ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Владимир СИРОТЕНКО (ВЕРБИЦКИЙ)


ПОЭТ РАССТРЕЛЯННОГО ВОЗРОЖДЕНИЯ
(Марко Вороной)

 1    2    3

Марк с матерью и дядей Фёдором Вербицким

 

С приездом отца дела у Марка пошли на лад. Хоть он и раньше печатался, После первых стихов в «Пролетарской правде»: «Лягає тінню довгий вечір (1923), в1924— 1925 опубликовали его «Иван Франко», «Дни осени», «Память», «Сон», «Рахіль», »Рукав метелиці шовковий», »Наступ» и ещё десяток других. В 1926-1930 его публикации насчитываются уже сотнями.

Всё началось с воистину шлягера, написанного на мотив старинной немецкой матросской песни: «Всё выше, и выше, и выше/ Стремим мы полёт наших птиц/ И в каждом пропеллере дышит/ Спокойствие наших границ». (Со временем эта песня будет переделана Павлом Германом и Юлием Хайтом в гимн советских авиаторов, а немцами в фашистский гимн «Хорст Вессель»).

 

В 1928 отец его устраивает на киностудию, где он переводит кинокартины с русского на украинский. И именно в это время он пишет песню «Физкультурная шуточная» со словами: «Чтобы тело и душа/ Были молоды, были молоды, /Ты не бойся ни жаpы и ни холода, /Закаляйся, как сталь!» (Затем её переделает Лебедев-Кумач и вставит в фильм «Вратарь).

1928-29 — пик его жизни. Общественность отмечает юбилей его отца. Ему шлют поздравительные стихи друзья и близкие — Максим Рыльский, Павло Тычина, Николай Бажан, Дмитрий Тась (брат Лады Могилянской). Благодаря этому юбилею печатают безотказно и Марка. Но уже прозвенел тревожный звонок судьбы. В 1929 забрали сестру Мусю по делу о Черниговском «Союзе освобождения крестьян». Забрали вместе с Галей Левицкой и Ладой Могилянской, у которых нашли листовки против коллективизации. Стали сгущаться тучи и над Николаем Вороным. Появились публикации о его дружбе с Симоном Петлюрой. Марко всё ещё публикуют. Он вмещает в журнале «Життя і революція» своё стихотворение «Соловей», в котором есть такие строки: «Кругом лежать розсипані/ Медалі і хрести, /Бійцям же позабивано/ Землицею роти...» В том 1930 году он переключается на книги для детей и многотысячными тиражами выходят его «Будівники», «Коники» «Носоріг», «Ставок».

Чтобы доказать «правильность» своего воспитания, любовь и преданность советской власти, Марко в 1932 публикует сборник стихов «Форвард», лейтмотивом которого были слова.

 

Зросли в нас

тривалість,

Азарт

І жадоба.

Чистим озоном

Дихнули ніздрі,

Бо становимо

Шосту частину глобусу,

Нетрі суші

Й сторіччя побуту

На рельси

Комунізму!

 

Увы, вместо похвал в «Литературной газете» за 23 марта 1932 г появляется статья партсексота Мыколы Шеремета (1906-1986), который восклицает: «Рядом с откровенно контрреволюционной вылазкой таких поэтов, как Фомин, в советскую литературу проносят свой враждебный товар, маскируясь и приспосабливаясь, типично буржуазные поэты, например, Марко Вороной («Форвард»), для которого наша классовая борьба не что иное, как игра в футбол. Классовой борьбе, ликвидации вражеских классов Марко Вороной противопоставляет «вечно живые» биологические законы борьбы старого с новым, то есть подменяет классовую борьбу биологией: «Наша молодость — мускулы сильные, /крепкие нервы, здоровый аппетит!»... Свою статью он заканчивает: «Зачем издана эта книга, кому она служит, какова её цель? — Классовому врагу, который выбрал цель, чтобы время от времени выпускать литературно-бандитского «почтового голубя» «заморской державе своей»!..

Совсем недавно схватили и расстреляли 16 талантливейших писателей по делу о «СВУ» (Союз Спасения Украины). Это же грозит и ему. По совету отца перебрался Марко в Москву, устроившись в журнал «Наши достижения», редактором которого был друг отца. Ездит по всему Союзу. Вот как он описывает встречу со Средней Азией: «Росло за смугою береговою/ Пустинь дихання — «Азіє, ти спиш, /Ти на колі на впала головою. /На площу рівних квадратових криш»...

Ранней весной 1934 был схвачен его отец. Классик советской украинской литературы Иван Ле 28.03.1934 доносил: «...Николай Вороной, в прошлом белоэмигрант, Праздновал при Петлюре свой юбилей и выпивал вместе с Петлюрой: «Гетман украинской поэзии с гетманом украинской армии». На похоронах С. Васильченко сказал такую контрреволюционную фразу: «При жизни покойный любил украинское сало и перед смертью его хотел, увы, не дали и перед смертью ему кусочка того сала»... Сын его Марко почему-то выехал в Москву и там работает в журнале «Наши достижения». Думаю, это демонстрация перед общественностью: глядите, мол, как нам, украинцам, тяжело на Украине, вынуждены свою культуру бросать и работать на русскую. Безусловно, Марко сделал это по совету отца, ещё и перетянул в Москву Антоненко-Давыдовича (тоже скрытый фашист)»...

 

Николай Вороной был всё же всемирно известный писателем. Так просто уничтожить его было ещё нельзя. Присудили три года лагерей, заменённых на высылку за пределы Украины. С «Укртеатриздата» его уволили, а куда сослан, не сказали. Марко, получив известие об этом, выехал из Москвы и вместе с отцом поехал в Харьков, где добились повторного пересмотра дела. После пересмотра Вороного сослали в село Вороное (теперь Новоукраинка) Одесской (теперь Кировоградской) области. Из-за поездки Марко был вынужден уволиться из журнала, и теперь они вместе с отцом, безработные, ожидали нового решения из Харькова. Не дождались, через месяц за отцом пришли и увезли куда-то.

5 месяцев Марко не знал, что с отцом и где он, а 19 марта 1935, в день рождения, схватили и его. Арестованный вместе с ним Леонид Миткевич пишет: «От меня требовали, чтобы я оболгал себя и других, будто мы принадлежали к террористической организации во главе с Максимом Рыльским. Я твёрдо решил умереть, но не подписывать страшной лжи о себе и других. Я на суде не признал себя виноватым, да и когда вопросы ставились конкретно, никто ничего конкретно не отвечал... Интересен сам факт определения «террористической организации». На суде было оглашено, что на квартире Максима Рыльского в присутствии Зерова, Филлиповича и какого-то молодого поэта был прочтён стих, кажется, Франко «Так посідаймо на голих лавах, та подумаймо по вбитих братах», а так как это было после расстрела 16 писателей, которые признали себя террористами, значит, и люди, которые находились в кабинете Рыльского, — также террористы!»

Борис Антоненко-Давыдович, в письме к Прокурору СССР 15.08.1955 пишет: «Следователь в июле месяце 1935 в процессе следствия положил передо мною на стол объёмистую папку с надписью «Дело Николая Бажана — украинская военная организация» и тут же начал допрашивать меня о Бажане и читать мне клеветнические показания на Бажана других репрессированных лиц».

Как видите, не только «советский патриот» Иван Ле врал на «врагов народа». Выбивали показания из всех их друзей. Вороному не давали спать, допрашивали в три смены. А затем положили на стол такие же папки. Он продержался только 20 дней, а затем 14.04.1935 подписал: «Заявляю о том, что со дня моего ареста 19 марта в течение 20 суток, уже находясь в стенах НКВД, я вёл себя как предатель, как классовый враг, ни одного слова правду не говорил, но с 8 апреля я решил ещё раз навсегда порвать с моим националистическим прошлым и начал говорить искренне, ничего о себе не утаивая, отдавал всего себя, какой я есть, на руки пролетарского правосудия. И с указанного времени ни одного слова лжи мной не было сказано». А затем стал подписывать всё, что подкладывал ему следователь Бондаренко. Он подписал: «В руководстве нашей контрреволюционной националистической организации были Бажан, Яновский, Рыльский... В беседе со мной Бажан говорил, что дальше так продолжаться не может — или фашизм, или Союз Советских республик. Это была открытая ориентация на фашизм». Рыльского и Бажана спас звонок Хрущёва Сталину. Вместо них руководителем сделали Николая Зерова. Военный трибунал Киевского военного округа на закрытом судовом заседании 1-4.-2.1936 присудил Вороного М.Н. к 8 годам исправительно-трудовых лагерей.

Вначале он попал в г. Кеми, откуда и смог написать матери первое письмо (с дороги слал только открытки). Он ещё бодрится, пишет «Родненькая моя, я ещё до сих пор на Морсплаве — т.е. у самого Белого моря. Лёд стаял и погода стоит тёплая, так что мы на карельских розовых камнях солнечные ванны принимаем...» Надеется, что она сможет приехать на свидание с ним, и просит, помирившись с отцом, приехать вместе. Возмущается, что их семью уплотнили, и советует строить жизнь с учётом того, что он на долгие годы будет оторван от семьи. Передаёт приветы брату Мите, сёстрам Мусе, Иринке (моя мать), Серёже и дяде Феде, живущим в Чернигове. Он просит выслать тетради и блокноты для стихов, семейные фото, чистые конверты и открытки для писем и послать запрос в Москву о вузах с заочной формой обучения. В июне он пишет уже с Соловков. Опять бодрится: «...зеленеют берёзки, шумит хвойный лес, цветут какие-то деревца, похожие на нашу вербу, а в траве лютики и одуванчики... Живу я в монастырском подворье-Кремле, за стены выходим только на работу или на стадион по выходным дням. Работал я до сих пор в основном на полевых работах: садил буряки да полол морковь и репу. Погода стоит теплая, солнечная, а ночи сейчас совсем нет — круглые сутки можно книжку читать — сплошной день. С обстановкой и работой я уже более-менее свыкся и чувствую себя здорово и бодро... Не писал я так долго потому, что отсюда можно только одно письмо в месяц посылать и лишь по особому разрешению дают право на дополнительное письмо...» Вновь передаёт приветы черниговским родным и просит прислать карандаши и самоучители французского, английского языка и учебник латыни...

Затем письма приходят всё реже, зато становятся всё более объёмными. Он всё больше и больше тоскует о Родине: «...живётся мне ни хорошо, ни плохо — сплю в тепле, голоден не бываю, но жизнь такая ровная — день в день, — что совершенно теряешь счёт времени и от этого становится очень тоскливо. А если вспомнишь о тебе, так и того хуже... Родненькая моя, как бы хотелось, чтобы всё это скорее проходило, а дни, хоть и быстро бегут, но годы тянутся долго. Подумаешь о будущем и тревожно делается — когда придётся домой вернуться, все давным-давно сойдут со своих мест и будешь всем чужой...»

Увы, не пришлось ему вернуться домой. Решение, принятое на Заседании ОСОБОЙ ТРОЙКИ УНКВД Ленинградской области «9» октября 1937 года под председательством — Заковского, при членах В.Гарине и Позерне, секретаре Егорове по Делу № 103010-37 г. Оперативной части Соловецкой тюрьмы ГУГБ НКВД СССР на 134 человека украинских буржуазных националистов, осужденных на разные сроки за к-р, националистическую, шпионскую и террористическую деятельность на Украине, которые, оставаясь на прежних к-р позициях, продолжая к-р шпионскую, террористическую деятельность, создали к-р организацию: «Всеукраинский центральный блок». ВОРОНОГО Марка Николаевича, 1904 г.р., украинца, гр. СССР, из дворян, ур. г. Чернигова, УССР, служащего, образование высшее, литератора-журналиста, служил добровольцем-рядовым в белой армии Деникина, послед. место службы — член Союза писателей в г. Киеве, — приговором Воентрибунала КВО 1-4.2.36 г. к л/свободы на 8 лет. — РАССТРЕЛЯТЬ!

Так был вычеркнут из жизни молодой поэт украинского литературного Возрождения. Он написал около 500 стихов. Собрал их и подготовил к печати директор института литературы им. Шевченко С.А.Гальченко. Увы, в современной Украине нет денег даже на издание стихов королевы Украинской поэзии Лины Костенко. Здесь давно уже забыли о гениальной поэтессе, подруге Марка — Ладе Могилянской. Тридцатые годы вычеркнули из нашей жизни целый пласт талантливейших писателей и учёных. Уничтожил их генетическое наследство...

 

К.т.н. Владимир Сиротенко (Вербицкий)

Племянник Марка Вороного

 1    2    3

Очерки из цикла «Присяга роду»:
«Нас когда-то называли корифеями»«Такая молодость. О моем отце»Поэт расстрелянного Возрождения (Марко Вороной)

«Забытые имена».
Сборник повестей и рассказов о Тарасе Шевченко и его окружении

ПублицистикаСказки городского леса

Об авторе. Содержание раздела

Детальное описание магазин секс-шоп у нас.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com