Мокрицкий и еще некоторые. Определились по разным министерствам и начали служить. Мокрицкий хорошо рисовал и заявил себя замечательным художником по живописи. Товарищи часто сходились у кого-нибудь из своих, составляли тесный, приятельский кружок и приятно проводили время... Вот приходит однажды в этот кружок товарищей Мокрицкий и приносит с собою что-то завязанное в узелке. «А что это у тебя, брате Аполлоне?» — спрашивает Гоголь. Мокрицкий был заика и с трудом отвечает: «Это... это, Николай Васильевич, не по твоей части; это — священнэ...» — «Как, что такое, покажи!» — «Пожалуйста, не трогай, Николай Васильевич, — говорю тебе нельзя — это священнэ». (В узелке были костюмчики детей князя N.; костюмчики нужны были Мокрицкому для картины, и он добыл их не без труда.) Гоголь схватил узелок, развязал, увидел, что там такое, плюнул в него и швырнул в окно на улицу. Мокрицкий вскрикнул от ужаса, бросился к окну и хотел выскочить, но было высоко; бросается в дверь, бежит на улицу и схватывает свой узелок... Хохотали все до упаду. (Т. Г. Пащенко по записи В. Пашкова).

 

Как видите, Пащенко подтверждает, что в начале тридцатых Мокрицкий зарабатывал себе на жизнь портретируя членов семьи именитых вельмож. Видно и то, как к нему относился Гоголь, старший всего на полтора года и на целых два класса Нежинской гимназии.

 

Осенью 1833 Аполлону приснился страшный сон — на постеленной на полу постели метается в жару больной отец. На следующий вечер прибыл посланец из Пирятина — отец очень болен и перед смертью зовёт его попрощаться. Пришлось бросать все дела и ехать в Пирятин. Успел. Отец умер уже у него на руках...

Решил не возвращаться в Петербург, чтобы помочь на первых порах осиротевшей семье, ведь младший брат Петр после начального обучения у Котляревского сидел дома без никаких перспектив, хотя ему и стукнуло 20 лет. 11-летний Ваня ещё находился у Котляревского на казённом обеспечении. Старший сын Александр после окончания медицинского факультета Петербургского университета работал практикующим врачом в Полтаве. Доходы практикующего врача зависят от количества и состояния его пациентов. Количество определяется временем работы. У молодого практикующегося врача тех доходов — кот наплакал. Слава Богу, хоть родители молодой жены, красавицы Амалии Фёдоровны Данилевской, родственницы соученика Аполлона, дали в приданое хутор, названный впоследствии «Александрия».

Аполлон считал, что он должен поддержать семью материально. На службу ему в Пирятине устроиться не удалось. Но Венецианов уже научил его хорошо зарабатывать портретированием.

Вначале Аполлон решил задержаться на пару месяцев, пока дома всё не уляжется, а потом вернуться в Петербург. Из-за братовой, пребывание Аполлона на Полтавщине затянулось почти на год. Он пишет в своём дневнике:

«(23 февраля). Я люблю, люблю её, и эта любовь примиряет меня с судьбою и со всем меня окружающим, и более, я сильнее горю любовью к создателю вселенной, ибо он создал ту любовь, которая драгоценнее для меня всего в мире. 23 февраля я писал с неё портрет. Мы были вдвоём в комнате. Рисуя портрет, мы говорили то о сём, то о другом, разговор наш по обыкновению не заключал ничего важного. Она встала, сказав: «Братец, сейчас сюда придут!» — и ушла. Глядя ей вслед, я только сказал про себя:»Ангел мой, сейчас я твой до гроба. У тебя два друга — Александр и Аполлон».

 

Он ни дня не сидит без работы, почти каждый день он рисует чей-то портрет. Началось с портретов его однокашника Евгения Гребинки. Конечно, друга-однокашника он рисовал бесплатно.

 

  

 

Самое смешное, что из всех портретов, нарисованных Мокрицким в то время, до нас дошли только два эти портрета. Остальные, а их было около двух десятков, сгорели в пламени гражданской и Великой Отечественной войн...

 

К Гребинкам приехал погостить их друг Николай Маркович. Увидев, как Мокрицкий рисует Евгения, он заказал ему и свой портрет. Затем свой портрет и портреты своих детей и их гувернантки попросил нарисовать богатющий Галаган. После этого Аполлон сам уговорил графа де Бальмена написать портрет его сына Сергея. Если учесть, что сенатор Башилов, брат графа де Бальмена, сам был прекрасным художником, отличным художником считался и однокашник Мокрицкого — Яков де Бальмен, такое согласие показывало высокий уровень искусства Аполлона. Мало того, Башилов пригласил Аполлона давать уроки рисования его детям, старшим из которых был Михаил Башилов, будущий главный инспектор Московского училища живописи и ваяния. Во время тех уроков Аполлон подружился с Михаилом.

 

В сентябре он стал рисовать портрет первой красавицы Полтавщины Сонечки Вишневской, возлюбленной Якова де Бальмена. Он с удовольствием рисует её, болтая между делом, и незаметно влюбляется. Это благодаря ей он записывает в дневнике:

 

«(22 сентября)...Уже более года я в Малороссии, много имел я неприятных минут даже глубокая горечь посетила дом наш, но сколько зато и сладчайших в жизни минут имел я в награду за временное неудовольствие или печаль, сколько приобрёл я знакомства и какого знакомства!»

 

Красавица Сонечка выбила из его сердца братовую, но вот сама там так и не поселилась. Она была влюблена в Якова де Бальмена и кроме него никто ей не был нужен. Благодаря знакомству с ней Аполлон с лёгким сердцем 5 октября укатил в Петербург. Он даже не поехал проститься к старшему брату Александру. Тот сам с женой приехал, чтобы проводить брата в дорогу. Они договорились, что как только Аполлон возобновит работу и устроится в Петербурге, он заберёт к себе шестнадцатилетнего брата Петра и устроит его в Дворянский полк...

................................................

 1    2    3    4    5    6    7    8    9    10    11

«Забытые имена». Сборник повестей и рассказов:
Сказ о Великом Русине. Нестор КукольникПервоцвет украинской поэзии. Виктор ЗабилаЧародей черных очей. Евгений ГребинкаЗабытый Тарас ШевченкоЗабытые авторы «Ще не вмерлы Украины...» — «Ученик гениев, учитель гениев». К 200-летию Аполлона Мокрицкого

Об авторе. Содержание раздела

Купить рацию в москве рации купить в москве.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com