ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Андрей ШИТЯКОВ


ИМЯ ИМ — РУСЬ

 1    2    3

В только что выстроенной кузне гудел огонь. Ольга сняла раскалившийся шлем и наблюдала за работой кузнеца, перековавшего широкий наконечник в четырёхгранную иглу: «Погоди, коваль! Раскали наконечник докрасна, а затем отруби долотом острые перья! Получилось! То, что хотел Святослав. Эта игла пронзит и войлок и кольчугу! А обрезки перекуй на иглы — пусть у нас будет больше стрел!» Подошёл Святослав с чашей мёда в руке: «Постой, матка! Больше наконечников — ещё не значит — больше стрел». Солнце садилось на горизонте. Да и сравни — стрелы ромеев летят на 400 шагов, наши и варяжские — на 350, на 250 — стрелы иудеев, хазар и арабов. У нас будет преимущество только на один залп. В одной из моих битв этого хватило, но...

Ольга гордилась тем, что её сын, читавший с детства, по её наущению греческие и римские книги по военному делу, освоил все воинские премудрости Ромеев. «Но из чего мы будем делать стрелы? Древки нужно готовить — а тут считанные деревца?» — спросила Ольга. Они вышли Княгиня и Святослав вышли из кузни, направившись к мелкой речушке.

«Просто!» — Святослав был очень горд собой. Смотри — князь взял только что выкованную подготовленную и оперённую «игольную» стрелу, выхватил кинжал и... Святослав перехватил деревянную стрелу кинжалом, на палец выше наконечника. Затем, аккуратно, предварительно срезав по кругу, оставил в центре «обрубка» прочный деревянный штырёк. «Тростник! Тростник, матка — он всегда прям, как и подобает стреле, при этом — лёгок, как пух», — Святослав смахнул кинжалом длинный стебель тростника, соединил с деревянным оконечием — стрела получилась вполовину длиннее, обрезал тыльную часть тростинки, прорезал накрест и оперил. «Смотри, княгиня!» — в трёхстах шагах стояла одинокая тонкая молодая ракита. Святослав вложил стрелу в лук и выстрелил, попав точно в ствол...

«Сынок! Ты превосходишь в знании ромейских воевод — такая стрела полетит на все 700 шагов, а на 400 — прямо. Осталось окормить наше войско курятиной, чтобы взять побольше перьев для твоих стрел!» Святослав приготовил ещё одну тростниковую стрелу. «Я дам её стрельным мастерам, пусть рубят начетверо деревянные стрелы и делают оконечия по подобию сего. И наконечник игольный ладят. К завтрому пусть изготовят тысячи три — испытаем!» Солнце коснулось горизонта в степной дымке. Секрет смертоносных египетских стрел был уже 400 лет как утерян, но, Святослав своим умом воссоздал древнее устрашающее оружие.

Ольга удалилась в свой шатёр, сняла доспехи и обувь, осушила золотой бокал со смесью ромейского вина и русского хмельного мёда и возлегла на ложе. Стрелы Святослава стальным ливнем сметут хазар и арабов в открытом поле, снимут со стен хазарских и иудейских стрелков... Но самой совершенной стреле не одолеть византийской каменной кладки и дубовых ворот Саркела. Она молила и Христа и древних богов послать ей вещий сон. Сон пришёл быстро.

Ночью Ольге приснился огромный огненный тур, как изображали Чернобога, восставшего из преисподней. Он крушил скалы, а за ним тянулся чёрный след выжженной земли. Княгиня не поняла смысла этого сна, но в том, что это был знак, она не сомневалась.

К утру было вбито несколько кольев с ляжками быков, на которые были надеты хазарские доспехи — росичам удалось сразить ещё нескольких хазарских лазутчиков или гонцов. Первыми на конях с двухсот шагов приготовились стрелять сам Князь вместе с бесстрашным Китоврасом. Они вложили новые стрелы в обычные конные луки и изготовились.

«Ужель бить хазарина стрелами из соломы будем?» — шутливо выкрикнул издали старый опытный воевода, не веривший в замысел Святослава. Святослав не вымолвил не слова — во мгновение повернув лук и спустив тетиву. Стрела вонзилась землю и самых ног старого воеводы. Возглас восхищённого удивления вырвался у русских витязей. «Стар я уже, стар. Привык по-старому воевать. Для сечи ещё сгожусь, да, чтобы державу Рарогову возвысить, по-новому воевать надо!» — произнёс воевода, одновременно восхищаясь молодым князем и тоскуя по старым жестоким и победоносным сечам, когда он, юнцом ещё ходил на хазар в войске Олега Вещего, а, затем с самим Рарогом на печенег. Китоврас выстрелил и... стрела просвистела на три локтя выше мишени. В войске пошли смешки: «Промахнулся наш «полкан» стрелою-то новой!». «Не мерины, чтобы ржать!» — Святослав был резок, но не груб — «привык Китоврас к тяжёлой стреле — вот и метил выше, по привычке. Не промахнётся Китоврас со второго раза — и вы опыт сей учтите!» «А как лёгкая стрела доспех пробивать будет?» — спросил молодой воин. «Отваги набрался, а разума-то и не успел», — пошутил Святослав, вставляя новую стрелу — «лёгкая стрела быстра — посему не слабей — сильней деревянной будет — сами смотрите!»
Едва зазвенела тетива — и князя и Китовраса — одновременно — во мгновение послышался звон кольчуги хазарского доспеха. «Чудо! — ветер обгоняет» — выдохнул кто-то. «Смотрите — смотрите — обе стрелы-то окорок пробили через спинной доспех хазарина остриями вышли!»

Святослав был доволен. «Ну, что — витязи бесстрашные, бейте по «хазарским окорокам», уроки наши помня, а вы, мастера — стрелы готовьте — чтоб у каждого витязя три десятка в колчане было!»

Молодые воины косили тростник мечами, относя пуки мастерам, те отбирали самые прямые и прочные тростинки, готовили деревянные оконечия, когда другие воины — один сменяя другого, подносили из кузни наконечники — иглы. Вскоре были готовы уже десятки тысяч новых стрел.

Поутру Святослав взял дорогой папирус и начертал письмо для Седерика на рунах врязей. Он обмотал письмо вокруг древка стрелы, закрепив шёлковой нитью. Вложил Святослав в колчан и ещё одну стрелу — с золотым наконечником — эта стрела была именной — для Младшего Кахана Моше. Колчан с десятками игольчатых стрел походил на стального ежа, сверкавшего одиноким золотым наконечником. Князь надел парадные доспехи, сел на коня, защищённого сталью, как у франкских лыцарей, и поскакал к стенам Саркела. Ольга, стоявшая на холме, смахнула невольно набежавшую слезу и перекрестила сына, который подъезжал к крепости всё ближе и ближе.

Подъехав к стенам шагов на 300-400, Святослав резко остановил коня, подняв на дыбы. «Эй хазарины да жидовины! Хотите победы — вот он я — Князь Киевский! Аль одного россича страшитесь?» Под сорок стрел вонзились в землю, не долетев до Святослава около ста шагов. Князь изготовил лук к стрельбе. Он так ловко стрелял, что пускал по 15 стрел за одну минуту, причём цели достигала каждая. Хазарские и еврейские лучники падали замертво, в основном, сражённые в голову. Конунг викингов наблюдал за князем через бойницу Царской башни — он ничего не боялся, а, главное, знал, что молодой царь не будет стрелять в его воинов, с которыми Святославу приходилось сражаться бок о бок. «Как куропаток на охоте! Да простят меня боги, но бесстрашный верховный конунг россов владеет луком, лучше, чем сам Тор Громовым Молотом!» — невольно вырвалось у Седерика.

Стрелы заканчивались. Хазарские лучники спрятались за стены, поняв, что их стрелы всё равно не долетят до царя россов, а смерть 35ти лучников оказалась напрасной. Тогда Святослав вложил в лук стрелу с посланием для конунга и метко пустил, попав точно в левую руку одного из знатных варяжских витязей. Князь поскакал в стан россичей, среди пяти игольчатых стрел одиноко сверкала золотая: «Её время не настало. Пока не настало!» — прошептал Святослав.

Молодой Рандеволд — племянник конунга резко выдернул стрелу из раненой руки, но он абсолютно не почувствовал боли — наконечник был не дельтовидным, а игольчатым, потому и не разорвал мышцу, когда викинг вынимал стрелу. Рандеволда поразила конструкция стрелы: «Лёгкая, дальняя, наконечник — игла — вот почему словенский царь стрелял прицельно с такой дальности, на которой его не доставали стрелы хазар и иудеев! А игла — игла явно для хазарского войлока!» Но более всего викинга удивил папирусный свёрток с начертанным поверх именем Седерик. Он сразу же понял, что это не сорвавшаяся стрела Святослава, а послание предводителю викингов, и, преломив тростник, снял свиток, не разворачивая, поспешив доставить его лично в руки конунгу.

«Дорогой сынок мой! Ох и мудр же Царь Руси! Только так — только так он мог сообщить мне свои вести. Возрадуйся, Рандеволд — стрела, ранившая тебя, спасёт жизни сотне отважных сынов Одина!»

Тем временем, Ольга планировала осаду. Выманить хазар в поле — ведь засели как крысы в норе, выманить, но как?

Старый воевода нашёл источник, питающий колодцы Саркела. Родник у подножия холма образовывал маленький ручеёк, через сто шагов в сторону крепости, уходивший под землю. Надо было отвести воду — в этом не сомневался никто, но колодцы Саркела иссякнут не менее, чем через три месяца... Это было слишком долго. «Ройте ров на глубину трёх саженей и сто саженей в длину» — приказала княгиня. Сорок удалых витязей сняли тяжёлые доспехи и взялись за лопаты. В три дня ров был вырыт и стал заполняться водой. Святослав был обеспокоен:

— Три месяца осады? Хазары дождутся подкрепления из Итиля, прежде, чем горожане и кони выпьют всю воду!

— Эту воду выпьет огонь! — твёрдо ответила Ольга.

Гончары наполняли маслом маленькие крынки и запечатывали их смолой. По 8-10 сосудов связывались рыболовной сетью. Катапульты изготовили к бою, у каждой лежали по 5-6 сетей с крынками, наполненными маслом. Осторожно, чтобы не разбить сосуды, их укладывали в ложки катапульт. Наконец, сети облили маслом, подожгли и дёрнули рычаги...

Четыре пылающих снаряда полетели к стенам Саркела, пропитанная маслом сеть, быстро прогорела, и за городские стены посыпались десятки зажигательных сосудов. Когда «рассыпные снаряды» были израсходованы, тонкий слой горящего масла покрыл почти всю внутреннюю площадь Саркела, горели деревянные дворцы и склады, лошади метались, но хазары быстро оправились от паники и потушили пожар. Потушили — и пришли в ужас — колодцы были пусты — русский Красный Ящур за час выпил всю воду, которой хватило бы гарнизону Саркела не на один месяц. Теперь Саркел не продержался бы и десяти дней. Хазарам оставалось одно — отчаянная вылазка в стан русичей.

Несколько витязей привели захваченное у хазар бесчисленное стадо быков. «Вот он, вот, мой сон! — Огненный Тур!» — подумала Ольга. Через полчаса киевляне уже привязывали к быкам паклю, пропитанную маслом.

Ворота Саркела открылись, с гиком и свистом помчалась вперёд хазарская и арабская конница. Русичи ответили стрелами. Изумлённый хазарский полководец Зардаман не почувствовал боли — он увидел, как русская стрела, пронзив и войлок и кольчугу, вошла в правую сторону груди. Похоже, что кровь текла и по спине. Зардаман выронил меч и заложил за спину правую руку. Русская стрела с игольчатым наконечником выступала на два пальца, пробив кольчугу и на спине. У него потемнело в глазах. Он упал с коня, чтобы больше никогда не подняться, как и сотни других хазарских воинов. После трёх залпов и четвёртого — прицельного удара от восьмитысячной арабской и хазарской конницы осталось меньше трети.

В бой рванулась русская конница — под ударами и уколами мечей, ударами цепников и палиц, хазары и арабы валились замертво. Искусный арабский воин в красном тюрбане, сразивший двух росичей, налетел на лихом жеребце на старого воеводу и перерубил как тростинку рукоять цепника, раскроив плечо. Старый Ладомир, не обратив внимания на рану, во мгновение ока отбросил цепник и выхватил меч, вонзив с полуоборота в спину промчавшемуся как ветер арабу. «Стар, стар я для битвы», — приговаривал воевода, левой рукой держась за рану, а правой вырывая меч из кольчуги убитого араба . Но редеющая с каждым выстрелом лука и ударом меча, конница врага продолжала упорно оттеснять киевлян от стен Саркела, и вдруг... ревущие от боли и ярости быки с привязанными кусками горящей пакли, направляемые пиками русских витязей, рванулись на хазарскую конницу, втаптывая её в землю. Арабы стали отходить к реке, а хазары бросились к воротам, в спины и тех и других летели сотни русских стрел. Ворота Саркела закрылись, оставив конницу на верную смерть. Но и это не спасло крепость — неостановимое стадо разъярённых быков, ломая себе хребты, выбило ворота Саркела, быки ворвались внутрь, сея огонь и разрушение, нанизывая коней на острые рога. Русская конница рванулась к городским воротам. Кто-то крикнул: «Северяне, новогородцы! Братья наши! Сокрушим хазар вместе!» Кто-то из новгородцев подхватил крик: «Варязе! Братья наши по мечу! Зачем служить Кагану за монету, когда можно брать их сундуками!» Конунг Седерик громогласно крикнул: «Во имя вековой дружбы с россами поможем им! Мы отважные воины, а не жалкие наёмники!»

В спину конунга попало три хазарских и две иудейских стрелы, но они оставили только пять вмятин на панцире. И тут же с крепостных стен в ров или на колья полетели стрелки, сбрасываемые варягами и северянами. Тяжёлые варяжские и острые новогородские мечи разили еврейских и хазарских лучников, на стенах Саркела завязалась кровавая бойня — не было и речи об обстреле штурмующих росичей со стен крепости. Святослав остановил коня в трёх сотнях шагов от крепостных стен, снимая одного за другим, отборных лучников Каганата, попадая стрелой прямо в лицо, через узкие стрелковые бойницы. Вокруг князя были разбросаны десятки хазарских и иудейских стрел, отскочивших от доспехов Святослава и брони его коня.

Начальник крепостной стражи — хазарин Армуздет рванулся на Святослава, обнажив меч. Стрелять в него князь не стал. Хазарин был великолепным воином — их схватка на мечах длилась долго, без явного преимущества кого-либо из сражавшихся, пока Святослав удачным ударом не перерубил непрочную хазарскую саблю. Святослав убрал меч от груди хазарина, уже крикнувшего «Ахура» и приготовившегося умереть, смертью, достойной храброго воина.

В ответ на удивлённый взгляд Армуздета, Святослав промолвил: «Постой, знатный и отважный хазарин. Ваш повелитель — храбрейший из храбрых — Хан Зардаман пал в бою. Ты нужен нам, чтобы со всеми почестями предать тело хазарского владыки и великого воина огню, как того требуют ваши обычаи!» Армуздет воздел глаза к небу и сказал: «Спасибо тебе, мудрый и великий Царь земли Расен! Отдать должное павшему врагу — на это способен только настоящий Воин с чистой душой! Я знаю, Заратуштра не забудет этого, и, когда, через долгие и долгие, как я желаю тебе, годы, придёт твой час, он возьмёт к себе твою душу на Вечные Поля!»

На княгиню рванулся хазарский всадник с тяжёлым копьём, украшенным зелёным бунчуком. Ольга обнажила меч и поскакала ему навстречу. Она держала щит под острым углом так, чтобы копьё врага преломилось. Хазарин, увидев меч в руке княгини, сорвал щит с седла и прикрыл живот, куда Ольга и хотела нанести смертоносный удар. Треск ломающегося копья, бешеный удар, кони, вставшие на дыбы — Ольга едва удержалась в седле, на мгновение потеряв сознание. Следующее, что она увидела — чёрные и злобные глаза хазарина, отбросившего обломок копья и схватившего саблю. Но его глаза медленно потускнели и враг упал с коня. Осмотрев щит, Ольга нашла глубокую царапину прямо в центре Всевидящего Ока, куда пришёлся удар копья и увидела кровь, обагрившую четырёхгранный стальной клык в центре щита. Спрыгнув с коня, Ольга наступила на руку хазарина, всё ещё сжимавшую саблю, и отбросила своим мечом хазарский щит. В груди врага зияла огромная рана — длинный клык щита Рарога — славного предка Ольги сразил всадника насмерть.

В Саркеле начался грабёж. Теперь и жидовины облачились в доспехи, взяли круглые спиральные щиты и ножи-секачи, чтобы оборонять свои дома и храмы. Рослый викинг — знатный Рандеволд, раздробив грудь хазарина тяжёлым мечом, рванулся к еврейскому храму, где, по слухам, хранился громадный золотой семисвечник. Воин-охранник, преградивший викингу дорогу пал с расколотым секачом и раскроенным черепом. Рандеволд ворвался в зал храма, отбросил меч и схватил семисвечник чистого золота, который был много тяжелее меча. Раввин рванулся на викинга сзади с жертвенным ножом, норовя перерезать горло, но воин перекинул старика через себя и поднял его за грудки.

«Ты смел, старик, но со стариками я не сражаюсь!» — улыбнулся викинг — «Неверный, вошедший в храм, умрёт!» — прошипел раввин, — «тебя принесут в жертву, как агнца!» — продолжил старик и полоснул жертвенным ножом по руке викинга. Рандеволд отбросил старика, поднял раненую руку над алтарём и залил его кровью: «Ты доволен такой жертвой, старый змей!» — выкрикнул викинг и, замахнувшись, раздробил раввину голову золотой минорой.

Варяги добивали хазар и евреев, но более были заняты грабежом. Внезапно вакханалия прекратилась, — протрубил русский рог: «Дорогу великой Ольге, княгине Киева, властительнице земель от Варяжского до Русского моря!» — кричали витязи. «Ура!» — и русичи и варяги подхватили крик. За нею следом на белом арабском жеребце, въехал сын Багдадского Халифа — не как пленник, а уже — как почётный гость нового русского форпоста. Ольга сказала ему, что надиктует письмо Хану Булгара, которое запишет на арабском личный переводчик принца.

Только Святослав не появился в захваченном Саркеле, но Ольга, сердце которой было переполнено тревогой за судьбу бесстрашного, мудрого, но слишком горячего сына, держалась гордо, как и положено великой княгине, даже взглядом не выдавая своей тревоги.

Наместник Моше надел доспехи, закутался в длинный чёрный плащ и, проведя своего коня потайным ходом, тут же вскочил на него и поскакал в степь. Тогда Святослав и увидел Младшего Кагана, сразу же бросившись в погоню. Окованный сталью конь отставал, но и наместник сбавлял ход, часто оглядываясь. Моше отбросил тяжёлый спиральный щит и поскакал ещё быстрее. «Стой, Моше! Я не стреляю в спину! Зачем так торопиться на встречу со своим Ягве, если моя стрела всё равно догонит тебя!» — выкрикнул Святослав.

Моше оглянулся на скаку. Он успел вспомнить слова Георгиона, погибшего от его руки, «от стрелы Царя Святослава» — слова убитого стратега бились в висках, как его последнее проклятие. Он успел услышать тонкий звон тетивы, и, через мгновение, стрела попала ему в левый глаз, выйдя через затылок. Мёртвый наместник упал на коня, оставаясь в седле, умная, знающая дорогу лошадь мчала мертвеца прямо в Итиль, столицу Каганата, а из затылка Моше торчал золотой наконечник с выдавленным клеймом: Святослав...

На взмыленном коне Святослав въехал в Саркел. «Ура Великому Князю» — тысячеголосое эхо пронеслось под всей крепостью. «В моём колчане больше нет золотой стрелы!» — крикнул Святослав. «Ура, да здрав будет наш князь, на Итиль!» — снова выкрикнули тысячи воинов. Из подвалов Саркела выкатили бочки с винами, мёдом и пивом. И россичам и варягам раздавали по двадцать золотых римских монет из сундуков Саркела. Русская и варяжская знать пировала в Царской башне — Седерик уже упал со стула, а сильно выпившие Святослав и Рандеволд обнимались и шутили по поводу стрелы князя, ранившей руку племянника Конунга.

Только Ольга не могла уснуть этой ночью. Она стояла на самой высокой башне Саркела. Занимался рассвет. Солнце всходило в утреннем мареве.

«Княгиня, у ворот всадник, ромейский воевода, говорит, что ты его примешь!» «Впустите!»

«Вот мы и снова встретились, Стратег Филипп», — сказала Ольга, смотря вдаль. «О, великая царица, никто не ожидал, что Саркел падёт так скоро, но в глубине души я верил...» Ольга обернулась: «Посмотри вокруг, ты видишь эти пространства, которым нет конца и края?» — рассветные лучи озарили землю — «Знаешь ли ты их имя?» «Нет, о, царица!» «Имя им — Русь!»

 1    2    3

«Огни святого Эльма» — «Имя им — Русь» — Из записок доктора Анубиса

Повести и романы — Рассказы

Худ. проза — ЭссеКритикаЛирикаПоэмыПереводыАудиозапись песни

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com