|
ЗАБЫТЫЕ ИМЕНА
1 2
3 4
5 6
7 8
9 10
11 12
13
14
СКАЗ О ВЕЛИКОМ РУСИНЕ
......................................................................
Через пару дней Н. А. Полевой в
сопровождении жандармского унтер-офицера был доставлен в Петербург, где
Бенкендорф вопрошал: «Что его заставило и чем он руководствовался в своём отзыве
на патриотическую драму Кукольника, как он мог высказать мнение, противоположное
всеобщему?» { Полевой, Записки СПб., 1888, с. 338.} Ему не удалось оправдаться,
и «Московский телеграф» был запрещен, как враждебный обществу. Это дало повод
для остроумной эпиграммы, которая тут же облетела всю Россию:
«Рука всевышнего три чуда
совершила:
Отечество спасла, поэту ход дала и
Полевого придушила.»
Подарок царя вызывал свирепую
зависть у рупора российского самодержавия Виссариона Белинского. Нестор стал для
него врагом. Но за Белинским стояло «демократическое» общество России, которое
придерживалось его принципа «Кто не с нами, тот против нас!». Вот и отбросили
они либерала Кукольника во враждебный его душе консервативный лагерь. Самое
смешное, что на щит они подняли его лучшего друга, редактора библиотеки для
чтения Осипа Сеньковского. Николай Маркевич даже написал в то время:
«Исчезли Пушкин, Карамзин,
Жуковский — прежний исполин.
Брамбеус царствует один».
Горько было Нестору, что
единомышленники перестали воспринимать его. Он начинает искать утеху в
шампанском и водке. Именно тогда он сымпровизировал:
«Дача Безбородко —
Скверная земля!
Ни вина, ни водки
Здесь достать нельзя!»
Но он всё же любимец царя и народа.
Вокруг него всегда почитатели. Достоевский напишет о тех временах: «Этот
человек, двадцать лет нам пророчествовавший, наш проповедник, наставник, наш
патриарх, Кукольник, так высоко и величественно державший себя над всеми нами,
пред которым мы так от души преклонялись, считая за честь...»
Успех сопровождал Нестора на
протяжении всего петербургского периода (1832-1847). С 1832 года он служит.
Вначале в канцелярии министерства финансов, затем столоначальником во II
отделении императорской канцелярии (1834-1836) и, наконец, переводчиком в
капитуле орденов (1837-1839). Литературные гонорары его возросли настолько, что
с июня 1839 года он отказывается от чиновничьей службы.
Во второй половине 30-х годов
Нестор был ведущим сотрудником первого в России коммерческого многотиражного
журнала «Библиотека для чтения», что было в высшей степени престижно для
литератора. Без пьес Кукольника нельзя представить себе тогдашний театр. С 1836
по 1838 год он издает «Художественную газету», в которой почти все статьи
написаны им самим: о музыке, живописи, поэзии и прозе, об архитектуре, театре,
гравировке и медальонном искусстве, резьбе по дереву и так далее. Позже он будет
выпускать журналы «Дагерротип» и «Иллюстрация»...
Зимой 1837-1838 года петербургская
квартира братьев Кукольников становится местом многолюдных собраний литераторов,
журналистов, художников и актеров. Густая толпа гостей, посещавшая «среды»
Кукольников, была пестрой и непостоянной по составу. Нестор был обожаем
благодаря тесной дружбе с Михаилом Глинкой и Карлом Брюлловым. Вокруг этой
троицы, в глазах современников представлявшей союз трех муз (живопись, музыка и
поэзия), сгруппировался кружок, называвший себя «братством». Братчики проводили
время в беседах и пирушках, пели, играли на фортепиано, шутили, читали стихи.
Непременным атрибутом этих «сред» были столы, заставленные знаменитыми горилками
и настойками, доставленными от Виктора Забилы. Но, несмотря на пропитавший его
насквозь горилочный запах, этот «безыдейный» кружок был первым, объединившим
представителей разных видов искусств. Кукольник не только был музыкально одарен
и прекрасно разбирался в живописи — он первым отметил талант гениального
Айвазовского. Но, вообще-то, он своими статьями больше всего рекламировал Глинку
и Брюллова. Он вникал в мельчайшие детали творческой работы Глинки. Принимал
участие в создании либретто обеих его опер (ему принадлежит сцена Вани в «Иване
Сусанине»). В 1840 году Глинка закончил цикл романсов под названием «Прощания с
Петербургом» на стихи Кукольника, В том же году композитор написал музыку для
его драмы «Князь Холмский».
К сожалению, Пушкин и писатели из
его окружения сторонились компании Нестора. Из-за этого Кукольник начал
подозревать Пушкина в зависти и критиканстве. Услышав о гибели поэта, он записал
в своем дневнике: «Пушкин умер... он был злейший мой враг: сколько обид, сколько
незаслуженных оскорблений он мне нанес, и за что? Я никогда не подал ему ни
малейшего повода. Я, напротив, избегал его, как избегал вообще аристократии; а
он непрестанно меня преследовал. Я всегда почитал в нём высокое дарование,
поэтический гений, хотя находил его ученость слишком поверхностною,
аристократическою, но в сию минуту забываю всё...»
Монархизм Кукольника тесно
переплетался с демократизмом. Рисуя образы правителей земли Русской, особенно
Петра I, Кукольник показывал их близость к простым людям. Царь доверяет им
важные государственные дела, щедро награждает за верную службу, заботится о них.
Кукольник охотно показывал ловкость, смелость и талантливость людей из народа,
их преданность царю. У автора «Руки всевышнего» патриотизм российского человека
показан образом простого прасола Минина, который сумел заразить своей энергией и
верой в Великую Русь князя Пожарского... Кукольник стал апологетом Николая I. Но
славословия поэта относятся только к персоне Царя, а не к системе сословной
иерархии — основе самодержавия. Мало того, Кукольник любил выставлять в
уродливом виде богатых аристократов. В рассказе «Сержант Иван Иванович Иванов,
или Все заодно» (1841) он с любовью изобразил дворового человека и сатирически —
его жестокого, разнузданного пана. За этот рассказ ему сделал нагоняй сам
Николай I.
Конец 30-х. На всех литературных
вечеринках царит романтический триумвират — Карл Брюллов, Михаил Глинка и Нестор
Кукольник. А вскоре к этой мушкетёрской троице присоединяется «Д’Артаньян» —
побратим Кукольника по Вильно, Тарас Шевченко. Летом 1839 года четырёх
мушкетёров постигла беда. Весной в Петербург приехал Рижский бургомистр Тимм.
Привез с собой дочь — красавицу, любимицу великого Шуберта. И нужно же было
Карлу Брюллову влюбиться в неё. Нестор Кукольник и сам в это время был влюблен в
дочку отставного капитана 1 ранга Катеньку Фан-дер-Флит. Брюллов обручился с
Эмилией Тимм. Уже была назначена дата свадьбы. И тут невеста открыла ему
страшную тайну. Она потеряла невинность, а её любовник — собственный отец.
Ошарашенный Карл рассказал о беде побратимам. Те советовали отменить свадьбу.
Увы, Карл не привык слушать чьи-либо советы. Он решил простить и поверить Эмилии.
Лишь согласился на предложение Нестора провести предсвадебный «мальчишник» в
знаменитейшем борделе Петербурга. Тот мальчишник вышел им всем боком. Когда
через два месяца молодая жена убежала от Брюллова к отцу, она везде заявляла,
что поводом явилась будто бы французская болезнь, которую Брюллов с побратимами
подцепили в том борделе. Из-за слухов Нестор всё тянул и тянул с предложением
руки и сердца любимой Екатерине. Дотянул до того, что его обошёл знаменитый
контр-адмирал Лазарев, который попросил у родителей её руки. Отец послал ко всем
чертям обесславленного любовника дочери и с радостью выдал её за героя
Наваринского сражения. В ответ Нестор грустно написал:
«Но едкий света блеск, но шум его
забав,
Но лесть бездушных душ, притворство
и бесстрастье
Обезобразили естественный твой
нрав,
Зато ты обрела своё земное счастье.
Так будь же счастлива!»
В эти годы Нестор поддерживает
Шевченко, и с помощью его нежинского однокашника Петра Мартоса. Тарас становится
Кобзарем. Увы, как раз в это время и начинается травля Кукольника всеми
литераторами, начиная от «натуралов» Некрасова и Панаева и заканчивая
Тургеневым. Дело в том, что Кукольник был греко-католиком, а с 1839 года на
территории Российской империи униатство было запрещено. Конечно, Нестор мог, как
брат Павел, перешедший в 1831 году в православие, также отказаться от своей
веры. Но для него это означало признать то, что его родители, оба греко-католики,
были не венчаны. Вместо отказа от веры он отказался от службы...
С 1840 года Нестор начинает
собирать «анекдоты», высмеивающие власть, показывающие административную
глупость, пронизывающую её сверху донизу. Вот, например, одна из записей,
актуальная тогда и актуальная ныне: «Кто же решится на какое-нибудь предприятие,
когда не видит ни в чем прочного ручательства, когда знает, что не сегодня, так
завтра по распоряжению правительства его законно ограбят и пустят по миру».
Несмотря ни на что, с начала 40-х
годов творческая плодовитость Кукольника приобретает невиданные размеры.
Белинский вынужден написать: «Г. Кукольник один пишет в год больше, чем все
литераторы наши, вместе взятые». Пишет он, в основном, прозу. (Поэзия ушла
вместе с Катенькой} За период с 1840 по 1846 год он написал и напечатал
несколько десятков рассказов, повестей и семь толстых романов: («Эвелина де
Вальероль», «Альф и Альдона», «Дурочка Лиза», «Историческая красавица», «Два
Ивана, два Степаныча, два Костылькова», «Три периода», «Барон Фанфарон и маркиз
Петиметр»)... При этом Нестор в 1841 году редактировал «Российский вестник», а в
1845 — 1846 годах — еженедельник «Иллюстрация». Кстати, как Вам нравится его с
Глинкой песенка из «Князя Холмского»(1840):
Ходит ветер у ворот, —
У ворот красотки ждет.
Не дождешься, ветер мой,
Ты красотки молодой.
Ай люли, ай люли,
Ты красотки молодой!
С парнем бегает, горит,
Парню шепчет, говорит:
«Догони меня, дружок,
Нареченный муженек!»
Ай люли, ай люли,
Нареченный муженек!
Ой ты, парень удалой,
Не гоняйся за женой!
Ветер дунул и затих, —
Без невесты стал жених.
Ай люли, ай люли,
Без невесты стал жених!
Ветер дунул, и Авдей
Полюбился больше ей...
Стоит дунуть в третий раз —
И полюбится Тарас!
Ай люли, ай люли,
И полюбится Тарас!
Видно, позавидовав Тарасу, который
блаженствует в объятьях Марии — Амалии Европеус, Нестор, как истинный романтик,
женится на юной Амалии-Софии фон Фризен, только что попавшей в тот знаменитый
бордель, из-за которого у них четверых было столько неприятностей. Собственно
говоря, Нестор был её первым клиентом. А в бордель её привела неудачная любовная
история с блестящим аристократом, приятелем Пушкина — Фёдором Соллогубом.
Нестор, как и Карл, и Глинка, и Тарас, не привык прислушиваться к окружающим.
Как ни отговаривали его друзья, сколько ни твердили, что нет смысла брать в жены
женщину, которая не сможет иметь детей, но в 1843 году он женился. Даже с
Шевченко, который отказался признать Амалию, предпочёл расстаться. По просьбе
юной жены он возвращается на службу и становится чиновником для особых поручений
у военного министра.
Где-то в 1844 году приехавший в
Петербург наместник Польши фельдмаршал Паскевич поделился со старинным другом —
военным министром, графом Чернышевым, тревогою из-за вновь начинающегося
брожения в польском обществе. Причем брожением этим охвачен не народ, а только
шляхта. Они вместе думают над тем, как оторвать шляхту от народа. Например, в
Малороссии Бибиков все церковно-приходские школы перевёл на русский. Теперь там
шляхта и народ разговаривают на разных языках. В Польше пока только закрыли
Варшавский и Виленский университеты, сократили количество польских гимназий.
Религию сменить побоялись, поэтому в церковных школах обучают по-польски. Шляхта
(паны) всё ещё пользуются у крестьян безусловным авторитетом. Подумали-подумали
и решили ограничить власть шляхты над крестьянами. Чернышев приказал Кукольнику
принять участие в разработке «Закона об инвентарях».
Уже в 1846 году Нестор представил
свой проект. Главная идея документа, содержащего 65 статей, заключалась в
законодательном оформлении «образцовой барщины», которое раз и навсегда
регламентировало бы отношения между панами и крепостными, зафиксировав в
мельчайших деталях нерушимое патерналистское общество. Крепостное право им
определялось как контракт, по которому: «в соответствии с законом крепостной
должен бесплатно выполнять определенный объем работ для помещика за
предоставленную ему землю. По согласию или по просьбе общины, помещик может
увеличить или уменьшить предоставленный крепостному надел земли. Размер надела
зависит от численности крестьян, но должен отвечать возможностям крепостной
семьи... Не должно быть незасеянных нив. Крепостные делятся на четыре категории:
1. Тяглый — владелец телеги с
упряжью.
2. Полутяглый — владелец телеги на
двоих.
3.Огородник.
4.Бобыль — батрак.
Крепостные должны отрабатывать два
дня в неделю и один день барщины для женщин. Пригодными для барщины, за
исключением калек, считаются мужчины с 17 до 55 и женщины с 16 до 50 лет. Для
отработки барщины с запрягом (тягловая категория) нужно иметь два коня или два
вола и необходимый инвентарь. Женскую барщину должна отрабатывать одна женщина
от семьи. Крестьяне, которые хотели бы иметь больший участок земли, должны
договориться с помещиком об отработке большей барщины. Вся предоставленная
крепостному земля должна составлять едино-целый участок, что и записывается в
инвентарных книгах. После смерти крепостного его надел может быть передан
другому, но дом и огород остаются его семье».
В детальном описании работ в поле,
в лесу, на приусадебном участке — всё было предусмотрено до мельчайших
подробностей. Барщину нельзя было переносить с одной недели на другую,
запрещалось работать по праздникам и воскресным дням. Если пану положенных дней
барщины было мало, он мог нанять своих крепостных за отдельную плату — по 7,5 —
15 копеек серебром (наши 150-300 рублей) в день, в зависимости от характера
работы. Кроме этого, крепостные каждое лето должны были бесплатно отработать на
пана 12 дней.
Как видите, Кукольник предусмотрел
для крепостных жизнь, которая мало отличалась от жизни украинского колхозника и
вызывает зависть нынешних разорённых крестьян. Как ни странно, но 26 мая 1847
года указ о начале инвентаризации был подписан царем. Правда, из-за волнений в
1848 году он как-то тихо заглох...
Тогда же Кукольник разработал
проект создания буферного (между Польшей и Россией) государства — Великого
Княжества Литовского, которое должно было охватить те земли, где когда-то было
княжество Великой Литвы-Руси.
В этом году было разгромлено
Кирилло-Мефодиевское братство и по его делу арестован Тарас Шевченко. Нестор
воспользовался своим проектом создания Великого Княжества Литовского, чтобы
испросить аудиенцию у царя. Царь принял его, выслушал и милостиво сказал, что
можно подумать над этой идеей, хотя он и не видит от неё пользы. К тому же, ему
больше бы понравилось воссоздание Киевской Руси, но это невозможно, так как она
занимала земли от Чёрного да Карского морей. Когда Нестор завел разговор о
Шевченко, царь вспылил и свистящим шепотом спросил Нестора, читал ли он
стихотворение Шевченко о царице, видел ли он те срамные рисунки, которые были на
страницах, посвященных ей? Кукольник вышел от царя ни живой, ни мертвый. Он
знал, что Тарас ненавидит царицу, считая её виновницей смерти Константина
Павловича. Не раз видел те срамные рисунки. Ведь не только Тарас, но и сам
Брюллов рисовал их по заказу престолонаследника. Но Николай I всё подал так, что
Тарас выглядел неблагодарным хамом. После этой аудиенции Кукольник вычеркнул его
из своего сердца, из круга побратимов и даже из круга знакомых...
Аудиенция у царя закончилась тем,
что Нестора, «чтобы не было времени дурака валять», на целых 10 лет загрузили
работой, связанной со сплошными инспекционными командировками по южным губерниям
России. Он объездил всю европейскую часть России — Москва, Воронеж, Шахты,
Ростов, Ставрополь, Тифлис, Владикавказ, Мариуполь, Бердянск, Мелитополь,
Самара, Житомир, Феодосия, Астрахань, Одесса, Ростов-на-Дону, Керчь, Тамань,
Темрюк, Екатеринодар, Саратов, Кишинев, Новочеркасск, Севастополь, Таганрог,
Елизаветоград. И во всех этих городах он бывал не раз и не два. Так что знал их
досконально. Ездил он, как эксперт по обеспечению армии продовольствием и
фуражом. В 1848 году из-за неудачной попытки Карла Брюллова привлечь его в
масоны, он навсегда расстался и со вторым своим побратимом. Единственным
другом-побратимом остался Михаил Глинка...
В том же 1848 году Кукольник смог
расквитаться со своими критиканами из «натуральной школы». Случилось это так: В
августе 1846-го Салтыков получил место помощника секретаря канцелярии военного
министра. Свободного времени было много, вот он и начал писать рецензии на новые
книги в отделе библиографической хроники «Отечественных записок». До 1846 года
отделом заведовал Белинский, потом Валерьян Майков, а после его смерти дело
велось коллективно. В марте 1848 года появилась в «Отечественных записках»
повесть Салтыкова «Запутанное дело». Как раз перед этим разразилась Французская
февральская революция, начались мартовские волнения в Германии. Основная линия
повести — сочувствие бедным и униженным. В повести просматривалось влияние Ж.
Санд и других французских писателей, проповедовавших свободу и социалистические
учения, из-за которых и начался революционный подъём в Европе. На обе его
повести было обращено «особенное внимание». Салтыков пишет: «В марте-месяце я
написал повесть («Запутанное дело»), а в мае уже был зачислен в штат вятского
губернского правления». А дело происходило так: Цитирую к.ю.н. В. Д. Гольдинера:
«В 1847 и 1848 гг. Салтыков
печатает в «Отечественных записках» повести «Противоречия» и «Запутанное дело».
В этих повестях (особенно во второй) отчетливо проявились демократические
взгляды и революционные настроения... сознание необходимости найти в окружающей
действительности силы, способные изменить существующий общественный строй...
Цензура, разрешившая опубликование «Запутанного дела», не поняла её
политического смысла. Но повесть привлекла внимание высшего органа политического
надзора николаевской монархии. Излагая содержание и комментируя наиболее острые
места повести, Гедеонов заключал: «... вся повесть написана в самом
разрушительном духе». Записка была переслана III отделением в «высочайше
учрежденный» сразу же после Французской февральской революции тайный комитет по
проверке деятельности цензуры периодических изданий. Повесть Салтыкова была
внесена в список материалов, свидетельствующих о «вредном направлении»
«Отечественных записок». Царь, утвердивший заключение комитета, спустя две
недели, во время доклада военного министра кн. Чернышева, указал последнему, что
в его канцелярии служит чиновник, напечатавший сочинение, «в котором оказалось
вредное направление и стремление к распространению революционных идей, потрясших
всю Западную Европу». Разгневанный министр приказал арестовать Салтыкова и
создать следственную комиссию по его делу».
Как литератор, любимец самого царя,
Кукольник был назначен докладчиком от этой комиссии. Нестор разложил перед собой
папки с вырезками статей о его творчестве всех этих «натуралов» из школы
Белинского. Так же смачно, в таком же точно стиле разгромил художественную
ценность повестей Салтыкова. Заявил, что тот настолько увлёкся натурализмом, что
не заметил, как перешёл дозволенную черту и влез в область социалистических
идей, которые могут повредить обществу. Но это всё объясняется молодой дуростью,
поэтому к автору следует отнестись со снисхождением, а не делать из него
мученика суровой карой. Чернышев переслал этот доклад Императору Николаю I.
Тогда как раз было раскрыто «дело Петрашевцев» и Салтыков мог бы загреметь по
полной, как его приятель Фёдор Достоевский. Но благодаря такой докладной
(цитирую Гольдинера), — «По представленному Чернышевым докладу «государь
император, снисходя к молодости Салтыкова, высочайше повелеть соизволил уволить
его от службы по канцелярии Военного министерства и немедленно отправить его на
служение тем же чином в Вятку, передав особому надзору тамошнего начальника
губернии с тем, чтобы губернатор о направлении его образа мыслей и поведении
постоянно доносил государю императору».
За ту уничижительную оценку его
творчества Салтыков-Щедрин со временем отомстил Кукольнику, распространив
его высказывание того — «Если император назначит меня акушером — буду принимать
роды!»...
Из-за сплошных командировок у
Нестора не оставалось времени на литературу. Если раньше он за год писал
несколько романов и сотню рассказов, то за это десятилетие он смог написать лишь
с десяток рассказов, повестей и пьес. («Ермил Иванович Костров», «Денщик»,
Маркитантка», «Морской праздник в Севастополе», «Азовское сидение. Историческое
сказание в лицах»), роман «Тонин, или Ревель при Петре Великом». Правда,
командировочные — неплохие деньги. Они дают ему возможность в 1851-1853 гг.
издать 10-томное собрание своих сочинений.
11(23) июня 1852 года на чужбине,
в курортном местечке Манциане, умер Карл Брюллов. Его ученик Николай Рамазанов
пишет: «Незадолго до смерти, в апреле-мае 1852 года, художник сделал большой
рисунок — «Диана на крыльях Ночи». Ночь — красивая женщина с лирой в руке —
летит над Римом. Погружаясь в сон, на её крыльях покоится богиня Диана. Внизу —
подернутое сумраком римское протестантское кладбище Тестаччо, рядом с пирамидой
Кая Цестия. Здесь Брюллов поставил точку — отметил место, где хотел бы быть
погребённым». Ученики выполнили его завещание. Перевезли тело в Рим и похоронили
там, где он указал. Он покоится рядом с великими поэтами-романтиками Шелли и
Китсом, Увы, в России никто не заметил его смерти. Такое впечатление, что
оставил он здесь не друзей, а одних завистников. Кукольник записал в дневнике:
«Я знаю моих русских патриотов, я помню, как равнодушно потеряли они Брюллова,
так что кроме газет никто и не заметил, что умер Карл Великий в живописи.
Никакого публичного изъявления, соболезнования»...
В 1853 году царь, неожиданно для
всех и себя самого приказав занять Дунайские княжества, начал войну с Турцией,
превратившуюся в войну с Францией, Великобританией и присоединившейся к ним
Австрией. Крымская война застаёт Нестора Васильевича в Новочеркасске. Ему
поручено заниматься снабжением действующей армии. В своем дневнике он
записывает: «Я отправился считать кули с мукой и смотреть, только смотреть,
искусно ли плутуют и мошенничают люди? Насмотрелся!.. Я верил русскому
патриотизму от души, я восхищался этим великолепным маскарадом, не зная, что он
из моды, машинально. Лепечут холодные губы, а на сердце идет ругня...» ......................................................................
1 2
3 4
5 6
7 8
9 10
11 12
13
14
|
