Чёрный всадник
Никогда не забыть, как привиделся мне
Странный Всадник на странном и диком коне.
И, исполненный яростью, конь вороной
Всё вставал на дыбы, нависал надо мной.
А у Всадника — меч. Чернью панцирь покрыт
И на ста языках письменами горит.
Я на ста языках прочитал письмена,
Но нашёл в них одно только слово: «Война!»
Он мечом надо мной описал полукруг,
Во мгновение ока я выхватил лук,
Поразила моя золотая стрела
В бессердечное сердце исчадие зла.
Он повис в стременах, била чёрная кровь,
Но в седло невредимым он поднялся вновь.
Засмеялся, сказав: «Всё ещё впереди!»,
Вырывая златую стрелу из груди.
Посмотрел на стрелу и промолвил: «Я с ней
Стал на силу твою и на душу сильней!»
И продолжил свой путь... Колыхался ковыль...
Приходя из видений в жестокую быль.
16.12.2002
* * *
Зима. Рождество. И мое обреченное слово
Вморозится в лед в ожидании новой весны.
Россия во мгле. А на диких окраинах снова
Кроваво мерцают пожары гражданской войны.
И снова я внемлю Тебе и понять не могу я:
Неужто на свете две правды — для них и для нас?
Как Ты заповедал, подставим мы щеку другую
Под хлесткий удар:
«Кровь за кровь!
Зуб за зуб!
Глаз за глаз!»
Полмира в огне, но за что эта кара Господня,
Я верю Тебе, только Ты не ответил: «Зачем?»
Как сила Твоя допускает, что ночью сегодня
Не звезды, а бомбы падут на святой Вифлеем?
Какие же промысел Твой испытанья готовит
России, привыкшей рыдая гробы обнимать?
Иль всадников Судного дня на скаку остановит
Лишенная сына скорбящая русская мать?
А.Я.Нехаиту
«Он радовался — глупенький народ…»
А.Я.Нехаит
Народ всегда был переменам рад
И принял демократию как моду,
А власть термобарический снаряд
Ему из танка выплюнула в морду.
Он клеил на фонарные столбы
И тех и этих лживые листовки
За ползарплаты — «Сникерс» в упаковке,
А из Чечни — бесплатные гробы…
Заводы продавали за гроши
Народ всё ждал обещанной синицы,
Когда уже строчили калаши
В родильном отделении больницы...
Он вспоминает, — «Вешал на столбы
Листовки — пары б фонарей хватило!» —
Трясясь в метро... Ах, если бы, кабы!
...Но тикают часы его судьбы
В шахидской сумке с шашками тротила.
* * *
Измерен день. И год. И век измерен.
Краснеет солнце на закате дня.
Я долго Рай искал, но он потерян,
Лишь Ад не отвернулся от меня.
Я хорошо играл чужие роли,
И, походя, подыгрывал судьбе.
Но вновь приходят головные боли,
Напоминая о моей неволе —
Так Тьма напоминает о себе.
Измерен день, и ночь пришла, как птица...
Желанный сон. Уходит суета...
Но не карает Божия десница;
Не им, а мне убитый мальчик снится
С кроваво-тонкой струйкой изо рта.
05.01.2002.
* * *
Выживая в своем боязливом смирении,
Вы словами неловкими ближнего раните,
Расстояния миф добавляя ко Времени,
Добавляя к мгновенью иллюзию памяти...
Новый год. Солнце шутит и светит по-летнему.
Я прикрою глаза, пожелав невозможного.
Дайте слово поэту, быть может, последнему,
Чтоб воспеть неразгаданность мира тревожного.
Сатану иль Христа призывайте в свидетели,
Но языческим Солнцем наш мир освещается...
Только правда пророка и грех добродетели
На зеленой Земле никогда не прощаются!
30.12.2001.
* * *
Еще листва на ивах не опала,
И лето ночью не устало сниться.
Я жизнь свою хочу начать сначала...
Не сбыться.
Не надо звать в надмирность за собою,
Зачем меня обманывать Ты рада?
Но кровь мою Бог сделал голубою —
Цвет яда...
Не надо чаши — мне страданий хватит;
Я верю — мир и без меня спасется...
Великие уходят на закате —
За солнцем...
17.12.2001 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 Лирика — Поэмы — Переводы — Худ. проза —
Эссе — Критика Н. Зиновьев, Рецензия на книгу «Лед» | 
