ЗАГАДКА МАРКО ВОВЧОК 1 2 3 4 5 6 7 Конечно, Афанасий стал одним из активнейших членов «Основы», бывал на всех вечеринках, которые устраивали в редакции, что даже отметил в своих воспоминаниях Логвин Пантелеев: «С января 1861 г. начал выходить в Петербурге новый журнал «Основа» за редакцией В.М.Белозерского при достаточно деятельном участии Костомарова и Кулиша... На вечерах бывало немало выдающихся знаменитых малороссов, напр., Афанасьев-Чужбинский, О.Стороженко, Трутовский (художник) и другие. Вспоминаю, заметив одного достаточно грузного мужчины, я спросил, кто это. «Муж Марка Вовчка» — услышал я ответ таким тоном, как будто больше сказать о нем ничего. А самого Марка Вовчка, в то время чрезвычайно популярного, я ни разу не встречал». Но чаще Афанасий встречал Шевченко у себя дома. Тарас давно уже перестал на него дуться за то сверхлегкое наказание за участие в Кирилло-Мефодиевском братстве, когда Тарасу досталось десять лет унижения солдатством в диких степях Кос-Арала, а Афанасию — карьерный рост на землях предков -в Орле. Жили они почти рядом, так что Тарас зачастил к нему по вечерам на «рюмку чая». Приходили земляки-студенты, пели песни, делились новостями. Иногда заходил прекрасный лирик Яков Полонский, и тогда каждый из них погружался в воспоминания о первой и о потерянной любви. Но о Марии не вспоминал ни один, ни второй, хоть для одного она была законной женой, а для второго названной дочкой... Свою последнюю в жизни рюмку Тарас, по-видимому, тоже выпил у Афанасия. Афанасий так и не сказал ни единого слова на его похоронах. Мучили слёзы. За него выступил земляк-студент Павлик Чубинский. Зато в конце апреля Маркович принимает активнейшее участие в организации концерта украинской музыки, весь сбор от которого пошел на приобретение земли для родственников Шевченко. Ведь Тарас, выкупив их из неволи незадолго перед Указом о земельной реформе, оставил их этим без земли. Вот Петербургское Общество и исправило эту несправедливость. Правда, Кулиш, который все еще был зол на Марко Вовчок, а особенно на Виктора Забилу, песни которого звучали на концерте, набросился на концерт с критикой в своей «Основе». Назвал тот концерт завыванием псевдонародных песен. Афанасий пошел к редактору Василию Белозерскому, и в этом же номере «Основы» был напечатан его ответ «Справедливо замечено... что концерт был далек от совершенства; но можно ли требовать совершенства от чего бы то не было, а тем более от концерта, что образовался наскоро, к тому же на Севере, где так мало знания и понимания нашей народной музыки. Нужно было испробовать возможное, и оно показалось обществу не чужим, не страшным, не бесплодным. Возможное сегодня подает надежды к лучшему в будущем. Кто слышит нашу песню не одним ухом, но и сердцем, тот должен понимать, что она для артистического своего исполнения требует свободы вдохновенья, что создало ее в народе, то есть такого глубокого проникновения словами и звуками песни, вроде бы они родились в минуту самого пения. Так иногда поет знакомый многим украинцам Честоховский, но его голос не для концертного зала... Так иногда пел Шевченко. И горлом и стихами... но легко ли на одну ноту стать Шевченко...» А затем была перевозка праха Шевченко на Украину. Вместе с ближайшими друзьями покойного поехал и Афанасий. Доехал лишь к Борзны, где его сменил побратим Тараса Виктор Забила. Афанасий поехал в Чернигов, встретился там со старыми друзьями Федором Рашевским и Ильей Дорошенко. Федор Рашевский принудил его пойти с визитом к новому губернатору кн. Голицыну. Губернатор предложил ему занять должность представителя правительства при мировых съездах посредников Черниговской губернии. Съезды эти решали спорные вопросы между помещиками и крестьянами, а поскольку мировыми посредниками люди чаще всего избирали помещиков, то именно для того, чтобы уравновесить их влияние, и назначались представители от правительства. Они должны были отстаивать именно те идеи, за которые боролись Кирилло-Мефодиевьские братчики. Так что Афанасий с радостью согласился и уже 20 июня был зачислен постоянным членом посредников мировых съездов . Он пытался принудить помещиков сурово придерживаться «Общего положения о крестьянах, которые вышли из крепостничества». Князь Голицин, который принимал участие в разработке этого документа и позволил Кулишу опубликовать его, был заинтересован в том, чтобы его представителями на мировых съездах были честные люди, которые не гнушаются простыми людьми, а любят их. Он же пригласил и друзей Шевченко — Марковича, Лазаревского, Борчука, Лузанова и других... Голицин был абсолютно прав в том, что помещики будут пытаться обмануть крестьян с передачей им земельных наделов и определением порядка отработки. (Между прочим, точь-в-точь так делают с делением на паи земель местные власть предержащие и в настоящее время). Поэтому и должны были его представители защищать интересы крестьян. Суды заседали раз-два в неделю, поэтому Афанасий Васильевич поселился в живописном месте на Пяти углах в Чернигове. К сожалению, Афанасий Васильевич, прямо скажем, не оправдал надежд. Он должен был бы мотаться по уездам, общаться с крестьянами, изучать обстановку и уже тогда на мировых судах, как компетентный представитель правительства, агрессивно противостоять местным панам. Но чтобы так делать, нужно было иметь деньги, а не те жалкие 175 рублей ассигнациями, которое он имел в суде. К тому же из того мизера он 100 рублей высылал Марии. Вот и не имел возможности ездить по своим уездам и выезжал только на суды. Ему ни разу не пришлось победить основного оппонента — предводителя дворянства Глуховского уезда В.Туманского, который способствовал тому, что крестьян принуждали выходить из крепостничества без пашни, без леса, лишь с лоскутами неродящей земли, которую милостиво выделял им пан. Из-за этого между ним и Марковичем на судах возникали жаркие споры, которые едва не переходили в драки. Но мировой суд Глуховского уезда решал эти вопросы в интересах своего предводителя дворянства, а не приезжего зайды, который даже с собственной женой не мог справиться. Вот и отходили здесь крестьяне от господ почти без ничего. Из-за этого больше всего крестьянских бунтов в Черниговской губернии было именно в Глуховскому уезде. А Афанасий Васильевич, вместо того, чтобы ехать в уезды, устраивает вместе с Ильей Дорошенко постановку «Наталки Полтавки», которая имела безумный успех и повторялась несколько раз. Потом долго еще город вспоминал те постановки и партию Наталки Полтавки, которую исполняла Мелания Ходот, серебряный голос Украины, открытая Афанасием в глухом селе на Глуховщине. В городе, да и в губернии, вошло в моду ходить в национальной одежде. Афанасий вместе с Глебовыми, Вербицкими и братьями Белозерскими учредил кружок «Шановцив родной народности», которые устраивали вечеринки и народные гуляния с пением украинских народных песен. В этот кружок входили все члены Черниговской Громады из куреня Степана Носа, а также их близкие и знакомые. На этом фото нет ни Марковича, ни Глебова. Первый в это время был у Глухове, а второй болел и не захотел сфотографироваться в таком непрезентабельном виде. Зато мы видим братьев Белозерских, семейство Ходот, Николая и Марию Вербицких. На фото над отцом(№5) стоит Мелания Андреевна Ходот-Загорская, которую Николай Лисенко звал «последним украинским соловьем» и «серебряным голосом Украины». Обратите внимание на № 19 — это поручик Герасимовский, по доносу которого впоследствии будут уничтожены и Черниговский курень Громады, и сам кружок «Шановцев своей народности».  (Увеличьте изображение, щелкнув на нем)
Для Марии же в это время тоже началась черная полоса. Николай Добролюбов, который в последнее время замещал ей Афанасия, по литературным делам выехал в Петербург. Выехал в Россию Тургенев. Собирается в Петербург Татьяна Пассек с сыновьями. Не с кем стало создавать новые рассказы, ведь она не привыкла работать одна-одинешенька. Поэтому Мария пишет Афанасию Васильевичу, что думает ехать в Петербург, а оттуда к нему в Чернигов, заглянув по пути в Орёл. Афанасий назанимал у знакомых денег и срочно купил квартиру рядом с огромным яблоневым садом возле Красного моста и обставил ее к приезду жены с сыном. Через Глебова познакомился с подполковником Красовским, который преподавал в Киевском кадетском корпусе, куда Афанасий Васильевич намерился отдать на учебу Богдана. Они так и не приехали. Афанасию стало известно, что вместо Петербурга Саша Пассек повез Марию в Париж. В отместку Афанасий стал ухаживать за Меланией Ходот. Она забеременела. Но Афанасий с Марией были обвенчаны, а в православной России церковные браки были на всю жизнь. Чтобы не ославили дочь, старый Ходот быстренько ее отдал за мелкого помещика Загорского, пьянчугу, к тому же горбуна. Афанасий отдал им квартиру, которая теперь ему была не нужна, ведь жена оставалась за границей с юным любовником... У Саши Пассека нежданно прорезался талант писателя, и Мария творит уже вместе с ним. В конце марта 1862 Тургенев пишет из Парижа В. Карташевской: «Вы спрашиваете о г-же Маркович. Она еще до сих пор здесь, и, кажется, не бедствует. За труды ее платят очень хорошо...» Маркович хочет создать в Чернигове украинскую газету «Десна». Но, к сожалению, с 25 апреля 1861 Министром внутренних дел руководил Петр Валуев. Он имел языковую глухоту и через абсолютную неспособность к изучению иностранных языков, едва-едва закончил гимназию. Из-за этой языковой глухоты он считал, что на территории Российской империи должны в совершенстве знать только русский язык, все же другие языки только мешают этому. Вот и придирался к мельчайшим пустякам. Нашел, что у Афанасия Васильевича не отменено запрещение публиковаться, и отказал ему в издании. Так и не вышла «Десна». Черниговское общество смогло через старшего преподавателя гимназии Леонида Глебова протолкнуть двуязычную газету «Черниговский листок»... .................................................... 1 2 3 4 5 6 7 |
