ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Андрей ШИТЯКОВ


ИМЯ ИМ — РУСЬ

С высоты холма вся степь была видна как на ладони. И посреди её, как зуб священного Ящура возвышался замок ромейской постройки — хазарская крепость Саркел. На вершине холма, на белой кобылице восседала женщина в тяжёлых золочёных доспехах. Из под её остроконечного шлема было видно немного грубоватое, скуластое лицо, придававшее ей сходство с легендарными амазонками или скифскими воительницами. Яркие мудрые голубые глаза смотрели вдаль. К шлему был прикован кольчужный ворот, надёжно прикрывавший шею и плечи от удара меча. Тяжёлые доспехи только подчёркивали необыкновенную стройность не по годам молодо выглядевшей княгини. Кольчужная рубаха была надета на белёную льняную ткань. Поверх кольчуги на ремнях был закреплён дощатый доспех с приклёпанными к бычьей коже стальными пластинами. Округлости княгини были прикрыты медными, с причудливым узором, полусферами, а поверх всего был пристёгнут золочённый щиток, защищающий грудь и живот, с изображением Ярила, он достался княгине ещё от её прапрадеда. Упругий лук был перекинут через плечо, правая рука сжимала рукоять легендарного киевского меча. А поверх доспехов, на тяжёлой золотой цепи висело массивное, чистого золота, православное распятие — подарок Императора Византии. Старинный щит Рарога с золотым изображением Всевидящего Ока и длинным четырёхгранным клыком в центре был надет на левую руку. Будущее и прошлое, православие и язычество — вот чем была Ольга, а перед ней раскинулись бескрайние пространства будущей Руси — её судьбы, судьбы её потомков — древних и знатных родов словен, византийцев, викингов...

«Неприступна!» — сказала княгиня, указав мечом на Саркел. «Странника ко мне!» Из невидимого за холмом отряда киевлян вышел старец, облачённый в тяжёлый дощатый доспех, с цепником в руках и луком за спиной и подошёл к Ольге — «Хочу знать о касарах всё!» — старик начал свою неспешную речь: «Хазары — не есть народ — они есть царство, на подобии ромеев. И войска единого несть у оных. Главная сила их армии — хазарины — воины бесстрашные в атаке, способные смотреть Смерти в глаза, но при поражении бегут, аки зайцы. Оружие их -— сабля — не под стать русскому мечу, да и с арабской саблею не вровень. И нередко росич, в битве с хазарином, сшибаясь мечами, отводит назад меч обоюдоострый и летит с плеч хазарская голова. Но бронь их не проста! Поверх кольчуги одета рубаха лучшего войлока — стрела наша вязнет в ней и кольчугу не бьёт. Арабский меч полосует войлок, но кольчуги не рубит. Мечи ромеев и россов не режут войлок и не бьют кольчуги, но крушат хазарину кости через его брони. Киевский меч в руках славного витязя способен пронзить и войлок и кольчугу, и хазарское пузо, но не разрубить. Арабы — главные наёмники Хазар. Их броня и щиты не спасут от мечей и стрел киевлян, но сабли оных острее бритвы, они режут дощатый доспех как шёлк, не в пример хазарским. Ещё их мечи легки, и прямо-таки сверкают в ловких руках араба. Если верх возьмет ловкость — падёт росич, если наш воин отразит удар — тяжёлый киевский меч выбьет арабскую саблю. Но самые грозные союзники хазарина — ромеи. Их панцири пробьёт лишь копьё. Их мечи, подобны киевским, но тяжелее, и более приспособлены рубить, чем колоть... хотя — укол римской спаты, не пробив брони, сокрушит рёбра и отобьёт потроха. Но, главное — никогда не нападай на ромея в крепости, горе тому, кто атакует в поле их сомкнутые ряды, но, отступая, они опаснее втрое.

Хазарам служат и врязи, коих ромеи викингами зовут — бесстрашные сильные воины. Но треть из них — северяне, да и остальные из варягов могут стать за нас ради богатств Саркела. Правят же хазарами жидовины — более торговцы, но воины бесстрашные, вступающие в бой только для охраны своих храмов и дворцов. Хазарин не любит жидовина, стоящего над ним, и, хотя военная власть всецело у хазар — жидовины правят златом — Хазария — это союз злата и стали.

«Врязи будут за нас, а ромеи покинут Саркел!» — отрезала Ольга.

К княгине подъехал сам Святослав и два витязя в дорогих доспехах. Святослав затрубил в рог. «Ромеи!» — закричала Ольга — «Ромеи, пусть выйдет ваш воевода!»

В Царской Башне Саркела услышали звонкий и протяжный звук парадного рога россов. Хазарский воин-слухач, знавший язык словен, приложив к уху длинный раструб, услышал призыв Ольги. Сам хан Хазар Зардаман Второй, велел кликнуть слухача. Младший брат Кагана, повелитель Саркела и наместник в землях от Темтауры Россов и Горгипии греков — Моше, византийский Стратег Георгион, вместе со своим заместителем, хан Хазар и принц Багдадского Халифата — предводитель арабских наёмников во всей Хазарии, ждали вестей, заметно нервничая, хотя они понимали, что звучит парадный рог, а не боевой — значит — не сигнал к штурму, а призыв к переговорам. Хазарский слухач вошёл, быстро затараторив. Зардаман внимательно слушал его. Наместнику Моше, было очень неприятно, что он, в отличие от Зардамана, не понимает речи хазарского воина — наместник видел всюду тайные заговоры.

«Переводи» — раздражённо крикнул Моше — брат самого Кагана. Переводчик-иудей, владевший и хазарским, и греческим, и языками россов и арабов, попросил слухача говорить помедленнее. Поочерёдно, останавливая слухача жестом, Авраам, обращаясь, то к наместнику, то к византийцам, то к арабскому принцу, переводил слова слухача на три языка, не смотря на то, что греческим в просторном но тёмном зале Царской Башни, владели все. «Русская царица требует, чтобы византийский Стратег вышел на переговоры с ней!» Наместник пришёл в ярость, грязно выругавшись. Его, брата самого Кагана, правительница жалких язычников не соизволила даже пригласить на переговоры.

Так и не совладав со своим гневом, он по-гречески обратился к присутствующим. «Что это значит, да сотрёт праведный гнев Саваофа с лица земли города и крепости россов! Может царица Ольга и её неистовый сын считают, что Саркел — форпост византийцев!» Стратег и его заместитель явно улыбнулись. Зардаману было не очень приятно, что Ольга считает византийцев, а не бесстрашных хазар, столько раз отчаянно бросавшихся с криком «Ахура» и на смертоносную конницу россов, да и на несокрушимые, грохочущие сталью, сотни греков, которые отнюдь не всегда были союзниками Каганата, при чём, в основном, из-за подлой политики Кагана. Но Хан Хазар хорошо помнил, как в сражении при Танае, горстка, как считали хазары, всадников Святослава, втоптала в землю двухтысячное хазарское войско, а печенеги (ну и нашёл же Каган себе союзников) разбежались, как зайцы.

Внезапно, наяву, он почувствовал дрожь земли и услышал дробный звонкий топот русской конницы. Тогда он сам допустил непростительную для Хана ошибку, дав Кагану повод осмеять себя. Он понадеялся на войлочно-кольчужный доспех своей конницы, который не пробивала словенская стрела... Но и хазарские стрелы не пробивали брони россов, а их стрелы, бьющие на 100 шагов дальше, двумя залпами сразили каждого третьего коня хазар, а, в ответ, хазарские воины, сумели сделать только один залп, причём выстрелить смогли меньше половины — часть коней были сражены стрелами россов, другие — натыкались на павших коней и падали, третьи — еле успели остановиться, рванув поводья — им было не до стрельбы. А потом... Рукопашная схватка. Русские копья, мечи, цепники, — если удар киевского меча хазарский доспех держал, то укол... Зардаман, хоть и сразил двух россов, но киевский меч пройдя сквозь легендарный доспех, как сквозь масло, ранил его в левое плечо, всего на палец ниже — и он был бы уже на Полях Заратуштры.

Но теперь пришла его очередь смеяться над Каганом и его разъярённым братом. Зардаман был опытным воином, как и арабский принц, они прекрасно понимали, что только «железные сотни» греков, храбрость вечно пьяных, но дерущихся, как львы викингов и стены Саркела, которые тоже строили греки, ну, конечно, бесстрашие хазар, и ловкость арабов, могут защитить Саркел от мудрости Ольги и отваги Святослава. Стратег сказал открыто и резко: «Моя когорта сильнее в поле, когда она смыкает щиты и ощеривается копями, а из центра лучники бьют по неприятелю. Но на переговоры нужно согласиться. Ольга не так горяча как Святослав. Она может предложить взаимовыгодный мир».

«Взаимовыгодный мир! Изменник! Наместник Моше замахнулся кинжалом, но, не смотря на то, что Стратегу было почти пятьдесят, а его внучка уже носила под сердцем правнука, мгновенно меч стратега остановился у горла наместника, слегка оцарапав. Пятеро охранников-иудеев замахнулись своими секачами, Зардаман, его охранник и арабский принц во мгновение ока прижали свои сабли к шеям троих из пяти охранников наместника, да и молодой Филипп схватился за рукоять меча, но протостратег, оказался единственным в мрачном зале, кто совладал со своими эмоциями, и, попытавшись разрядить обстановку, сказал: «Если вы перебьёте друг друга, викинги начнут грабить Саркел, а Святослав, со знаменем на копье, въедет в форпост Кагана под звуки парадного рога! Вы этого хотите!? И знать и охранники стали убирать оружие — протостратегу Филиппу удалось предотвратить бойню, в которой, пожалуй, уцелел бы только он. Георгион вложил свой меч в ножны, но увидев, исполненный ненависти взгляд Младшего Кагана, отёршего рукой кровь с шеи, внезапно вынул его, держа вертикально перед своим лицом так, что блик солнца, едва пробивавшийся через одно из узких окон-бойниц, ослепил наместника. «Мой меч едва оцарапал твою шею, Моше, но запомни только он, он, с когортой молодого Филиппа и викингами конунга Седерика, который и пьяный, хотя старый конунг викингов всегда пьян, один стоит пяти арабов, десяти хазар и двадцати иудейских солдат, чьи мечи больше походят на удлинённые секачи мясников, стоит — вместе взятых!»

Стратег продолжил: — «Только это защитит твоё горло от стрелы Царя Святослава, который может всадить её и через бойницу с коня, с двухсот шагов, когда твои лучники не стоят медной монеты!» Филипп понял, что мудрый и смелый военачальник обречён. О нём говорили как о Геркулесе в Константинополисе, когда Филипп был ещё совсем юн, читая древних языческих и современных христианских философов, изучая языки соседей Империи, он хотел стать священником, но, узнав, как Георгион, а тогда он был моложе, чем Филипп сегодня, с одной только сотней, сумел выстроить тяжеловооружённых воинов, всадников и лучников так, что прошёл сквозь двухтысячный отряд хуннов, не потеряв ни одного воина и, оставив на поле сражения больше четырёх сотен варваров! Именно тогда Филипп, выходец из одного из знатнейших аристократических домов империи решил стать воином. Он брал с Георгиона пример во всём, Стратег стал ему почти, что отцом, но теперь он был обречён. Молниеносный ум и тяжёлый меч великого полководца был бессилен против хитрости и яда наместника Кагана. Но Филипп не успел предупредить своего наставника о грозящей опасности. С молчаливого согласия присутствующих, Георгион приказал Филиппу, знающему язык и обычаи россов, выехать на переговоры.

Зазвенели «посольские» фанфары византийцев. Тяжёлые дубовые ворота Саркела отворились. В парадных золочёных доспехах и красном плаще, в сопровождении двух воинов выехал протостратег Филипп, — заместитель Стратега легиона Горгиппии. Сам Стратег находился в Саркеле, но отправил на переговоры заместителя не только потому, что тот считался лучшим знатоком Земли Россов во всей армии Империи. Георгион в одиночестве стоял у бойницы, и смотрел на удаляющихся византийских всадников. «Ученик превзошёл учителя! — почти вполголоса сказал Стратег — «полководец должен не только мастерски расставлять воинов, и самому владеть оружием, собственным бесстрашием подавая пример остальным. Ум полководца должен, помимо совершенного знания математики и тактики, проникать в разум другого — врага или союзника — всё равно. Филипп и полководец и дипломат. Наверно, я не прав, считая «варварским» как словенский, так и хазарский обычаи — встречаться лично, а не через послов, как это делают византийцы, да что византийцы — даже полу варвары — франки и дикари — арабы. Умение чтить чужие обычаи — великий дар для полководца! Стратег Филипп.... Теперь я точно знаю, что есть на кого оставить легион Горгиппии» — Георгион замолчал и, перекрестившись, отправился на полуденную трапезу.

Вскоре всадники приблизились к княгине и её свите. Молодой и красивый византийский воин узнал Ольгу. Больше, чем десять лет назад, ещё мальчиком, он видел её в Константинополисе, когда Княгиня принимала крещение. Казалось, Ольга неподвластна времени, напротив, в боевом парадном облачении она преобразилась, неизъяснимая глубина проникающая в самую душу появилась в её голубых глазах. «Воительница, амазонка!» — с восхищением подумал Филипп. Их взгляды встретились. Щёки Ольги покрылись лёгким румянцем. Протостратег владел языком словен, он собирался не откладывая, начать переговоры, но, внезапно, его взгляд остановился на древнем, пережившем тысячелетия, символе, изображённом золотом на щите княгини: «Приветствую тебя, о великая царица славной и богатой страны! Но... Но откуда на твоём щите охранительный знак древних египтян!?»

«Приветствую тебя, знатный воин!» — ответила княгиня — «Если ты о Всевидящем оке, то щит сей достался мне от прадеда — славного Рарога, по преданию, ранее он был передан старым Роговолдом его сыну Аскольду-Николаю. И уже более четырёх веков Всевидящее Око на доспехах словенской знати хранит нас от вражьих стрел и мечей! А в Экипте наши предки не бывали!» — удивлённо добавила Княгиня, продолжив, — «Видишь это!» — на ладони Ольги засверкало золотое распятие — «Мы с тобой одной веры! Видишь их!» — Ольга указала на мощный отряд русских всадников, витязи были в тяжёлых и дорогих доспехах, поблёскивающих на солнце — «Русской и ромейской крови прольётся вровень, а хазарин и жидовин будет грабить купцов православного Царьграда. Саркел — подводная скала на торговом пути Византии — вы построили его — построили во вред себе. Выведи свои сотни, сказав, что принимаешь бой, а после...»

«Твои слова мудры, царица, но договор...» — «На всех землях договоры чтят только русы и греки!» — раздражённо выкрикнул князь Киева Святослав, но Ольга сгладила гнев сына, дипломатично и убедительно дав ромейскому протостратегу хороший повод для размышления: «Сколько ромейских караванов ограбили хазары, перебив или продав в рабство купцов? Или не Каган отравил свою жену — дочь Императора ромеев, чтобы жениться на дочери печенежского хана, и направить его конницу на Киев?» «Если наша когорта уйдёт, царица, как ты возьмёшь Саркел? Храброму сердцу и сильной деснице царевича и его воинов по силам сокрушить хазар и арабов, но не каменные стены, выстроенные лучшими архитекторами Византии. Хазары знают какие ветви оливы приносят твои голуби! (Ольга потупила взгляд. Перед её глазами возникло старое воспоминание — охваченные огнём селение, крепость и замковая цитадель древлян. И даже тогда, смотря на пламя города, стёртого с лица земли её мудростью, она чувствовала восторг праведного возмездия, но и он не мог заглушить боль утраты любимого...) И не я командую когортой...» — продолжил Филипп после короткой паузы, вызванной погружением Ольги в тяжёлые для её сердца воспоминания.

— Я возьму его, воин. Не пройдёт и года, как ромейские купцы найдут приют и защиту в русском Саркеле! Помни, — ты служишь своему Императору, а не Кахану хазар и евреинов. А то, что не ты командуешь когортой... Я знаю, как ромейский Стратег и Младший Кахан ладят между собой. Передай ему мои слова, он, несомненно, оценит силу твоего разума, и может изменить мнение о договорах с Каханом, а тогда... — Ольга едва улыбнулась, так и не досказав фразы... Теперь Протостратег смущённо потупил взгляд, к тому же, предчувствие трагедии не покидало его душу.

— Постой, Предводитель Легиона! — твёрдо сказал Святослав. Я хочу узнать твоё имя. Будешь ли ты нашим другом, или же, мы сойдёмся с твоим воинством в смертной битве с твоими стальными сотнями — по древнему словенскому обычаю имя великого воина — друга или врага — нужно разуметь!

— Меня зовут Филипп, сын Георгия Македониса, я протостратег Горгиппии, верный подданный Императора, предводитель второй когорты горгиппийского легиона!

— Значит, ты будешь нашим другом — улыбнувшись сказал Святослав, добавив — тогда найди в Саркеле конунга врязей Седерика, когда он будет чуть потрезвее, и передай ему, что я пришлю ему весть.

— Я исполню твою просьбу, отважный словенский царь.

Филипп гордо вскинул голову в золочёном шлеме, и сказал: «Да пребудет с вами Господь и не оставят древние боги!»

Он поклонился и Ольге, и Святославу, вскоре военачальник и его свита поскакали к воротам крепости, их красные плащи трепетали на ветру. Филипп всё повторял и повторял в полголоса: «Многотысячелетний египетский охранительный знак... Он знаком словенам уже несколько сотен лет! Может, их великий и храбрый народ намного древнее, чем думаем мы, Константин Багрянородный писал, что царство россов началось с четвёртого века. А если... Если они ещё древнее?..»

..................................................

 1    2    3

Работа уборщица в ленинский район саратов работа саратов ленинский район.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com