ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Владимир СИРОТЕНКО (ВЕРБИЦКИЙ)


ПОЭТ РАССТРЕЛЯННОГО ВОЗРОЖДЕНИЯ
(Марко Вороной)

 1    2    3

Дедушка Фёдор Рашевский, Марко Вороной, Александр Вербицкий.

 

Его гимназическая жизнь началась с того, что передрался со всеми одноклассниками. Таким способом он искал друзей. Увы, этому новому способу знакомств положил конец старший на 5 лет брат Александр, разогнавший раз и навсегда гимназистов-соперников. Из-за этого Марик так и не стал верховодом! Ходил он только с Сашкой Саранчовым, жившим неподалеку на Лесковице. Вообще-то он не нуждался в гимназических друзьях. Ему хватало командовать сёстрами да младшим на два года братишкой Димкой. В 1914 в Чернигов было эвакуировано из Польши семейство Юрковых. На Художественной выставке в Дворянском собрании они познакомились с Вербицкими. Юрковы ещё не были устроены и Фёдор Вербицкий помог им снять дом в усадьбе своего дяди — Петра Ивановича Рашевского, расположенной рядом по ул. Лесковицкой. У Юрковых был сын Игорь и дочка Оля. Игоря определили в гимназию в класс Марка. Их дружба началась с бесконечных драк. Но вот, во время разлива 1915 они решили провести очередной поединок на островке в озере возле усадьбы Вербицких. Стянули лодку у соседа, приплыли на остров, разметили ринг и начали драться. Сосед заметил пропажу и на другой лодке подплыл к острову. Пока ребята тузили друг друга, ничего не замечая вокруг, он уплыл со своими лодками. Наконец мальчишки устали, промокнули один другому разбитые носы и пошли к лодке. А лодки то и нет. А на дворе таки довольно прохладно. Вода — ледяная, да и плавали оба только на словах. Вот и прохаживались, болтая, по острову до самого вечера, пока их не разыскала соседка Люся Пустосмехова, заглянувшая на озеро. С тех пор Марк и Игорь стали лучшими друзьями, а Люся Пустосмехова — любовью Игоря. Марк, чей дед был любимым учителем почти всех его учителей, был на хорошем счету и учился отлично. Игорь вечно прогуливал занятия и больше всех в классе имел неудов. Зато в гимназическом литературном кружке он был первым! Коцюбинский частенько навещал своего крестника. Приходил он со свитой юных дарований из своего литературного общества. Изредка приходил с ним длиннющий и скучнейший Павлик Тычина, завывавший свои стихи, как псалмы... Но куда было тому поповичу до их подруги — юной поэтессы Лады Могилянской. Лада уже тогда была способна соперничать с самой Анной Ахматовой. В альбомчике Наты Вербицкой есть её стишок тех лет, заканчивающийся словами: «Десь тут кінчається небо і починаюся я». На всю жизнь Нате запомнился стих Лады: «Щоденно тануть голубi простори. Щодня все бiльш замрiяна печаль. Дерева обнялись — i хтось смертельно хворий дiстав в останнiй раз бурштини i кораль. Ти не моя, ти тiльки осiнь, осiнь. Не хочу я твоєї глибини. Нехай ранками скам’янiлi роси розкажуть пошепки мої мрiйливі сни»...

 

На снимке: тётя Ната (с косами), Зинаида Хмельницкая с дочкой, тётя Талюся, тётя Муся с Димкой, Аркадий Казка. Стоят: Игорь Юрков, Люся Пустосмехова и одноклассники.

 

Нужно сказать, что хотя в то время в гимназии, да и дома, в Чернигове разговаривали по-русски, но с лёгкой руки Кулиша и Вербицкого, официальным языком тогдашней черниговской интеллигенции был украинский. Вот и Лада пела свои стихи по-украински и также по-украински завывал свои Тычина и декламировал свои Михаил Жук! Разве же в таком окружении можно было не пытаться самим писать?

Ко дню рождения Марка, в 1915 Марик с сёстрами Талюсей и Мусей и братцем Димкой выпустили семейный альманах, который иллюстрировала Муся. Уже умер Коцюбинский, поэтому вместо Крестного понёс он альманах на литературную среду к художнику и поэту Михаилу Жуку, перенявшему от Коцюбинского эстафету. Жук тут же сделал его и сестёр участником своего кружка. Стал членом кружка и Игорь Юрков и гениальная Лада Могилянская. Но тут грохнула февральская революция, и город заполонили толпы с красными бантами. Разогнали жандармов, объявили Украину. Этим всё и закончилось. А затем произошёл октябрьский переворот. Провозгласили УНР и в Чернигове воцарилась не то УНР, не то ЗУНР с её сечевиками, пришедшими с самого Львова и не только разговаривающими на непонятном жаргоне, но и потребовавшими введения этого жаргона и в русскоязычном Чернигове. Черниговчане, привыкшие к украинской речи полтавского розлива, видели в них чужаков и не особенно расстроились, когда эти сечевики драпанули от красноармейских отрядов Юрки Луценко, простите, Коцюбинского. Увы, они не знали, кто придёт за отрядами Коцюбинского. Зимой 1918, вырезав небольшой заградотряд ребят-гимназистов под Крутами, пришёл со своей пьяной дивизией Муравьёв. И началось... Изрубили в клочья Григория Вербицкого в Репках, пьяный матрос неподалеку от дома Вербицких заколол штыком красавицу-гимназистку Томочку Мещерскую, отказавшую ему в притязаниях. 14-летний Марко пишет:

 

«Господи, в день твого гніву неспинного

Дай мені мужність і віру в небеснеє,

Дай чути в шепоті саду звіриного

Царство Ісусове Хрестовоскреснеє

 

О пам’ятаю, роскинувши косами

Впала вона під рукою ворожою,

Вкрито її сніговими покосами...

Я усій зграї звірячій загрожую

 

Господи, дай мені сили помститися

За її душу — за синєокую

Господи Боже! Не можу молитися

Кров її кров — борозною глибокою...

 

Больше года свирепствовала в Чернигове красная чума. Но вот в октябре в город стройными рядами вошёл офицерский батальон генерала Драгомирова. С обозом батальона вернулся к семье тяжело раненный во время Ледового Похода Лавра Корнилова Николай Вербицкий. В том походе он, штабс-капитан, шёл рядовым в отряде Маркова. Сейчас его комиссовали. На его место встал племянник — Александр Вербицкий. Вместе с ним добровольцами в Белую Гвардию записались и Игорь Юрков и Марк Вороной. В конце октября Деникинский поход на Москву захлебнулся. Красная лавина подошла к Чернигову. Но Игорь и Марко в это время были уже далеко — в Екатеринодаре, куда их отправили на обучение. И тут выяснилось, что Марку нет и 16! Необученные дети Белой гвардии не были нужны. Ему выдали месячное довольствие, деньги и посоветовали отправляться домой через фронт. Марк предпочёл остаться в Екатеринодаре у родного дяди Григория, работавшего здесь земским врачом. У него он и встретил приход красных. Конечно, началась зачистка города от интеллигенции, но семью известного земского врача не тронули. Марк помогал дяде по хозяйству, а в 1920 вернулся в родной Чернигов. Город встретил неприветливо и враждебно. Игорь Юрков воевал где-то в Средней Азии уже на стороне красных. Отец вместе с Петлюрой отступил в Польшу и жил сейчас в Варшаве. Работать было негде — никуда не брали, как бывшего белогвардейца. Еле-еле, при помощи Михаила Жука, устроился грузчиком в порт...

 

В 1923 вернулся из Средней Азии похудевший и почерневший Юрков. В Чернигове и ему не нашлось работы. Устроился в «Пролетарской правде» в Киеве и к Марку и Люсе Пустосмеховой приезжал только на лето. В Киеве он организовал литературную группу. Марик, как работник порта, придумал для этой группы портовое название «Майна». (Из известных ныне поэтов в ней был Николай Ушаков). Хоть Марк и оставался в Чернигове, но Игорь регулярно печатал его стихи в своей «Пролетарской правде». В том же 1923 отец переехал из Варшавы во Львов и стал печататься в изданиях, которые распространялись в Советском Союзе. Хоть у Николая Вороного и отлично идут дела, его печатают, платят самые высокие гонорары, но Львов всё более и более полонизуется и он чувствует себя всё более и более чужим. В это время в СССР начинается кампания по возвращению талантливейших писателей. Возвращается граф Алексей Толстой. Связываются и с Вороным. Ведь если граф, столбовой дворянин, смог найти в себе силы вернуться, то ему, потомку крепостных, стыдно отказываться. Когда в 1926 в Польше вернулся к власти Пилсудский, Вороной принял приглашение Советского правительства и вернулся на Родину. Вначале он приехал в тогдашнюю столицу Украины — Харьков, на должность заведующего музыкальной частью оперного театра. Он вызывает к себе Марка и тот с удовольствием переезжает из опустевшего Чернигова в шумный Харьков. Здесь всё так непривычно, здесь «Трамваї сині линуть в ирій». Отец помогает ему поступить в институт Нарпросвета. Он знакомится с Бажаном, Сосюрой. Но отцу неуютно в Харькове. Все его старые друзья остались в Киеве. Через год они переезжают в Киев, и здесь общественность с помпой празднует 35-летие писательской деятельности Вороного. Юбилей отмечают стотысячным тиражом толстейшего сборника его произведений «Поэзии» (1929) Ему дали трёхкомнатную квартиру по ул. Львовской 16. Отец выделил Марку отдельную комнату, накупил шикарной одежды. Через друзей помог поступить на режиссёрский факультет Киевского музыкально-драматического института им. Лысенко.

...................................................................

 1    2    3

Очерки из цикла «Присяга роду»:
«Нас когда-то называли корифеями»«Такая молодость. О моем отце»Поэт расстрелянного Возрождения (Марко Вороной)

«Забытые имена».
Сборник повестей и рассказов о Тарасе Шевченко и его окружении

Публицистика

Об авторе. Содержание раздела

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com