ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Андрей ШИТЯКОВ


СЫН ГОРОДА ПОТЕРЯННЫХ ДУШ

Френсис Скотт Фицджеральд

 1    2    3

Начинался век джаза. Мир пришел в движение. Мир узнал, что была война и смерть, а значит, это может повториться, и нельзя откладывать на завтра те удовольствия и радости, которые ты можешь вырвать у жизни сейчас. И к черту условности! К черту заповеди и мораль, раз они никого не спасли на полях Первой мировой! Рвущийся на волю технический прогресс уносил из-под ног остатки твердой почвы, а льющееся рекой виски смывало остатки здравого смысла. Нью-Йорк вдруг наполнился девочками, которые пили, курили и до упаду танцевали чарльстон, и молодыми мужчинами, готовыми с ними этот чарльстон танцевать.

И это было так по душе Зельде! Во-первых, чарльстон она танцевала прекрасно. А во-вторых, это было ее время! Как-то, будучи еще девочкой и находясь под впечатлением подслушанной родительской беседы о финансах, она рассматривала семейный альбом с фотографиями и вдруг ей в голову пришел стишок, который она тут же записала под собственным снимком: «Зачем всю жизнь работать и думать о деньгах? Займи немножко денег, потрать их и живи сейчас!». Прошли годы — и тут в начале 20-х вся нация заговорила словами Зельды Фицджеральд!

Им не пришлось ничего менять в себе, чтобы вписаться в этот век. Век изменился сам и принял аккуратные, точеные формы Зельды и облик Скотта, который прекрасно одевался, носил элегантные шляпы, что было несвойственно писателям, и не имел распространенной среди литераторов привычки сутулиться. Он стал королем молодой Америки, она королевой. Они поздно просыпались, завтракали сэндвичами с оливками, запивая их виски «Бушмилл», а к вечеру выходили из дома и шли из одного ресторана в другой, от одних друзей к другим, от одной отыгранной шалости к новой. Именно тогда они прокатились верхом на такси, потому что им так захотелось. Именно тогда она искупалась в фонтане — потому что ей стало жарко. Именно тогда он вздумал раздеться в театре. Почему? А кто его знает!

И, конечно, брак не сделал их скучными супругами. Зельда по-прежнему флиртовала со всеми подряд, и Скотт по-прежнему безумно ее ревновал. Везде, где они появлялись, воздух немедленно пропитывался какой-то яркой, сияющей энергией секса, желания, страсти, и все, кто мог еще соображать после выпитого, чувствовали: это что-то совершенно подлинное, настоящее, истинное, а не придуманное от тоски.

Фицджеральдами восторгались все. И больше всего те, кто потом будет их клеймить и осуждать за то, что Зельда и Скотт были самыми лучшими из худших, что самые скверные проделки им удавались великолепно, а остальным приходилось довольствоваться жалкими попытками повторить их блистательный кутеж.

Но через звездные вспышки богемной жизни уже проглядывала мутная тень безумия Зельды. Хотя... Скотт Кей, пожалуй, тоже был безумен, но он топил свое безумие в стакане виски — это на некоторое время позволяло забыть обо всем, Фидцжеральд пил все чаще и чаще, и катастрофа была неминуема...

Воистину, прекрасные и обреченные!

От всего этого, захватив с собой Скотти и няню, они сбежали на Французскую Ривьеру, где он взялся за «Великого Гэтсби», а потом в Париж. Правда, между этими двумя поездками произошло одно событие, о котором они предпочитали не говорить никому, включая самых близких друзей. Зельда влюбилась. Его звали Эдуард Жозан, он был француз, красавец, летчик... И когда Жозан исчез из ее жизни навсегда, она предприняла попытку самоубийства, наглотавшись снотворного. И это было только начало.

Какие-то странности в ее поведении можно было, наверное, заметить и раньше. Она могла устроить истерику из-за пустяка и даже безо всякого пустяка: «Скотт! Ты не налил мне виски! Может быть, ты считаешь, что пить в этом доме можешь только ты?!» «Скотт! Отчего ты сказал мне вчера, что... Нет, ты сказал это, сказал! Я помню! Я что, по-твоему, ни черта не помню?!». Зачатки ее безумия давно стали бы ему заметны, не происходи они на столь странном фоне их жизни, где патология являлась чуть ли не нормой. В конце концов, разве сам Скотт, стоя на подоконнике раскрытого окна, не обещал Джеймсу Джойсу, что сейчас выбросится вниз, потому что Джойс написал «Улисс», самую великую изо всех великих книг? И разве не он как-то устроил отвратительный дебош в полицейском участке Kaнн?

Однако скоро стало очевидно, что с Зельдой действительно что-то не так. Об этом твердил Хемингуэй, который ее недолюбливал и считал виновной в том, что Фицджеральд пишет мало, редко и украдкой, а все оттого, что Зельда просто-напросто ревнует мужа к славе и под любым предлогом выволакивает его из-за стола в кабак. Зельда, в свою очередь, называла Хемингуэя «позером», «мыльным пузырем» и часто разговаривала с ним зловещим шепотом, сверкая глазами (Хемингуэй называл их «ястребиными» и страшно пугался).

В августе 25-го о состоянии психики Зельды заговорил весь Париж — как раз после того, как она бросилась с лестницы в одном из известных ресторанов. Они ужинали, он, как обычно, заказал себе устриц. И вдруг заметил за соседним столиком Айседору Дункан. «Дорогая, — сказал он Зельде, — вон сидит великая танцовщица. Я хочу поприветствовать ее. Она кивнула, но губы ее при этом сжались в прямую линию (потом он научится по этим прямым губам определять начало очередного приступа). Как только он встал, Зельда тоже вскочила, направилась к лестнице, ведущей на второй этаж, дошла до середины — и бросилась вниз. Все были уверены, что она погибла, сломав себе позвоночник... Но она отделалась одним-единственным ушибом.

Чуть позже в Голливуде Зельда заподозрила его в любви к 18-летней девочке, актрисе Луис Моран. Он и в самом деле был увлечен, но совсем не так сильно, как она это восприняла, а Зельда отреагировала так, как будто сама ни разу в жизни не смотрела на другого мужчину. И, наплевав на контракт Скотта, Зельда увезла мужа из Голливуда тут же, немедленно! И громко кричала на него в поезде, и зачем-то выбросила в окно платиновые часы с бриллиантами, которые он подарил ей 10 лет назад.

Потом она решила, что наскучила Скотту, потому что ничем не занимается и не ведет насыщенную творческую жизнь. Снова, как в детстве, занялась балетом. Начала рисовать. Перестала есть, чтобы наконец сбросить вес. А потом вдруг сказала ему, что их старые друзья хотят всех убить: и ее, и его, и их дочку Скотти... И еще сказала, что не хочет двигаться. Ни ходить, ни шевелить руками, ни даже поднимать брови. Только сидеть и слушать голоса. Какие голоса? Разные... А разве он не слышит голоса? Это же они запрещают ей поднимать брови...

В апреле 1930-го с диагнозом «шизофрения», поставленным известным доктором Оскаром Форелом, Зельда Фицджеральд попала в швейцарскую психиатрическую клинику. Дальше — грустный список болезней: «мания преследования», «нервная экзема», «кататония», «маниакально-депрессивный психоз» — и перечень психиатрических лечебниц, по которым путешествовала теперь миссис Фицджеральд: больница в Балтиморе... госпиталь в Северной Каролине... клиника в Эшвилле...

А он путешествовал за ней, селился в отелях неподалеку от больниц, вел кропотливую переписку с докторами, пытался заработать деньги на лечение жены и на образование Скотти, погружался в запои, влезал в долги, строчил бесконечные рассказы, которые ненавидел, но вынужден был подписывать своим именем, ибо его имя еще обеспечивало им публикацию... Какое-то время он надеялся, что ее болезнь окончится, пройдет сама собой. Пытался забирать ее из больниц. Думал, вернее, не мог избавиться от мысли, что причина безумия Зельды — в нарушении обмена веществ, которое она заработала своими диетами, что ее организму просто не хватает или соли, или железа, или какого-нибудь другого вещества... Мучительно сомневался, — не он ли причина ее сумасшествия? Ведь в своих романах Скотт описывал только ее, потому что только ее одну по-настоящему знал, по-настоящему любил, только она одна казалась ему по-настоящему достойной внимания. И при этом бесконечно множил ее личность. Может быть, поэтому, читая про себя в его романах, Зельде было уже трудно понять, где кончается она сама и начинается выдуманная им Николь Дайвер...

Пьянство подорвало его сердце — Город Потерянных Душ сделал свое дело... «Последнего магната» Фидцжеральд пишет уже с себя... 21 декабря 1940 года он так и умирает над незавершенной рукописью, в квартире очередной любившей его женщины, кинокритика Шейлы Грэм... Город Потерянных Душ поглотил его навеки.

Зельда пережила Скотта на 8 лет. В 1948 году состояние ее здоровья немного улучшилось. Она даже на несколько дней приехала из лечебницы навестить родных в Монтгомери. Перед отъездом, когда вся семья сидела за столом, Зельда вдруг произнесла: «Можно не торопиться, мама! Поезд все равно опаздывает». — «С чего ты взяла?» — спросила миссис Сейер. — «Как с чего? Скотт же только что об этом сказал!». На мгновение в комнате воцарилась мертвая тишина. Кто-то из родственников смущенно кашлянул. «А вы что, разве ничего не слышали? — Зельда изумленно обвела глазами присутствующих. — Мам, да вот же он сидит, слева от тебя!»

А на вокзале ни с того ни с сего она тихо сказала Минни:

— Не волнуйся, мама! Я не боюсь умереть. Скотт говорит, это совсем не страшно.

Через несколько дней, на территории психиатрического госпиталя Хайленд в Эшвилле случился пожар. Сгорел один корпус, погибли девять человек. И среди них — Зельда Фицджеральд. И там нашел и поглотил Великий Город Потерянных Душ это хрупкое и ранимое создание.

Именно «потерянных» ибо, вместе с веселыми солдатами из «Первого мая», пьющими виски и колотящими коммунистов, незримо шли те, кто никогда с этой войны не вернется.

Но, несмотря на все — Фидцжеральд нашел там свой дом:

«...— дом, потому что там в почтовом ящике мог меня ждать конверт. Прекрасные иллюзии, которые мне внушил Нью-Йорк, тускнели одна за другой. Потускнело и запомнившееся очарование квартиры, в которой жил Кролик; достаточно было одного разговора с неряшливого вида домохозяйкой из Гринич-Вилледж: она сказала, что я могу приводить к себе девушек, и сама эта идея повергла меня в смятение — ну зачем бы мне вдруг захотелось приводить девушек, ведь девушка у меня уже была...»

(«Мой невозвратный город»)

Иллюзорность и хрупкость всего этого блестящего и головокружительного безумия он прекрасно осознавал еще в молодости:

«...позднее я понял, что в мире развлечений, которые поставлял всей стране Нью-Йорк, большей частью обитали и трудились люди одинокие и совсем не такие уж веселые. Актеры кино походили на нас тем, что тоже жили в Нью-Йорке и не становились частью его. Их жизнь сама по себе была довольно бессмысленной и лишенной центра; когда я первый раз разговаривал с Дороти Гиш, меня не покидало ощущение, что мы стоим вдвоем на Северном полюсе и идет снег. С той поры лоди кино нашли для себя собственный дом, но не Нью-Йорку было суждено им стать...»

(«Мой невозвратный город»)

Продавцам грез не было место в Нью-Йорке, и «фабрика Грез» была основана вдали от него, в Голливуде, но именно в Городе Потерянных Душ на иллюзии был самый лихорадочно-восторженный спрос, ибо Нью-Йорк сам был Иллюзией, и ни один из его жителей не знал точно — есть ли он, или он часть голливудского вымысла, очередная потерянная душа, поглощенная Городом.

Невольно вспоминается фильм Алекса Пройеса «Dark City», где никто не видит света солнца, — только смутно помнят о нем, не знают, утро сейчас или вечер.

Но в один миг все и вся засыпает, останавливается...

В это время Город сам становится живым организмом, он приходит в движение: из-под земли растут новые дома, старые изменяются и возносятся все выше к звездному небу, но никто этого не видит. Меняются и его жители — бедные просыпаются богатыми и наоборот, часовщик становится продавцом газет, но они думают, что так было всегда, ибо некие пришельцы изменяют не только город, но и человеческое сознание, они меняют воспоминания людей, внедряя иллюзию в их мозг.

Они еще помнят, что за пределами их города есть жизнь, но и это воспоминание у них мутно, они уже задают вопрос: «Есть ли что-то за пределами этого города?»

«...И здесь я все понял, здесь все получило свое объяснение; я постиг главную слабость города, я ясно увидел этот ящик Пандоры. Нью-йоркский житель в своем тщеславном ослеплении забирался сюда и, содрогаясь, открывал для себя то, о чем и не догадывался: вопреки его ожиданиям, город не беспределен, за нескончаемыми каньонами есть своя последняя черта. С высочайшей в городе точки ему впервые стало видно, что за пригородами повсюду начинается незастроенная земля, что к последним зданиям подступают зеленые и голубые просторы, и бесконечны только они. А едва он с ужасом осознал, что Нью-Йорк, в конце концов, лишь город, а не вселенная, вся та блистательная постройка, которую создало его воображение, с треском рухнула наземь. Вот какой обманчивый дар принес Элфред Э. Смит своим согражданам...»

(«Мой невозвратный город»)

Но не все хотят узнать ответ на вопрос, есть ли что-то за этим городом? — их души уже потеряны, и только главные герои Алекса Пройеса пытаются найти свой «Шелл Бич», но их всего трое! И у них только три выхода: погибнуть, пытаясь похоронить Темный Город вместе с собой, как погибает у Фицджеральда Гордон Стеррет, «пустив себе пулю в висок», погибнуть в неравной борьбе с Городом, как погиб и сам Фицджеральд; и только один верный — победить врага его же оружием, научившись «регулировать» — усилием воли изменять окружающую реальность. Фицджеральд владел Даром, но слишком поздно понял это...

«...Его талант был таким же естественным, как узор из пыльцы на крыльях бабочки. Одно время он понимал это не больше, чем бабочка, и не заметил, как узор стерся и поблек. Позднее он понял, что крылья его повреждены, и понял, как они устроены, и научился думать, но летать больше не мог, потому что любовь к полетам исчезла, а в памяти осталось только, как легко ему леталось когда-то...»

(Э. Хемингуэй)

...........................................................

 1    2    3

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com