ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Владимир СИРОТЕНКО (ВЕРБИЦКИЙ)


Об авторе. Содержание раздела

УЧЕНИК ГЕНИЕВ, УЧИТЕЛЬ ГЕНИЕВ

к 200-летию АПОЛЛОНА МОКРИЦКОГО

 1    2    3    4    5    6    7    8    9    10    11

.............................................................................

А этого можно добиться довольно оригинальным путем, проделав опыт с помощью палки, веревки и аршина. Его ученик Василий ПЕРОВ, вспоминая, как С. К. Зарянко объяснял явление перспективы, писал: «Перспектива должна быть до крайности проста и сразу понятна каждому ученику, только тогда она и может достигать своего назначения, своей цели (...) Сколько бы ваши преподаватели ни чертили вам линий; горизонтальных, вертикальных и наклонных, прямых, дугообразных и ломаных; сколько они ни ставили бы букв от A до Z для обозначения этих линий; сколь бы ни разъясняли сокращение предметов, — вам все, сказанное учителем, быть может, покажется понятным только в классе; но на натуре, на практике вы не примените этой науки к делу до тех пор, пока не объяснит ее вам учитель, пока он не покажет вам законов перспективы простым, практическим, наглядным применением

 (...) «Теперь, господа, — обратился Сергей Константинович к ученикам, — приступим к опыту наглядной перспективы. Но прежде я должен объяснить вам по-своему: что такое точка зрения, отдаления и случайные точки.

 (...) Точка отдаления — вы сами, ваш глаз, ваш рост и та высота, на которой вы стоите; а точка зрения — точка, на которую вы смотрите. Другими словами, точка отдаления есть противоположность точке зрения, и между этими двумя точками лежит то пространство, которое вами видимо и которое отделяет вас от точки зрения. Теперь представьте себе, что ваш правый глаз есть точка отдаления. Чтобы отыскать математически верно точку зрения, нужно смерить расстояние от вашего правого глаза до пола, т. е. до той точки или плоскости пола, на которой вы стоите... Не угодно ли вам смерить», — обратился С. К. к другому ученику.

Ученик взял аршин и смерил. Оказалось, что от пола до глаза ученика К. было ровно 2 аршина и 3 вершка.

— «Теперь, — сказал Зарянко, — потрудитесь эту меру перенести на противоположную стену и назначить ее там мелом».

Ученик отмерил на противоположной стене 2 аршина 3 вершка и провел мелом черту. Зарянко похвалил его за понятливость.

— «Продолжаем далее... Смеряйте теперь расстояние от угла стены и до глаза г. К. Первой мерой мы нашли вертикальную линию, второй же отыщем горизонтальную».

Ученик начал мерить. Оказалось, что от угла комнаты и до правого глаза ученика К. было 4 аршина 5 вершков. Когда эта мера была перенесена на противоположную стену и так же обозначена мелом, то Сергей Константинович велел из этих двух точек начертить две линии: одну вертикальную, а другую горизонтальную. Линии были проведены, вследствие чего образовался крест. Точка пересечения двух линий оказалась точкою зрения. Чтобы вполне убедиться, что это математически верно, Зарянко заставил третьего ученика перемерить, и меры были тождественны, т. е. точка на противоположной стене приходилась как раз против глаза ученика К. Тогда Зарянко велел в найденную точку вколотить гвоздь. К гвоздю привязана была одним концом длинная веревка; другой же конец ее был подан ученику К. Затем Зарянко велел К. держать веревку в руке, которую и водить, не ворочая головы, по всем направлениям, по всем линиям комнаты, как-то: по линиям карнизов, пола, столов и окон. Действительно, все линии комнаты были тождественны с линией веревки. Наконец, все ученики проделали то же самое и на опыте убедились и ясно поняли, что линии всех предметов, параллельных стенам, приходились на линию веревки, т. е. имели одну точку схода, которая и была точкой зрения; а противоположная точка, т. е. сам ученик, водивший веревку, — точкой отдаления».

 

Я так много зацитировал Перова, потому что точно так нам преподавал рисование в школе учитель Саранчов больше чем через 100 лет. То есть Зарянко опередил своё время на целое столетие. Ясно, что это не могли воспринять его коллеги — преподаватели, убеждённые сторонники классицизма — М.Рамазанов, Ф.Завьялов, Е.Васильев и Аполлон Мокрицкий. Ясно, что его методика вызвала резкое сопротивление у остальных профессоров. Для Мокрицкого эта война обернулось трагедией. Раньше он с радостью шёл преподавать в училище. А теперь...

 

Методику преподавания Зарянко строил на научно-теоретическом обосновании рисунка. Перспектива выдвигается на первое место.

«Перспектива, т. е. сокращение линий, по моему мнению, должна быть объяснена ранее, чем ученик начнет изучать рисунок, так как только с помощью перспективы можно рисовать сознательно и ясно понимать, что делаешь или почему так, а не иначе делаешь. Бессознательное же рисование, практикующееся до настоящего времени, ведет к тому, что ученик, проучившись 10 лет специально рисованию, в конце концов не умеет нарисовать в ракурсе, или в сокращении ухо, а тем более руку или ногу».

Однако метод раскрытия научных положений перспективы у Зарянко был своеобразным. Он считал, что тот метод, которым пользуется большинство преподавателей, малоэффективен, так как не дает возможности ученику усвоить все тонкости перспективы. Нужно все объяснение до крайности упростить и сделать наглядным, как на этом его портрете гр.Толстого.

 

Они ведь с Зарянко преподавали один и тот же предмет одним и тем же ученикам. Месяц один, затем месяц другой. Месяц Мокрицкий рассказывает, как нужно искать суть формы, находить её внутренний светлый смысл. И именно это светлое отображать в картине. А затем приходит Зарянко и говорит, что всё это чушь. Нечего делать из ведьмы девицу-красавицу. Главное правда. Нужно рисовать форму такой, какой она есть, ничего не выдумывая, ничего не добавляя. Но его портреты пользовались бешеным успехом. Ему царь поручал портреты своих наследников (см.рис. Великого князя Александра Александровича). Он и в патриархальной Москве имел сотни заказов. Ведь каждому дворянину, каждому богатому купцу хотелось, чтобы его портрет или портрет члена его семьи написал Художник, портретировавший самого царя и членов его семьи! Ведь тогда об этом будет шуметь весь высший свет, вся Москва!

 

Но если в училище за портретированием все шли к Зорянко, то к Мокрицкому теперь никто не шёл. Конечно, он рисовал и пейзажи, и портреты. Но такова уж судьба даже прекрасных художников, не изменившаяся и в наше время. Для них тяжелее всего не написать картину, а продать её. Ведь и тогда и сейчас главное не сама картина, а имя её автора. У Зорянко тогда было имя, а от у Мокрицкого его уже не было. Затмил его Зорянко. Да, собственно говоря, занятия не оставляли ему времени на живопись. Ведь кроме уроков в училище, Мокрицкий вёл курс рисования в Константиновском межевом институте и во второй московской гимназии. На его лекции по курсу «теории изящного», которые он читал в своём училище живописи и ваяния, а также в Строгановском училище, сбегались толпы вольнослушателей. Ведь он не просто цитировал Гегеля, Озерса, Винкельмана, Лессинга и Гете, а выстроил стройную теорию эстетики, созвучную современным взглядам. Каждый, кто преподавал, знает, что к каждой лекции нужно готовиться. Так что выбирая между лекциями и живопьсью, Аполлон вынужден был выбрать лекции. Ведь у него уже росли сыновья— Владимир и Александр, которых нужно было кормить, одевать, учить...

 

Для души только рисует своих сыновей Владимира и Александра, да портрет Александры Васильевны Киреевой (см.рис.), в салоне которой собирались любезные его сердцу славянофилы. Конечно, он рисует и семейство Аскаковых, и семейство Киреевских и других знаменитых славянофилов.

 

В марте 1859 нашёл его вернувшийся из ссылки Тарас Шевченко. Он записал в дневнике:

«Расставшись с милою, очаровательною землячкой, заехали мы в школу живописи, к моему старому приятелю А. Н. Мокрицкому. Старый приятель не узнал меня. Немудрено, мы с ним с 1842 года не видались».

Сказать по правде, Аполлон не только не узнал старого друга. Он пришёл в ужас, когда увидел в кого превратился его когда-то симпатичный, коренастый приятель, выглядевший всегда младше своих лет. Теперь перед ним стоял лысый и пузатый старик с обвисшими, какими-то пятнистыми щеками. Только пронизывающий взгляд остался от прежнего Тараса. Что же, Тарас на следующий день заехал к нему «на рюмку чая». Поговорили, вспомнили молодость, Брюллова, соучеников. Но не было уже той душевной теплоты, того бессловесного взаимопонимания, которое было в той далёкой Петербургской молодости. Ну не мог теперь Аполлон видеть в этом старом деде того душа-нараспашку Тараса из юности. Впрочем не только Аполлон убрал из своего сердца побратима юности.

 

     

 

Тогда же Тарас встретился с когда-то влюбленной в него до безумия княжной Репниной. Она была старше его почти на десятилетие. Она не боялась писать ему в ссылку. Преданно ждала, когда он вернётся. И вот, наконец они встретились. Она — молодая и красивая, ставшая даже лучше, чем на рисунке Глафиры Псёл (слева) и он, утративший в радиоактивном Кос-Арале всю свою привлекательность, плешивый, с неуклюжей фигурой, отвисшими щеками и усами в крошках... Им даже говорить было не о чём. Всё, что с ним было в ссылке, она знала и помнила по его письмам. Позже, уже в 1885 году, Репнина вспоминая о б этой встрече, говорила, что подробности их отношений «не спрятались в памяти», но общее впечатление о прошлом было грустным. Оба старались «попасть в прошлый тон», но десятилетняя ссылка вырыла между ними пропасть. Княжне показалось тогда, что «Шевченко уже целиком угас». Шевченко записал: «Она счастливо переменилась, потолстела и как-будто помолодела. И ударилась в ханжество, чего я прежде не замечал...»

Тарас укатил в Петербург и Аполлон сразу же забыл о нём. Нет, они ещё не раз встречались, когда Аполлон по делам ездил в Петербург и в 1859, и в 1860. Но встречались не как побратимы, а как обычные знакомые. Даже к его братьям Ивану и Петру Таволга-Мокрицким Тарас испытывал более тёплые чувства, чем к Аполлону.

 

Февраль 1861 свалился на Аполлона двумя новостями. Царь отменил крепостное право и теперь не имевший ни одного крепостного Аполлон сравнивался с коллегой, художником Лукашевичем, Братом того Лукашевича, что хвастался когда-то Шевченко, что имеет три сотни крепостных, таких же, как Тарас... А 26 февраля в училище пришла телеграмма о том, что после измены любимой сгорел в горячке Тарас. Узнав об этом, Аполлон подал заявление дирекции училища на отпуск без содержания. Башилов болел, так что он оставил заявление в канцелярии и, не ожидая разрешения, помчался в Петербург. К сожалению, он не успел к похоронам. Тараса похоронили без него. Вместо него речь после отпевания произнес его брат, поэт Пётр Николаевич Таволга-Мокрицкий. Аполлон отметил вместе с петербургскими друзьями Тараса поминки на 9 день, на которых было принято решение о переносе гроба с телом Тараса на Украину. Этим процессом должны были управлять Аполлон Мокрицкий и Александр Лазаревский.

После этого Аполлон вернулся в Москву. Увы, за отлучку без разрешения, Зарянко, исполняющий обязанности главного инспектора училища на время болезни Михаила Башилова, уволил его с должности преподавателя в этюдном классе. Вернувшийся вскоре Михаил Башилов уже ничем не мог помочь. Всё было на законных основаниях. Отстранён от должности за длительное отсутствие без разрешения и за нарушение правил выезда в другие города.

 

Почему-то существует мнение, что Зарянко уволил Аполлона не за тот выезд на похороны Тараса, а за принципиальные расхождения в вопросах преподавания живописи. Я очень сомневаюсь в этой официальной версии. Ведь и как портретист, и как преподаватель, Зарянко был на голову выше Мокрицкого, к тому же пользовался благосклонностью царской семьи. Ведь его портретам было присуще сочетание иллюзорной выписанности и салонной нарядности. Заботливо уложенные складки одежды и старательно изображённые аксессуары, точное физическое сходство с оригиналом и выразительность лиц с приятной улыбкой создавали повышенный спрос на его работы. Впрочем сами посмотрите на потрет его дочери, выполненный им незадолго до смерти в 1870. Она как бы живая.

Так что не расхождение в теории и практике живописи были причиной репрессий, а давняя вражда. Ещё с времён учёбы у Венецианова, когда Зарянко обзывал Аполлона бездарным заикой, а тот его циклопом. А затем Аполлона взял к себе Карл Брюллов, а Зарянко не попал в его любимчики.  И когда через годы представилась возможность отомстить, Зарянко воспользовался ею.. Мало того, оставшись без работы, Мокрицкий обязан был бы освободить и квартиру. То есть, ради принципа выброшен земляком в пропасть нищеты.

К счастью, вернулся на службу после болезни Башилов и помешал этому. Он назначил Аполлона смотрителем классов и преподавателем рисования в классе «нтичных фигур. Так что остался Мокрицкий со служебной квартирой.

 

Вот только от поручения руководить переносом гроба с телом Шевченко из Петербурга в Малороссию пришлось отказаться. Тогда его уже точно ждало бы увольнение и из училища, и из Строгановки, и из гимназии. Конечно, нынешние доляровые патриоты могут упрекнуть его за это в трусости. Ведь не побоялся же робкий Иван Сошенко участвовать в той поездке с гробом Шевченко. Не побоялся и Чалый, хотя оба они не были в юности такими близкими с Шевченко, как Аполлон.

Не нынешним осуждать его за это. Достаточно уже, что его в роли друга-благодетеля Тараса заменил Иван Сошенко.

 

     

 

Аполлон пережил Тараса на 9 лет. Умер от пневмонии 26 февраля 1870. До последнего дня преподавал. «Чтобы быть высоким художником... — писал Перов в очерке «Наши учителя», — нужно изучать жизнь, нужно воспитать ум и сердце... чтобы ни один предмет не пронесся мимо вас, не отразившись в вас, как в чистом и правильном зеркале. Художник должен быть поэт, мечтатель, а самое главное — неусыпный труженик». Именно таким тружеником и был Аполлон Мокрицкий. А для того, чтобы опровергнуть уничижительные строки об Аполлоне, как художнике, сравните написанный им портрет жены с этой же картиной Мокрицкого, воссозданной в 2009 Екатериной Рождественской, с Тиной Кароль в роли жены. Тот же фон, та же одежда, то же лицо. Но на картине — душа, а на фотографии её нет...

 

Аполлон Мокрицкий оставил после себя картины, большая часть которых затерялась в частных коллекциях. Оставил учеников, ставших славой отечественной живописи — своего друга, гения русского леса Ивана ШИШКИНА, гениального автора «Детей, бегущих от дождя» Константина МАКОВСКОГО, автора «мальчика —коробейника» и «В 1812 году» Иллариона ПРЯНИШНИКОВА, и, конечно, автора «Тройки» и «Трёх охотников» Василия ПЕРОВА.

Он был учеником гениев, другом гения и учителем гениев. А главное, был Человеком!

 

К.т.н.Владимир Сиротенко (Вербицкий)

 1    2    3    4    5    6    7    8    9    10    11

«Забытые имена». Сборник повестей и рассказов:
Сказ о Великом Русине. Нестор Кукольник Первоцвет украинской поэзии. Виктор Забила Чародей черных очей. Евгений ГребинкаЗабытый Тарас ШевченкоЗабытые авторы «Ще не вмерлы Украины...» — «Ученик гениев, учитель гениев». К 200-летию Аполлона Мокрицкого

Другие рассказы о Тарасе Шевченко и его окружении

Отрывки из Е-книги «Незнакомый Тарас Шевченко»

Рассказы из цикла «Присяга роду»

ПублицистикаСказки

Об авторе. Содержание раздела

свадьба необычные подарки

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com