ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Андрей ШИТЯКОВ


ИМЯ ИМ — РУСЬ

 1    2    3

После лёгкого обеда, Георгион, как и было оговорено, вышел помериться силой со старым Седериком, что Георгион делал регулярно, (стратег считал необходимым поддерживать силу мускулов и тренировать мастерство боя, а Седерик, пожалуй, был единственным равным соперником), к которому стратег, считая вечно пьяного конунга викингов, варваром, всё же испытывал не только глубокое уважение, но и неизъяснимую симпатию. Стратег облачился в простые доспехи тяжеловооружённого византийского воина, взяв только свой фамильный меч, зная, что в этом поединке броне крепко достанется, а парадный доспех Стратега стоил целое состояние. Конунг был навеселе, но, главное, надел парадную броню, хотя настолько битую в боях, что парадной её уже было трудно назвать. Однако, молодой Филипп, говорил, что викинги гордятся бронёй, побитой в сражениях, считая её более ценной и знатной, чем свежевыкованную.

«Ну, что, Стратег, в прошлый раз ты «проломил мне череп» только потому, что перед поединком я выпил мало мёда!» — викинги и византийцы засмеялись, не зная греческого, хазарские и арабские воины, любившие наблюдать регулярные поединки стратега и конунга, поняли, что военачальники обмениваются остротами, подхватили смех. «По-моему, Конунг Седерик, в прошлый раз ты, напротив, переусердствовал с хмельным мёдом!» — парировал Георгион — раскат смеха пронёсся по всему Саркелу.

Поединок начался — стратег более полагался на ловкость, тогда как викинг, напротив, отчаянно наносил удары. Вскоре оба отбросили измятые щиты. Воины дрались в полную силу, зная, что если соперник пропустит удар, который может стать смертельным, любой из них во время остановит руку, не допустив трагедии. Конунг был слишком яростен, в этом была его слабость. Улучив момент, Георгион со смехом срубил спатой один рог парадного шлема Конунга. Седерик разъярился как раненый лев. И допустил ошибку — высоко поднял старый, прадедовский меч, не имевший острия, сделал долгий замах. Вот тут-то Георгион и собрался нанести удар вполсилы — так, чтобы промять, но не пробить мечом броню на груди викинга — это будет его победа. Стратег спланировал удар, но... Пьяный Седерик, в замахе, высоко занёсший меч, не устоял на ногах и меч византийца рассёк воздух. Чуть привстав, викинг нанёс лёгкий удар мечом под колени стратега — в бою противник лишился бы ног! Это была победа конунга. «Викинги, поднимите меня!» — проворчал Седерик, сняв «однорогий» шлем и отирая пот со лба — «ну, что, стратег — видишь как силён хмельной мёд — это тебе не греческое вино!» Снова смех. «Ты тоже устал, Георгион — кликните хазарина, чтоб сходил в погреба и принёс нам по рогу мёда — он придаст тебе сил, стратег!»

Оба воина, несмотря на усталость, валившую с ног обоих, но и отрезвившую конунга были очень довольны поединком.

Хазарин нёс вместительные золотой рог и греческий ритон, полные мёдом, для конунга и стратега. Внезапно, в тёмном проходе подвала, его остановил сам Наместник Моше: «Иди на стены — вино отнесёт другой воин!» Сосуды оказались в руках наместника. Через несколько мгновений, в ритон Стратега был подлит надёжный и, при этом, вызывающий смерть, похожую на естественную, яд из сока наперстянки. Иудейский охранник, переодетый хазарским воином поднёс сосуды и поспешил скрыться.

Хазарский воин взошёл на стену. Рядом стоял иудейский лучник.

«Словенский всадник!» во весь голос выкрикнул иудейский стрелок, указав хазарину влево. Хазарин всматривался вдаль, ничего не увидив, захотел спросить: «Где?»... Он не успел. Лучник зарядил словенскую стрелу и пробил голову хазарина.

Свидетелей больше не было. Наместник Кагана знал толк в заговорах.

«Просто отчаянный россич дразнит хазарских стрелков, зная, что им его не достать», — сказал конунг, высоко подняв рог, Георгион поднял ритон, оба воина осушили сосуды одним махом — Филипп учил своего наставника соблюдать обычаи викингов...

Ворота Саркела приоткрылись, пропуская протостратега и его свиту. В крепости стояла гнетущая тишина. Филипп понял — он опоздал. Навстречу ему вышли два знатных византийских воина и конунг Седерик. Византийцы сняли свои шлемы, и старый викинг последовал их примеру, держа потрепанный в боях шлем за уцелевший рог. Филипп понял всё. Старый конунг счёл своим долгом, первым сообщить Филиппу недобрую весть, зная про его, почти сыновнее, отношение к покойному стратегу.

— Георгион умер. Умер! Да я готов поклясться своим мечом и молотом Тора, что яд наместника отправил славного воина в Асгард, да не иссякнет Вечный мёд в его вечной чаше!

— Викинг прав! — закричала в один голос когорта византийцев.

— Месть! Месть! — подхватили викинги.

— Стойте, сказал Филипп.

— Стратег Филипп, неужели ты не отомстишь за Георгиона? — спросил один из знатных византийцев.

— Подождите. Я принёс вести. Ничья вина не доказана. Тем более, я не знаю, что случилось. А месть... Господь отомстит виновным — возмездие Божье неотвратимо! «Мы с тобой одной веры!» — вспомнил Филипп слова княгини. А пока — пока я должен собрать всех — Хана Хазар, арабского принца, конунга Содерика и наместника Моше, чтобы сообщить им послание Ольги. Мы должны чтить договор, подписанный Императором. Империя — превыше всего.

«Час расплаты наступит!» — прошептал Филипп, поднимаясь по тёмной винтовой лестнице, ведущей к покоям Георгиона. Мёртвого Стратега положили на его ложе, вложив в руки парадный меч. Протоиерей читал молитвы. Филипп захлопнул за собой массивную дубовую дверь, и, в присутствии священника, произнёс: «Георгион, обещаю, возмездие будит неотвратимым!»

Вскоре в Царской башне Саркела собрались все: Конунг Содерик бросал гневные взгляды на Наместника, шепча проклятия, поминая Тора и Одина, принц арабов, который был слишком хорошо знаком с заговорами на своей родине, знал, что это — уже предательство — когда раздор внутри — Саркел обречён пасть. Хан Зардаман был искренне возмущён вероломным убийством, думая только об одном, как бы подозрение не пало на его воинов. Но он был готов защищать Саркел до конца — в конце концов, Хазария — страна его подданных, а не жалких торговцев, а теперь, теперь Саркел, похоже вправду был обречён. Наместник Моше больше думал о том, как выйти сухим из воды, чем о том, как спасти Саркел. Опаздывал один Филипп. Он мог себе это позволить. Входя в тёмную залу, он вспомнил слова Сенеки : «Дипломатия — это ложь, идущая на благо Империи». И как же мудры были слова Княгини Россов!

Окинув взглядом присутствующих, посмотрев прямо в глаза Наместника Моше, так, что тот вынужден был отвернуться, стратег Филипп начал свою речь: «Я привёз послание Ольги. Великая царица Киевской земли не считает врагами своими храбрых викингов, викинги были среди её предков, она не хочет воевать и с Византией, так как мы — христиане, а княгиня той же веры, так как она чтит договоры, подписанные ещё Олегом Мудрым. Князь Святослав уважает отвагу арабов и храбрость Хазар — он не хочет зря проливать кровь честных воинов, он чтит Хана Зардамана самым достойным и храбрым между его врагов. Царица и царевич предлагают покинуть Саркел, без дани, оставив хазарам все сокровища и сдать крепость без боя. В противном случае, Ольга обещает не чинить расправ над Варягами и Византийцами, над храбрыми воинами хазар и арабов. Когда Саркел будет взят, Ольга пошлёт арабского принца с письмом в Булгар, чтобы сообщить, тем, кто верует в Аллаха, о своей победе, а Хану Зардаману, поручит доставить свой подарок Кагану — голову наместника Моше».

А теперь, знатные великие воины со всех сторон мира, попрошу оставить меня с наместником наедине. И вас это касается!» — Филипп окликнул охранников Моше с тяжёлыми секачами, небрежно указав на них. Ярость на лице Младшего Кагана сменилась явным испугом. Он всё понял по спокойному, прямому, но говорящему всё, взгляду Филиппа, однако, был вынужден остаться с ним наедине, поскольку понимал правоту покойного Георгиона, говорившего о том, что только железная когорта византийцев может остановить войска россов, спасти его от той судьбы, которую ему уготовила Ольга. «Ложь во благо Империи... Это не ложь — то, о чём промолчали уста княгини сказали её мудрые глаза!» Думал Филипп, в упор смотря на Наместника.

— Стратег Филипп! — сказал наместник...

— Я ещё не стратег! — отрезал Филипп. Стратега должна утвердить императорская власть!

— Я слышал, что ты, как и твой наставник, свято чтишь договоры, подписанные твоим Императором?

— Да — сказал Филипп — я служу Империи. Он схватился за рукоять меча, обнажив на треть, но снова спрятал в ножны. — Почему ты так испугался моего меча, Моше, я всего лишь поправил его? Или ты думаешь, что я один более опасен, чем целая когорта, мечтающая о мести, виня тебя в смерти своего предводителя? Я повторю слова своего наставника, слова, которые, может быть, стали ему приговором: «Только мы, мы — византийцы и викинги можем спасти тебя от Ольги и Святослава. Однако, вряд ли византийские воины поверят, что у молодого Филиппа внезапно остановилось сердце после тренировочного поединка. — Филипп улыбнулся — и тогда... тогда россам не придётся брать Саркел, византийцы и Викинги сами выдадут твою голову Святославу. Или ты думаешь, что твоя стража сможет противостоять целой когорте и бесстрашным викингам? Или ты не знаешь как Зардаман любит Кагана и его наместника? Или он не думает, что ты отправишь его вслед за Георгионом? Или арабский принц бросит своих бесстрашных воинов на верную смерть, и ради чего? Думаешь, смерть Георгиона не разбудила в нём воспоминания о том, как его дед, Халиф Багдада, был предательски отравлен? Как он относится к предателям?

— В смерти великого Георгиона нет моей вины, пробормотал наместник, пряча глаза — до того тяжёлым был прямой взгляд Филиппа.

— Нет или есть — рассудит Господь, но я буду чтить договоры.

Страх Наместника понемногу стал проходить. Он достал из кованого сундучка несколько слитков золота весом в 10-20 фунтов каждый, хитро посмотрев в глаза Филиппу, и высыпал из маленького мешочка горсть драгоценных камней.

— Стратег Филипп! Прими это как дар от чистого сердца, и благодарность, за то, что ты свято чтишь договоры и защищаешь земли Кагана.

— Я приму твои дары наместник, приму, чтобы воздвигнуть в Горгиппии храм Святого Георгия, в память о великом воине Георгионе, принявшего мученическую смерть от предательского яда. Приму, но с условием: византийцы будут сражаться по плану Георгиона. Россы укрылись за холмами. Поэтому, мы вывезем все четыре катапульты, только так мы сможем причинить им значительный ущерб, вне досягаемости метких словенских стрел. Затем, отразив первый натиск россов, мы отойдём, тогда мы отойдём, а в бой вступят хазарские и арабские всадники. Викинги, иудеи и хазары останутся на стенах Саркела, чтобы защитить форпост в случае прорыва. Ты понял меня, наместник.

— Да, Стратег!

Филипп вышел, поклонившись, как этого требовали обычаи, и хлопнул дубовой дверью. «Согласен! Хм. У него нет выбора!»

Молодой Стратег нашёл Седерика, остался с ним наедине, подальше от ушей шпионов Наместника и сообщил о том, что Святослав обещал передать послание Конунгу викингов.

Филипп роздал тайные тактические приказы центурионам, и громко сказал: «Вскрыть свитки в поле, следуя во всём — Филипп выделил последнюю фразу — моим указазаниям! Во имя Империи! В память Георгиона!» Филипп скомандовал: «Когорта — к бою!»

Ворота Саркела распахнулись, зазвенел римский боевой рог и плотные строи легиона с железным лязгом выдвинулись из крепости. Легион приближался и приближался к холму, за которым стояло войско киевлян.

— Матка, ромеи идут на нас! — гневно выкрикнул Святослав! Я ошибался, говоря, что греки чтут договоры!

— Постой, сынок! Ты великий воин! Но Филипп не солжёт! Он мудр не по годам! Тебе есть чему поучиться у него! Он обманул наместника. Один из хазарских перебежчиков сообщил, что Георгион отравлен Каханом Саркела. Филипп не простит изменнику вероломное убийство своего любимого наставника. Ждать. Теперь мы будем ждать! Вскоре ты, молодой и отважный князь убедишься в моей правоте.

— Ждать чего?! — Святослав кипел от негодования — ждать, пока ромеи перестроятся в наступательный порядок, развернут катапульты и ударят по нашей коннице! Нужно развести конницу надвое — пускай их снаряды бьют по камышу, да бросить всадников с флангов на ромейское войско. Мы побьём их немало, а главное — захватим катапульты!

— Святослав! Ты — великий воин, я не могу соперничать с тобой в искусстве боя, что ромеи зовут «тактикум», но сколько поляжет воинов русских? И не забывай — потерпев поражение, когорта вернётся в Саркел! И я не могу нарушить свой договор с Филиппом!

Князь уже отдал приказ вывести конницу и пехоту из под удара, когда Святослав убедился в правоте матери — когорта подошла на дальность стрельбы словенских стрел, так и не развернув катапульты — самые опытные воины на Земле — ромеи никогда бы не допустили такой ошибки.

Внезапно когорта повернула на восток, оставив у подножия холма четыре тяжёлые катапульты — подарок нового Стратега киевской княгине. Святослав улыбнулся и крепко обнял княгиню. Хазары и иудеи выкрикивали проклятия на своих языках, но их стрелы не долетали до византийцев, когорта которых, подобно железному змею, уходила всё дальше...

Молодой статный витязь разговаривал со старцем: «Ромеи ушли» — сказал странник — «Это значит — одна из четырёх стен Саркела рухнула». «Так сокрушим хазар!» «Погоди, княгиня мудра, и наш час ещё не пробил!»

Вечером, в стане росичей пошли разговоры о сговоре с ромеями и христианстве Ольги. Старый воевода, осушив братину хмельного мёда заревел: «Измена!? Это вы — изменники. Я поклоняюсь Даждьбогу и Яриле, и никто не отнимет у меня это право! И право княгини поклоняться тому богу, к которому ведёт её сердце! Глупцы! Она спасла каждого второго из вас, примирившись с ромеями! И какой бы бог не помог ей в этом — слава ему!» «Что за разговоры!» Внезапно подошедший Святослав обнажил меч. Старый воевода прав! Мудрость моей матери приблизила победу! Измена... Дурни вы, а не воины! Разговоры прекратились. Трещал костёр, на котором медленно жарился хазарский бык. Святослав смахнул мечом кусок прожаренного мяса и поймал рукой. «Подкрепитесь, впереди много работы, а главное — жестокая сеча. Или пива вам мало — так я велю прикатить ещё бочек!» Витязи засмеялись, они отрезали кинжалами полоски румяного мяса, отправляли мясо в рот тем же боевым кинжалом, и запивали пивом.

Два всадника-росича — дозорные, сразили хазарского лазутчика. По обычаю хазар, его тело предали огню, разложив перед Святославом и Ольгой его броню и оружие.

«И щит и войлок и кольчугу хазарина проломило твоё копьё, Китоврас, так тебя кличут, витязь?» — спросил Святослав — «я слыхал, ты один из лучших стрелков, аки полукони-полулюди ромеев, те, что, вместо конской головы, человечье тело имели, как наш Полкан и сыновья его Китоврасы — ох и метят боги шельму (Святослав улыбнулся), кентаврами звались и стрелками были лучшими, чем сам Хоракул! И стрела, что против сердца, левей дыры от копья в войлоке засела — твоя — сразу видно. Со скольких шагов стрелял?» «Со ста, мой князь, но первая стрела отскочила, — смотри на промятину в войлоке, на полпальца ниже засевшей стрелы. Вторая — с пяти десятков. Но свалил я его с коня только копьём...» «Не бьют наши стрелы их брони, ох, не бьют,» — произнёс Святослав: «Так и их стрелы от нашей брони горохом» — усмехнулся Китоврас — «как хазарин удар моей первой стрелы почуял, завидел, что коня на него правлю, — три раза ударил — в живот первая — в щит вторая — в грудь третья. Все обломаны, в поле лежать остались, отскочив. Понял хазарин, — что стрелами нам сражаться — помысел пустой, поднял щит с копьём и на меня попёр во всю прыть». «Только китоврасова рука тверда была, хоть и так держал щит хазарин, что соскользнуть было должно копьё, точно выправил он удар, просквозил щит, а вражье копьё щитом отвёл!» — добавил воин, бывший в дозоре с Китоврасом. «С пятидесяти не бьёт! Чёрт бы подрал их войлок, это же надобно — тряпка шерстяная лучше стали стрелу держит!» — Святослав был раздражён — «Вбейте в землю кол, повесьте на него окорок быка — всё равно — на таком мясе — только зубы ломать, а сверху наденьте доспех павшего хазарина. Мы, россы, найдём способ пронять хазарские брони!»

Все указания Князя были выполнены, сам князь и Китоврас сменили конные луки на длинные, кои предназначались для дальней стрельбы, чтобы пешие стрелки, прикрытые щитами, поддерживали конницу на поле боя. И князь и его воин, одновременно вложили в луки тяжёлые дальнобойные стрелы и ударили с пятидесяти шагов. От удара, «хазарский окорок» закачался на верёвке, привязанной к колу, звеня кольчугой.

Казалось, броня была пробита. Двое сели на своих коней и поскакали к мишени. Две стрелы попали почти рядом. «Не может быть, князь!» — вырвалось у Китовраса, — «от удара стрелы разорвались стальные кольца хазарской брони, но наконечники прошли кольчугу вместе с войлоком, только продавив, но так и не пробив!»

«Чтобы злыдни насели на этих хазар и высосали их силы!» — от души выругался Святослав, с горяча, дёрнув за синюю шёлковую ленту, на которой крепился острый и тонкий четырёхгранный стилет, метнув с полуоборота в «мишень». Россы были столь поражены увиденным, что над лагерем на миг зависла полная тишина, такая, что было слышно, как «расстёгнутые» стилетом кольца, со звоном осыпаются на камни, которыми укрепили кол. Стилет прошёл войлок, пробил кольчугу и вошёл в ляжку быка... Святослав вынул тонкий, ромбовидный в сечении стилет, дёрнув за синюю ленту, которая, к тому же, стабилизировала стилет в полёте. Он вошёл более чем на палец — на две трети длины острия. Святослав поднял стилет, на котором были следы бычьей сукровицы, над головой и выкрикнул: «Вот какие наконечники должны быть у наших стрел! Они сокрушат доспех хазарина!» Затем, князь обратился к матери: «Сколько ковалей в нашем войске? Надо приказать строить кузню!»

«Лучших ковалей ко мне!» — распорядилась Ольга — «Постройте кузню — снимайте наконечники со стрел, мы переделаем их так как велит мой сын!»

....................................................

 1    2    3

http://avscrystal.ru/ Спортивно технический клуб. . Оценка недвижимости Оценка домов.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com