ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Владислав СИКАЛОВ


АНГЕЛИНА

Рассказ

Мне кажется, самый большой труд, который может взять на себя человек, — не погрешить против интонации существования.

Я родился в 1909 году, и мы прошли все ужасы безвременья. Папа, служивший морским офицером, еще до революции был вынужден срочно уехать в Париж. Не без трудностей, вскоре мы с мамой последовали за ним.

Моя Россия была очень маленькая. Она лежала, теснилась у меня в груди, заключенная в форму бесконечного простора. Все, что я запомнил, были картины природы, и почти ничего больше. Просыпающаяся листва, полупрозрачная, как дым, в щедрых солнечных лучах, как в любящих руках. Ею так нежно овеян был зимний сад. А потом ее тревожный, широкий, темно-зеленый гул перед грозой. И вдруг хрустальный предсентябрьский день с осиротевшим воздухом, в котором не слышно ни птиц, ни комаров, и отдыхающее поле, на которое низвергается еще теплое, еще глубокое небо. Тут же это небо заволакивала огромная, вполмира, туча; под ледяным навесом стыла даль, и мягко опускался снег на благословенную землю, на уже выхолодившееся поле...

Как здорово быть ребенком! Как прекрасна, словно ясный день, младенческая совесть! Все мое детство — это одно сплошное Рождество. В Петербурге Рождество встречали радостно, даже дурашливо, точно пух из подушек вытряхивали. Все бегали, кричали, можно шалить, обязательно шел снег... На елке трубили золотые бумажные ангелы, и звезды, опутанные серебряным дождем, напоминали соль — хотелось коснуться их языком.

В рождественскую ночь дома были только свои: отец, мать, тетя — папина сестра — и я. Тетю звали чарующе, сказочно: Ангелина. В моем отношении к ней было что-то чистое и торжественное. Я считал, что люблю тетю больше, чем родителей — правда, когда говорил об этом вслух, все смеялись. В отличие от строгих отца и матери, тетя была непосредственная, даже взбалмошная, с какой-то особой — багряной — гордостью, исключавшей любое унижение. Приходя к нам, она будто вносила свое имя в дом, перевязанное ленточкой, как подарок. Дом погружался в особое, ни с чем не сравнимое настроение. Все срывались с мест, возбужденно сновали туда-сюда, громко разговаривали, и мне всякий раз казалось, будто наступил мой день рождения. Я ждал тетиного внимания, как ждут торт со свечами, неожиданно возникающий в разгар празднества и плывущий во тьме гостиной, озаряя радостные лица домочадцев, прямо к центру стола, который оказывался одновременно и центром комнаты и откуда пляска огней разливалась на все предметы вокруг, так, что только мир за окном оставался темным...

В Париже праздники проходили без прежнего веселья. Наряжалась елка, но вместо стеклянных небьющихся груш вешали хрупкие шары, поэтому с елкой все держались почтительно и обходили ее десятой дорогой. В гости никого не звали — звать было некого. И я уже так не радовался сластям и шоколаду — повзрослел.

Особый аромат, царивший в нашей семье, незаметно исчез. Отец работал в простеганном запахами бензина таксомоторе — после стройного готического лайнера, где все подчинено высшей цели, пристегнуто к небу, он долго не мог сломать в позвоночнике свою гордость. Была та же радость, но уже не житейская, а космическая, как на холодных вершинах, как перед гибелью, с легким отзвуком обреченности.

В школе, где я учился, меня доставали задиристые пацаны, а я не умел драться и не умел быть битым. Никогда в жизни я не испытывал так много страха и боли, и физической, и душевной, как тогда. Я страдал от того, что я не дома, не в России. Мне казалось, что если бы меня били свои мальчишки, русские, я бы мог с ними разобраться даже без помощи кулаков. Меня спасал дом. Именно там, глядя, как папа заботится о маме, я чувствовал себя уютно и защищенно. Какая бы ситуация ни возникала, отец действовал спокойно, взвешенно, был очень предупредительный, сто раз обдумает, говорить или нет, чтобы не огорчить.

Неповторимая аура, которая венчала нашу семью, конечно, очень помогала мне и во многом меня сформировала. В доме существовали многочисленные табу: этого нельзя делать, так не будешь поступать никогда. Все это касалось, в основном, моральных качеств. Но никогда в жизни родители не навязывали свою точку зрения настолько, чтобы я вынужден был принимать готовое решение, связанное с моей жизнью, моим выбором.

Отец и мать у меня были одинаково религиозны. В школе, среди прочих предметов, мы изучали Закон Божий (в России этого уже не делали), и родители в первую очередь интересовались оценками по Бытию, Исходу, Числам и радостным Евангелиям. За неуспехи и шалости никто меня не бранил, но это было еще хуже, чем если бы меня ругали или били, ведь дети обычно боятся разрушить хрупкий мир покоя, покрывающего их. Злым папу я никогда не видел; раздражался он редко, а если и раздражался, то изумительно умел владеть собой. При этом отец был более несчастлив, чем мама. «Счастье, — любил цитировать он кого-то, — есть ловкость ума и рук; все неловкие души несчастливы».

По воскресеньям мы ходили в русскую церковь. Бумажные образа, иконостасы из фанеры, недостаток свечей — вот что ожидало нас там. Церковь была очень бедная, но в этой бедноте жил Живой Бог. Мне не забыть лицо отца, когда он в мерцании свечей читал покаянный псалом — «Помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей, и по множеству щедрот Твоих очисти беззаконие мое». Он делал это так искренне, что вскоре у него по лицу начинали течь слезы. Я поражался тому, что он не стесняется своих слез. И в чем было каяться этому человеку? — думал я. Он и так бесконечно любил нас всех. Мне кажется, именно благодаря отцу я прожил жизнь именно так, а не иначе. Он установил в мое сознание память о себе, вдохнул в меня тепло, которое я должен был пронести через весь двадцатый век.

Я же в церковь ходил неохотно — то ли детское упрямство было тому причиной, то ли запах: не свечей или благовоний, но запах из трапезной, выворачивающий душу. Это был запах тошноты, причем, как мне обонялось, в первую очередь, тошноты духовной. Я не мог обмануть природную брезгливость, и мне было так же трудно переступить порог храма, как перешагнуть через себя. Корабль храма представлялся мне продолжением трюма-трапезной. Казалось, что и здесь, в зените богослужения, идет святочное застолье, а в подрясниках да камилавках батюшек запутался запах кастрюльных щей. Увы, эта метафора — голодной кухни — долгое время кощунственно распространялась на церковную утварь, церковное искусство, книги, весь литургический уклад.

Было время, когда мама стала носить широкие длинные платья. В один день мы пригласили фотографа, и я помню большие, благословляющие руки отца, которыми обнял он круглый мамин живот. Скоро у меня родился братик, но не прожил и нескольких недель — умер от воспаления легких. Помню похороны, маленький гробик, чем-то похожий на колыбель, который опускали в огромную разинутую яму...

После школы я поступил в медицинский институт, отучился там шесть лет. Сразу после выпуска мы сыграли свадьбу. Моя жена тоже из русских, ее родители переехали в Париж еще в девятьсот пятом году. Их не стало в начале двадцатых. Умерли они почти одновременно. Причиной смерти было то, что на Западе называют «русской тоской»: ностальгия.

Мы зажили под одной крышей, но счастье длилось недолго — вскоре умерла мама. У нее обнаружили болезнь, оперировали, и неуспешно. В это никто не хотел верить. Маму привезли домой, отец день и ночь сидел у постели, держа ее руку в своей. В этом не было никакого пафоса, ничего показного, для отца это была обычная, можно даже сказать, обыденная забота. Казалось, он знает какую-то тайну.

.......................................................................

«Как помирал исламист»«Письмо к сыну» — «Ангелина» — «Лицо»

Если Вы хотите прочитать рассказ полностью, можете загрузить его на свой компьютер, щелкнув на ссылке справа. Текст в формате Word, размер zip-файла 41 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Cто автоэстет покраска авто цена pokras96.ru. . Самая свежая информация снять дом в евпатории на нашем сайте.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com