1 2 3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 Горный дух Я — Горный дух — кавказский леопард, Всегда — один, и, может быть, последний... Из пасти по ночам струится пар... Но, всё же — рода древнего наследник, Как и они — себя не берегу. Там, где когда-то разливалась лава — След мягких лап оставлю на снегу, А летом мне Кавказ постелит травы. Моя стихия — ночь и тишина, И ночью тёмной, чистой и морозной С гранитных скал люблю смотреть на звёзды... Я — хищник — в этом не моя вина — И люди — хищники — меня поймёте, Для жизни я нуждаюсь в свежей плоти — Такими кошек создала Она, — Но мы — мы даже убиваем нежно, Мгновенно и игриво, чуть небрежно, Безлунной ночью. Волчий бог — Луна Наш враг — она нам ночью звёзды застит, А волки, нарушая Тишину, В час полнолунья воют на луну, Пока мой рык не вырвется из пасти... Есть у меня заветная мечта, — Покинув благодатную долину, Взобраться на Великую Вершину, Чтобы покончить раз и навсегда С Луной — огрызком мертвенного света — Разбить ударом лапы на куски... Но волки воют в ночь не от тоски, А снова вызывают на сраженье, Хотя, не раз терпели пораженье, — Я помню, помню день кровавой битвы, Я у прозрачной горной пил реки, — Подкралась из-под ветра волчья стая, И — приготовилась напасть, не зная, Что кошки всё, что громче Тишины, Услышат, что уже — обречены — Ломали шеи острые клыки, И в мягкой лапе когти, лучше бритвы, Вскрывали волчью грудь — вода реки Окрасилась, — досталась стая грифам, Но не бессмертны мы — не верьте мифам, Я был изорван, тучи были рваны, В своей норе, зализывая раны, Я к звёздам выходил во тьме ночной, И думал, как расправиться с Луной. И даже браконьерская картечь Испортила лоснящуюся шкуру — Не оскорби же гордую натуру! — В людской душе я верно вижу зло — Ваш разум мне прозрачен, как стекло, И пусть жестока месть, но справедлива: Для браконьера иль боевика — Всегда хватало одного броска... О, звёзды, как в горах моих красиво... Я невидимка, я крадусь беззвучно, Когда я сыт, и мне бывает скучно, То за охотником и лесником Люблю из чащи наблюдать тайком, И замечаю в них кошачье что-то... Когда сражает пуля кабана, Иль волка — вижу — суть у нас одна: Терпение, и скрытность, и — охота! Когда приносит лето благодать, Смотрю в озёр недвижимую гладь, Как в зеркало, любуясь отраженьем Своим, но, прежде, чем воды испить, Я должен отражение разбить Тяжёлой лапы трепетным движеньем. Днём золотист мой мех, как Солнца свет, И кажется, что тёмных пятен нет, Но только ночи власть не знает меры И открывает тайны бытия — Под звёздами преображаюсь я — Все леопарды — по ночам — пантеры... Мне одиноко, я всегда один, Велик, прекрасен и непобедим — Но на Земле не может быть иначе. Я по ночам взбираюсь на гранит — Хранитель Гор... Кавказ меня хранит, И будущие звёзды обозначат.
23.04.2004. Сказка Зельских высот
Сколько было надежды и веры — Сорок пятый отчаянный год... В русской крови увязли «пантеры» У подножия Зельских высот. Чёрных башен огнистая рвота Расколола наш танковый клин... Крик: «Ура!», и рванула пехота На свинец, на тротил — на Берлин... Было больно и мокро и жарко Падать навзничь. Страстная Среда. За безмерно обильною жатвой Смерть с небес опустилась тогда. В ослепительно белом свеченьи Появилась Она во плоти, Чтоб живым принести облегченье, Чтобы мёртвых с собой увести, По колено в крови, в платье белом, Подходила к солдатом Она. В чёрном дыме, под плотным обстрелом, Вдруг для смертного стала видна! Пули жалили, рвались гранаты — Между павших ходила в огне... И стонали живые солдаты: «Поспеши-ка, сестричка, ко мне!»...
* * *
М.Ц.
Всё кончено... А впереди — свобода.
Непрочная верёвка... Ржавый гвоздь.
И август — лучший месяц для ухода —
В дверь постучалась Гостья, а не Гость...
На самой грани осени и лета...
Спокойствие усталого лица.
Последний вздох — последняя победа...
Просроченный билет — в лицо Творца.
Чем больше Дар — тем тяжелей расплата, —
Мучительная пытка — тишина...
И грех Сафо, и смертный грех Сократа
Страданием оплачены... Сполна!
08.10.2003.
Ковчег
Ной, вероятно, жил у тёплого моря,
(Без уточнения — в Азии иль в Европе) —
Там, где Господь, на людей насмотревшись, вскоре
Стал помышлять всерьёз о Всемирном Потопе.
Только старушки сидят на скамейке, судачат:
«Раньше-то было, теперь всё хуже и хуже...»
Время — змея, поглотившая хвост, а значит,
Это кольцо с каждым днём становится уже.
Вселенная — это пульсирующее сердце —
Красное и фиолетовое смещенье,
Со скамейки невидимое, но никуда не деться
От вечного Повторенья и Возвращенья.
Над Ноем смеялись, даже когда ливень
Без перерыва шёл вторую неделю.
Ной заделывал дыры спешно и торопливо,
Он не успевал, хоть и не привык к безделью.
Смерть приходит, только когда позволишь
К тем, кто считает: «Завтра всё лучше станет!»
И водородная супербомба — всего лишь —
Солнце в розницу, упакованное в титане.
Если вокруг только море и небо, это
Значит — ты в самом великом и древнем Храме.
Какой простор для мечтателя и поэта!
...Ковчег колыхался между двумя мирами.
Впрочем, ночью даже море исчезнет,
Останется только одно бескрайнее небо...
Ковчег колыхался на волнах Времени в бездне...
Львы просили овец, а люди хлеба.
Ной стоял у штурвала усталый, понурый —
Только гиенам не надо думать о пище.
Левиафан — плиозавр из древней Юры,
Хватая акулу, тёрся спиной о днище.
Акулы, увёртываясь от челюстей гиганта,
Ждут, когда сбросят очередное тело...
Ковчег обречён без воды и без провианта,
Вокруг только море, которому нет предела...
Но вдалеке, на горизонте внезапно —
Яркая радуга вспыхнула, пламенея!
Ной обезумел, снова поверив в Завтра
И повернул ковчег, направился вслед за нею.
Проклят навек ожиданием Арарата,
Так и плывёт сквозь пространство, время и мифы...
Правит вперёд, понимая, что нет возврата,
Только вперёд — по водам! Вперёд — на рифы...
12.07.2003. 1 2 3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 Лирика — Поэмы — Переводы — Худ. проза —
Эссе — Критика Н. Зиновьев, Рецензия на книгу «Лед» | 
