СТИХИ ИЗ ЦИКЛА «ПОСЛЕДНЯЯ ПЕЧАТЬ» 1 Оправы облаков окрасил запад, Они неосязаемы, как запах — Они — цветы иного бытия Зачем, скажите, — это слишком быстро, Предвиденье я обрекаю сбыться, А может... Ну конечно же не я, Молчите, не произносите слово — Оно по-византийски двухголово — Сказав, его не остановим мы; Изломаны небесные созвездья — Они полны предчувствием возмездья, Летящего из неизвестной тьмы 2 Вы живы? — нет; кто в этом виноват — Эйнштейн, себе позволив слишком много — Он отнял Апокалипсис у Бога, А люди не вернут его назад... Зачем? — ищи ответ в себе самом, Не в гениях войны, не в красной ртути... Аннигиляция — самоубийство сути Или конфликт дерьма с антидерьмом. Пойми, и примирись с своей судьбой И будет снег таким же — снежно белым, Скрижали с надписью: «Ultima Bellum» Он погребёт навеки под собой... 3 Усни, усни, — ведь ночь ещё продлится; Ты помнишь эти имена и лица — Забудь — сейчас опасно видеть сны... Они тебе уже устали сниться, И скоро ты забудешь, где граница — Мир сна, мир яви — все обречены! Боящиеся снов глаза открыли — Они живут в дрожащей хрупкой были И прячут сны свои на самом дне Сознанья. Ночью и при свете солнца Они со страхом ждут, когда проснётся Тот, кто увидел их в кошмарном сне. 4 Вот такая стерва я — Мировая Первая; Эх, летит «Ильюшечка» — Семь стволов да пушечка; Грохнулась фиговина — Вот и нет Рихтгофена, В будущем столетии — Мировая Третья; В середине — месиво С реактивным «Мессером», Русская народная — Бомба водородная... 5 Мы целый век провоевали И в будущее нас не звали — Кому, скажите, мы нужны?.. Век двадцать первый — злой и гордый — Колосс на глине, на нетвёрдой, Горит предчувствием войны... Мы наизобретали много, Мы даже испугали Бога, Смешали даты и года — Для «золотого миллиарда» У нас урановые ядра Всегда готовые, всегда. 6 Взглядом тупым и улыбкой пит-булля Радуют мир голубые береты, Но суперпушки профессора Бюлля Не защитили от старой «Беретты». 7 Стоит колосс на глиняных ногах Из серебра и золота, и меди — И всем народам он внушает страх — Владыка мира, повелитель смерти. Мы тщетно молим: «Господи, спаси!» В жестоком мире боли и тревоги... Но камень от расколотой Руси Подкатится под глиняные ноги... 8 Оплотом Древности великой, Преградой для слепой и дикой Толпы великий Цареград Стоял, и с острыми мечами У стен толпились янычары — «Вперёд!» — скомандовал Мурад. И Смерть была добыче рада — Сердца наёмников Мурада — На византийские клинки... Волна сменялась за волною, Спешили янычары к бою, Равно бесстрашны и дики. Мир древний с Православной верой Схлестнулся с дикою волной — Есть мера жизни, смерть — без меры — Горит планета подо мной... И купола Святой Софии В тревожных отблесках огней — От Византии — до России, От старины — до наших дней. И обречённости слова Сливаются в проклятье, вопль... Горит... Горит Константинополь, Горит Нью-Йорк, горит Москва... 9 Смотри, смотри — горит звезда — Она чужому счастью светит, Но я смогу ответить: «Да» И гладить тёплый летний ветер. Отвечу «Да», но тишина Немым отчаяньем взорвётся — Империй нет — лишь смерть — страна, В которой не заходит солнце... Зачем Ты создал Тишину И жизнь вдохнул в немую глину? ...Играют мальчики в войну, И каждый третий целит в спину... 11.09.2001 Окончание цикла 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 Лирика — Поэмы — Переводы — Худ. проза — Эссе — Критика — Аудиозапись песни Н. Зиновьев, Рецензия на книгу «Лед» | 
