ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Владимир СИРОТЕНКО (ВЕРБИЦКИЙ)


УЧЕНИК ГЕНИЕВ, УЧИТЕЛЬ ГЕНИЕВ

к 200-летию АПОЛЛОНА МОКРИЦКОГО

 1    2    3    4    5    6    7    8    9    10    11

 

Конечно, самым любимым учеником Капитона ПАВЛОВА был Аполлон. Именно у Павлова постиг Мокрицкий основы портретного искусства. Он пишет портреты соучеников, которые для многих становятся первыми и лучшими их изображениями. Недаром гимназист Евгений ГРЕБИНКА пишет 14.09.29 из Нежина родителям: «...покорнейше вас прошу прислать картину Мокрицкого, которую я забыл дома». К сожалению, эта картина, как и 90% картин Мокрицкого, не дошла до нас. Но дошёл портрет Нестора КУКОЛЬНИКА (см.рис.), написанный им и подправленный Капитоном Павловым. Он ненамного уступает знаменитому портрету Нестора кисти Брюллова.

 

Но не только у Павлова был любимчиком Мокрицкий. Он ухитрился стать любимчиком профессоров, находящихся в двух враждующих кланах.

 

Он был любимым учеником профессора словесности Парфена Ивановича НИКОЛЬСКОГО. Хоть образ Никольского и дошёл до нас в искажённом виде, благодаря вражде с Гоголем, но даже Нестор Кукольник, который должен был ненавидеть его — ведь Никольский был в лагере преподавателей, выживших из гимназии после смерти Василия Кукольника старших братьев Нестора, Павла и Платона, — писал о Никольском:

 

«Несмотря на то, что в литературе и философии он был решительный старовер, нам собственно оказал он много пользы своею доступностью, добросердечностью, наконец самою оппозицией современных эстетическим направлениям. Он спорил с нами, что называется до слёз; заставлял нас насильно восхищаться Ломоносовым, Херасковым, даже Сумароковым; проповедовал ex cathedra важность и значение эпопеи древних норм, а байроновские поэмы тех времён называл негласно побасенками»...

 

Словесность в те времена включала в себя и науку красноречия, риторику, основы стихотворства. Это именно благодаря ему Аполлон по примеру древнего оратора Демосфена почти совсем излечился от заикания. Естественно, профессор стал его любимым преподавателем, и в Нежинской гимназии до сих пор есть сочинение Мокрицкого «Краткое обозрение словесности». Как и немного младший Евгений Гребинка, он был любимчиком и у молодого преподавателя латыни Ивана Григорьевича КУЛЖИНСКОГО.

Тот, хотя и преподавал латынь, но известен как один из наиболее плодовитых малорусских писателей того времени, сотрудничавший почти со всеми журналами двух столиц того времени. Это с его помощью в «Дамском журнале» были опубликованы произведения гимназистов Гребинки, Прокоповича и Любич-Романовича. Это он сделал модным в гимназии ведение дневников. Не будь его, вряд ли прошли бы сквозь века «записные книжки» Нестора Кукольника и «Дневник» Аполлона Мокрицкого.

 

Никольский и Кулжинский входили в круг преподавателей, поддерживающих антимасонские настроения профессора БИЛЕВИЧА. Вот эту личность я не собираюсь отбеливать. Лучше всего о нём говорит его докладная конференции гимназии 16 апреля 1827 года:

 

«Равномерно необходимою обязанностью для себя поставляю, как старший профессор юридических наук, сказать, что я приметил у некоторых учеников некоторые основания вольнодумства, а сие, полагаю, может происходить от заблуждений в основаниях права естественного, которое хотя и предписано преподавать здесь по системе г-на Демартини, но г-н младший профессор Белоусов проходит оное естественное право по своим запискам, следуя в основаниях философии Канта и г-на Шада; для чего покорнейше прошу конференцию гимназии -— первое -— подтвердить г. мл. профессору юридических наук Белоусову, дабы он непременно руководствовался систематическою книгою г. Демартина в преподавании права естественного, как предписано руководствовать; второе -— подтвердить ему же, Белоусову, как инспектору над воспитанниками, а равно и гг. надзирателям и нравонаблюдателям, дабы они имели неослабное смотрение за нравственным поведением воспитанников гимназии вообще.

Старший профессор, надворный советник Михайло, Васильев сын, Билевич. (Рапорт в конференцию гимназии 7 мая 1827 г. Гоголевский сборник, 363.)

 

Вот именно этот БЕЛОУСОВ и входил в круг любимых учителей одноклассников и самого Мокрицкого. Он появился в гимназии в мае 1825 года по протекции того же сенатора— масона Новосильцева. В 15 лет он окончил Киевскую духовную академию, затем поступил в Харьковский университет, считавшийся лучшим в Малороссии, где стал членом масонской ложи «Умирающий сфинкс». В двух аттестатах, выданные Белоусову по окончании университета, констатируется, что он «с отличными успехами» обучался на этико-филологическом отделении философского факультета и на юридическом факультете.

Орлай предложил Белоусову преподавать естественное и гражданское право, которым раньше занимался профессор Билевич. Билевич затаил на Белоусова злобу и решил подсидеть конкурента. Ситуация этому благоприятствовала: в декабре 1825 занял престол консервативный Николай I, объявивший масонов врагами Империи, не терпящий вольнодумства, а характер уроков Белоусова, его методы преподавания и отношения с учениками позволяли выставить профессора вольнодумцем, растлителем юношества и чуть ли не сообщником декабристов.

В августе 1826, по просьбе своего патрона сенатора кн. Новосильцева, Орлай возглавил новосозданную Одесскую гимназию и оставил Нежин. Билевич надеялся, что пост ректора предоставят ему, но назначили не его, а приятеля Орлая профессора Шапалинского. Это время лучше всего характеризуют письма Гоголя, цитируемые мои прапрадедом Пантелеймоном Кулишом:

 

«Директора у нас нет, и желательно, чтоб совсем не было. Пансион наш теперь на самой лучшей степени образования, до какой Орлай (бывший директор) никогда не мог достигнуть: и этому всему причина наш нынешний инспектор (Н. Г. Белоусов); ему обязаны мы своим счастием. Стол, одеяние, внутреннее убранство комнат, заведенный порядок -— этого всего вы теперь нигде не сыщете, как только в нашем заведении. Советуйте всем везть сюда детей своих: во всей России они не найдут лучшего. Должность директора исправляет профессор физики и химии Шапалинский.»

Гоголь -— матери, 16 ноября 1826 г., из Нежина, Письма, I, 52.

 

«В пансионе теперь у нас весело. Всевозможные удовольствия, забавы, занятия доставлены нам, и этим мы одолжены нашему инспектору (Белоусову). Я не знаю, можно ли достойно выхвалить этого редкого человека! Он обходится со всеми нами совершенно как с друзьями своими, заступается за нас против притязаний конференции нашей и профессоров-школяров, и признаюсь, если бы не он, то у меня недостало бы терпения здесь окончить курс: теперь, по крайней мере, могу твердо выдержать эту жестокую пытку, эти четырнадцать месяцев... (Гоголь -— Г. И. Высоцкому, 19 марта 1827 г., из Нежина )

 

Билевич воспринял любовь гимназистов к Белоусову, как личное оскорбление. И вот через четыре месяца после ухода Орлая в конференцию гимназии поступил донос от Билевича, в котором тот сообщал (как о выведанной им новости) о создании театра, где «воспитанники пансиона будут представлять разные театральные пьесы без особого дозволения высшего учебного начальства». Таким стал первый выпад против Шапалинского и Белоусова, которому покровительствовал новый директор, назначивший его на должность инспектора. Билевичу, конечно, было известно, что разрешение на создание театра дал Орлай. Но при Иване Семеновиче он молчал, зная о связях того при дворе. Новый донос поступил в конференцию гимназии. Впрочем, об этом лучше всего рассказал одноклассник Гоголя П.Г. Редкин:

 

«Внезапная кончина (в 1821 году) первого начальника юной гимназии, В. Г. Кукольника, приостановила быстрый и правильный ход ее развития по прямому пути к истинной образованности. Быстро, без разбора, наудачу или по связям, набран был, после В. Г. Кукольника, полк учителей и профессоров для новооткрытого заведения, между которыми только случайно попались и люди достойные. К числу последних принадлежали старший профессор математических и естественных наук К. В. Шапалинский, проф. французской словесности Ландражин, немецкой словесности Зингер, латинской словесности Андрущенко и, определенные впоследствии, проф. римского права Белоусов и проф. естественной истории Соловьев. По закону взаимного притяжения профессора разделились, не скажу на две партии, а на два кружка. К одному принадлежали люди благородные, умные и сведущие, а к другому -— их большая или меньшая противоположность. Сперва эти кружки уживались кое-как между собою; но с того времени, когда Белоусов на окончательном экзамене воспитанников первого выпуска, не получив на свои вопросы по юридическим предметам удовлетворительных ответов ни от студентов, ни от профессора юридических наук Билевича, объявил во всеуслышание с запальчивостью и свойственною ему заносчивостью, в присутствии директора Орлая, что он находит недостаточными юридические познания окончивших курс юношей, долго таившаяся вражда между двумя кружками вспыхнула, и между ними началась открытая война. Некоторые из враждующих употребили не совсем рыцарское оружие для поражения своих противников: доносы и клевету.

(П. Г. Редкин. Биографический очерк К. В. Шапалинского. Гербель, 316. )

 

Этот рапорт Билевича имел роковое значение в истории гимназии. Рапортом этим положено было начало пресловутому делу о неблагонамеренном преподавании естественного права и вольнодумстве проф. Белоусова, а затем и некоторых других профессоров. Отсюда пошли расследования, взаимные обвинения профессоров, допросы воспитанников и, в заключение всего, удаление со службы профессоров Белоусова, Шапалинского, Ландражина, Зингера, а впоследствии еще и Андрущенко. От этой войны пауков в банке, тянувшейся более трех лет, уровень преподавания в гимназии пришёл полное расстройство, что и вызвало преобразование её в 1832 г. в физико-математический лицей

Собственно говоря, разбираться с этими доносами и смутой в гимназии был послан один из высших чиновников Министерства просвещения, член главного управления училищ, почетный членом Московского общества испытателей природы, действительный статский советник, барон Адеркас Эммануил Богданович.

 

»Более полугода продолжавшееся делопроизводство довело и наставников и учеников до такого возбуждения, до такого извращения их взаимных отношений, породив столь ненормальное состояние всего заведения, что необходимо было принять быстрые и решительные меры для прекращения зла» (Гербель Н.В. — составитель. Гимназия высших наук и лицей князя Безбородко. С-Петербург 1881 с. 95).

 

Конечно, Адеракс понимал, что дело о вольнодумстве высосано из пальца и никакого вольнодумства нет, есть только склока между двумя ведущими профессорами Билевичем и Белоусовым. Но это было время борьбы с масонством. Поэтому и было принято решение всех преподавателей-масонов — Н.В.Белоусова, Ф.И.Зингера, И.Я.Ландражина и исполняющего обязанности директора К.Б.Шапалинскогоуволить, а выпускников Кукольника, Филипченко и других лишить аттестатов об окончании гимназии, заменив их справками. Кукольник Н.В. вспоминал по этому поводу:

 

»Я тоже получил не аттестат, а просто свидетельство, с прописанием успехов в науках и поведении полными одобрительными балами. Но, несмотря на это, я лишился золотой медали, звания кандидата, 12 класса»...

 

Кстати, профессор Билевич не остался без возмездия. В физико-математическом лицее, в который была преобразована гимназия, ему не нашлось места ...

В отличие от уволенных преподавателей, лишение выпускных аттестатов не очень то и задело гимназистов. Кукольник без проблем стал преподавать словесность в гимназии при Виленском университете, в котором работали оба его брата...

Что касается МОКРИЦКОГО, то его репрессии по делу о вольнодумстве вообще не коснулись, так как он был любимчиком у ведущих преподавателей обеих враждующих лагерей. Впрочем Адеркас и не собирался уличать в чём-то племянника своего большого приятеля Василия Григоровича.

Мокрицкий после окончании гимназии хотел поступить на медицинский факультет Петербургского университета. Увы, то, что удалось старшему брату, не удалось ему. Мать постеснялась обратиться за помощью к Григоровичу, устроившему с помощью Плетнёва пансион (казённое содержание) студенту университета Александру Мокрицкому. Расчеты на то, что он сможет оплатить обучение и своё содержание за счёт портретирования именитых петербуржцев не оправдались. Портретировать он мог только таких же бедных, как и он, соучеников, прикативших покорять Петербург. Пришлось ему искать работу. Устроился с 1.04.1831 канцеляристом в Петербургский Департамент горных и соляных дел, затем с 11.02.1832 писарем в экспедицию ссудной казны Санкт-Петербургского Опекунского Совета. Он всё же отважился обратиться к Василию Ивановичу Григоровичу и тот в сентябре 1831 года зачислил его «сторонним учеником» своей Академии художеств.

 

Она для него действительно была своей — Президент Академии ОЛЕНИН (см.рисунок)  был его лучшим другом, ректор Мартос — тестем!

В те времена сторонний ученик академии, сдавший экзамены за академический курс, допускался наравне со штатными учениками к конкурсу на присвоение звания классного художника. Для этого надо было на конкурсе получить большую серебряную или любую золотую медаль за картину, выполненную по утвержденной теме. При этом конкурсант получал классный чин и личное дворянство. А получивший большую золотую медаль мог еще и участвовать в конкурсе на зарубежную пенсионерскую поездку. Получившему малую серебряную медаль присваивали звание внеклассного (свободного) художника, соответственно без присвоения классного чина и дворянства, но с правом поступать на государственную службу. Свободным художником можно было стать и не сдавая всех экзаменов, но обязательно получив какую-нибудь медаль за конкурсную работу.

 

В апреле 1832 Григорович сделал ему входной билет в Эрмитаж. Он стал самостоятельно копировать картины великих художников, сам нарисовал маслом картину «Галереи Эрмитажа». За этими занятиями его и заприметил «художник государя императора» прославленный живописец А.Г.Венецианов, кстати, друг Василия Григоровича. Венецианов взял на себя шефство над молодым художником. Вначале в приватном порядке, а затем договорившись с Григоровичем, взял Аполлона в свой класс.

 

Алексей Гаврилович ВЕНЕЦИАНОВ не вписывался в Художественную Академию всем, начиная с биографии. Его отцом был небогатый Нежинский купец Гавриил Юрьевич Фармаки-Венециано, продававший ягоды для варенья, а также ягодные кусты и луковицы тюльпанов. Отец видел своего старшего сына продолжателем рода и семейного дела. Увы, Алексей с ранних лет начал увлекаться живописью. О ранних годах художника рассказывает его племянник Н.П. Венецианов («Мои записки»).

 

Слева: А.Г. Венецианов. Автопортрет. 1811.

 

Мальчиком Алексей много рисовал с картин и делал портреты своих товарищей карандашом и кистью. Ему доставалось за это увлечение и от домашних, и особенно от учителей, которые за это его чуть не выгнали из пансиона. Однако в V классе он уже «смело завоевал свое любимое занятие и рисовал красками, да не водяными, а масляными, и не на бумаге, а на полотне». В 1791 году Гаврила Юрьевич Венецианов, смирившись с увлечением сына, подписался на готовящуюся к выходу в свет книгу «Любопытный художник и ремесленник». Далее в «Моих записках» говорится о занятиях Алексея у некоего живописца Пахомыча, у которого он учился навыкам изготовления подрамников, подготовке холстов и их грунтовке. Но уже на первом этапе обучения живописной технике мальчик проявил строптивость. Он рисовал на полотне прямо красками, без подготовительного рисунка, которого требовал учитель. Вероятно, до Пахомыча у Алексея Гавриловича был пример другого художника, работавшего пастелью. И не карандаш и масляная живопись, а пастель была первым материалом, в котором он начал работать. О несомненном таланте молодого живописца можно судить по первому известному его произведению — портрету матери А.Л. Венециановой (1801) (см.рис.). Общее образование Алексей получил в одном из московских пансионов.

 

По окончании пансионата он отправился служить в Чертежное управление. В 1802 Алексей поехал покорять столицу — Петербург. Первым делом напечатал объявление «о художнике списывающем предметы с натуры пастеллем в три часа. Живет у Каменного моста в Рижском кофейном доме». Однако без связей и знакомств объявление в газетах не принесло ему ни одного заказчика, и Алексей вернулся в Москву. Здесь он продолжал совершенствовать свое искусство портретиста и создал ряд удачных полотен.

 

В 1807 году Алексей вновь приезжает в Петербург и поступает на службу в канцелярию директора почт. Как вспоминает сам Венецианов: «В свободное время ходил в Эрмитаж и там изучал живопись». Здесь его и приметил земляк-малоросс БОРОВИКОВСКИЙ (см.рис.). Вскоре он сближается с «почтеннейшим и великим» Боровиковским и оказывается в числе близких учеников блестящего портретиста, «украшавшего Россию своими произведениями», живет у него в доме.

 

Сыну небогатого Миргородского казака Владимиру Лукичу Боровику, наследственному иконописцу, повезло. Его судьбу в корне изменили две аллегорические картины, выполненные для украшения кременчугского дворца, одного из «путевых дворцов», возводившихся на пути следования Екатерины II в Крым. Написал он их по заказу приятеля — поэта Василия Капниста, который, как предводитель дворянства Киевской губернии, составлял проекты «потемкинских деревень» для торжественных встреч Екатерины II. Картины очень понравились императрице. На одной из них был изображен Петр I в облике землепашца и Екатерина II, засевающая поле, а на другой — императрица в облике Минервы в окружении величайших мудрецов Древней Эллады...

................................................

 1    2    3    4    5    6    7    8    9    10    11

«Забытые имена». Сборник повестей и рассказов:
Сказ о Великом Русине. Нестор КукольникПервоцвет украинской поэзии. Виктор ЗабилаЧародей черных очей. Евгений ГребинкаЗабытый Тарас ШевченкоЗабытые авторы «Ще не вмерлы Украины...» — «Ученик гениев, учитель гениев». К 200-летию Аполлона Мокрицкого

Об авторе. Содержание раздела

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com