ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Сергей ШАЛИМОВ


Шалимов Сергей Васильевич, 1963 г.р., муж., женат, православный, был, состоял, не привлекался, во всем покаялся. Почти не печатался (несколько журнальных публикаций не в счет).

Сергей Шалимов.

19.05.07.

РАССКАЗЫ

 

СТРИПТИЗ НА ЗАКАТЕ

 

Куда девать яблоки? Это же форменное бедствие, когда они начинают созревать и осыпаться. Ежедневно собираешь с земли по мешку хрустких плодов, а поутру опять все покрыто падалицей. Пару ведер можно порезать и скормить корове. То-то она чуть не бегом спешит из стада в родное стойло. Приучилась к лакомству. Еще только по двору идет, а слюна уже стекает с морды и тащится мокрыми нитями в клубах ароматов парного молока. Оно редкими каплями стекает с набухшего за день вымени и тяжелыми шлепками застывает на дороге. Корова с ходу утыкается в ведро с сочными яблочными дольками и замирает в наслаждении. Хозяйка обмывает теплой водой тугие длинные соски и подставляет блестящий подойник. Упругие белые струи поначалу со звоном, а затем глухо перепрыгивают из-под пальцев хозяйки в ведро. С мягким вжиканьем молочные струи прячутся под пенкой крупных молочных пузырей. Корова вздыхает с облегчением и благодарно косится фиолетовым взглядом на хозяйку. Около двери сарая сидит серый кот и ждет своей законной порции парного. Не мешает. Хозяйка берет полный подойник и несет, чтобы процедить, а затем прогнать через сепаратор — разделить сливки и молоко... Сливки — в холодильник, молоко — на закваску, творог потом откинуть. Полученная простокваша выливается поросенку. Ничего не пропадает в хозяйстве.

 

Хозяйка хлопочет с молоком. Это и за работу-то в деревне не считается, так — повседневная обиходная женская суета. Вот хозяин занят куда более важным делом. Баньку он топит. Нет, не мыться. Как раз созрела бочка яблочной бражки, и необходимо ее перегнать в более концентрированный продукт. В Болгарии его называют ракия, на Украине — горилка, в Грузии — чача, а у нас — просто самогонка. Запретный плод. Самогон варили и варят все и всегда. Даже участковый и председатель сельсовета, которые регулярно устраивают облавы на других, менее титулованных односельчан-самогонщиков. Наказывают показательно. А что толку? Куда девать яблоки? Ну, два ведра скормишь корове, а их ведь до двух мешков в день набирается. Самогонка — это решение проблемы переработки плодовой продукции. В яблочный сезон почти в каждом сарае стоит чан с бурлящей брагой. У Коляна брага уже отбурлила и пришел час ее перегонки.

 

Сам он не был ни алкоголиком, ни пьяницей, но хозяйская жилка не давала спокойно спать при воспоминании о гниющем урожае. Самогон в деревне — это валюта. Все что угодно по хозяйству за нее можно... А хозяйство не маленькое: корова, поросенок, десяток овечек, курей десятка три, да два десятка уток. Проще всего с утями. Речка близко. Рано утром они дружной стайкой уходят к берегу. Пасутся там в тине весь день, а вечером возвращаются в родной птичник. С курями хлопотней — только и гляди, чтобы в огород не забрались. Все грядки перероют в поисках червяков, помидоры и огурцы все поклюют. С утками проще, хоть и прожорливы они не в пример курицам, но и жирнее...

 

Вот, нехитрые мысли о хозяйстве ходили по кругу в голове Коляна, пока он следил, как тонкая струйка сбегает в трехлитровую банку. Первачок он попробовал, а как же без этого? Теплый как парное молоко напиток был мягким и добродушным на вкус, отдавал запахом свежих яблок. А чем же ему еще пахнуть, коли сделан из натурального яблочного пюре? Вкусный продукт. Повторил дегустацию... И еще раз... И еще... И... Вот, наконец-то вся брага, кажется, выварилась.

 

В рядок стоят бутылки с чуть голубоватой самогонкой. Голова (от недосыпа, что ли?) немного кружится и очень не хочется возиться с лопатой. Копать впотьмах ямку, чтобы засыпать землей остатки сусла. Колян просто взял бачок, да и вывалил все отходы на задний двор и пошел спать.

Выспаться ему не удалось, даром, что выходной день выпал. Проснулся от голоса жены

 

— Ко-о-оль! Ктой-то утей-то наших всех потравил! — плакала она, присев на край кровати.

— Как потравил? — не сразу понял он с сонного похмелья.

— Да, вон, на задах-то все наши ути дохлые валяются. Все до одной. Все двадцать две штуки

— Да ты чо? Где? — вскинулся Колян и, путаясь в тренировочных, заскакал на одной ноге к двери, безуспешно стараясь на ходу попасть второй ногой в штаны...

 

Никаких сомнений. Это его утки. Его хозяйский знак — мазок красной краски поверх серых перьев был явно виден на всех безжизненно валяющихся птицах. Поднял одну за конец крыла. Утка раскрылась веером, свесив к земле полуоткрытый желтый клюв. «Тьфу ты... Итить его перетак...» — с досадой выругался Колян. Утки, выходя утром на речку, нашли яблочное сусло на свалке и все его склевали и отравились. Эх, знать бы, что так получится, оставил бы в баньке этот бак..., итить его перетак. И ругать-то кроме себя некого... Это еще обиднее. Оглянулся на жену.

 

— Давай, пока они теплые, ощипай, что ли — хоть перья останутся. Я потом их закопаю, — плюнул в сердцах и пошел за тележкой.

 

Жена Коляна быстро и сноровисто обобрала перья с птиц. В кипяток макать их не стала. Некогда. Пока вода вскипит, мертвая птица закоченеет и станет неудобно ее обрабатывать, да и быстрее нужно избавиться от дохлятины — соседи ведь на смех поднимут за такую проруху...

 

Колян нагрузил тележку ощипанными тушками и, озираясь по сторонам, быстрым шагом увез их подальше за деревню. Спохватился, что в спешке забыл взять лопату... А, ладно, и так сойдет — вывалил свой груз в овражек и вернулся домой.

 

Весь день костерил себя за такой убыток. Ой, как же не по хозяйски-то получилось... Итить его перетак... В свое время подошел вечер. По общедеревенской традиции все свободное население выходит на закате посидеть на завалинках перед домом. Лузгают семечки, делятся новостями, перешучиваются через дорогу с соседями, ждут возвращения скотины из стада. Вот и Колян с женой так же ждали свою корову. Она прибежала самой первой к своим воротам и издалека потребовала открыть. Жена быстро встала и ушла заниматься дойкой, а Колян, оглянувшись, махнул заговорщицки рукой соседу — тот пересел к нему на лавку.

 

— Ну-ка, вмажь немного — сказал ему Колян, достав из кармана заныканную от жены четвертинку свежего самогона, — зацени качество продукции.

 

Сосед, не жеманясь, взял стакан и, глядя вдоль улицы резко выдохнул, готовясь к глотку. Так и замер на выдохе, уставясь за спину Коляна. Тот, не понимая в чем дело, оглянулся и тоже оцепенел. От конца деревни как вал нарастал хохот. Впереди этого хохота степенной походкой вразвалочку по центру улицы шла стая уток. Двадцать две штуки. Совершенно голые. Крылья без перьев очень напоминали заложенные на спину руки. Утки чинно шли, размеренно шлепая своими перепончатыми лапами по глубокой пыли, и только частые подергивания бесстыдно обнаженных гузок выдавали их беспокойство необычным шумом... Стая шла по улице домой... Хохот тянулся за ними шлейфом. Люди гадали — чьи это птицы? Никаких отличительных знаков на их тушках не было... Колян был единственным, кто знал, чьи это ути... Итить их перетак, проспались пернатые... Они не сдохли, а просто вусмерть опьянели от бражки... Протрезвели... Не дожидаясь, пока начнут смеяться и над ним, Колян метнулся во двор дома, схватил чурбак и топор...

 

Когда жена появилась во дворе с полным подойником, то от увиденного выронила ведро на радость серому коту, жадно набросившемуся на разлившуюся белую лужу... Столько ему еще никогда не наливали...

 

Колян стоял посреди двора с топором в руках. У его ног лежала куча обезглавленных ощипанных уток. Колян хмуро посмотрел на жену, прислонил топор к стене сарая и бросил через плечо:

 

— Чего уставилась? Бери и потроши. Теперь два месяца одной утятиной питаться будем...

ЗНАТНЫЙ ПТИЦЕВОД

Колян избегал показываться на сельской улице уже вторую неделю. Если было нужно, то старался за огородами быстро пробегать до нужного места. Но и на задах частенько сталкивался с односельчанами. Каждый из них непременно спрашивал что-то «на утиную тему». Колян в ответ чертыхался и быстро шел мимо, а в след ему летел веселый смех... А на каждый роток не накинешь платок. Всю неделю деревню трясло от смеха после срамного парада его уток на главной улице. На каждый смех теперь вздрагивает — так и думается, что над ним смеются. С чего он решил, что утки передохли? И много он выгадал, ощипав их? Тьфу, а не прибыль от кучки перьев. Зарекся он, вообще, впредь уток держать. До самой смерти зарекся... Вообще, на уток смотреть не мог больше... Такой позорище через них приключился... Двадцать лет теперь в селе будут вспоминать и рассказывать про него эту историю как анекдот на досужую потеху... Уже кто-то назвал птицеводом, так и прилипло прозвище. К гостям тоже начал относиться настороженно. Колян с подозрением глядел на родственницу. Пришла свояченица — сестра жены. Посидела с полчаса, поговорила о пустяках, но, Слава Богу, не стала затрагивать больную тему. Попив чаю, попросила помочь назавтра «глину мазать».

 

Ох, уж эта глина! «Летом — глина, зимой — скотина» — так говорят у них... Зимний уход за скотиной — дело обычное и привычное для любого села, а вот «глина» — понятна только для южных областей. Из глиняного кирпича-сырца и сейчас очень многие строят и сараи и стойла для скотины. Глину мешают с резанной соломой, формуют из нее большие кирпичи, сушат их на солнцепеке, и на глине же потом соединяют кладку. Поверху стенку обмазывают той же глиной с резанной соломой — и более теплого сарая уже не придумать...

 

Раньше и дома так же строили, пока с деревом полегче не стало. В таких домах, обитых тесом зимой тепло, а летом прохладно... Летом тут жара доходит до сорока градусов в тени... А зимой не редкость стужа такая же, но с минусом. Но тесом обшивают только дома, а вот сарайчики и подсобные постройки — по старинке обмазывают глиной каждый год. Подновляют потрескавшуюся и кое-где отваливающуюся обмазку. Глина ведь — что с нее ждать?... От дождя и снега размокает... На год-то всего ее и хватает — мазать нужно обязательно. Процесс простой: глину нужно натаскать и размочить. Затем нарезать соломы. Перемешать все и полученным тестом уже обмазать строение. В одиночку это сделать очень тяжело. Вот и ходит вся родня все лето от одного двора к другому — сообща помогают друг другу.

 

Сегодня все «месят» у одних, через неделю — у других. Это даже традицией стало. Хозяйка готовит на всех угощение, а гости в это время с песнями и прибаутками топчутся в опалубке — перемешивают босыми ногами глину и солому. Мужики — в семейных трусах, бабы — подтыкают задорно повыше ситцевые подолы сарафанов... Все в глине до колен и выше... Ребятня и вовсе в восторге. Редкий случай, когда от мамки не то, что шлепка не достается, но и похвала выпадает, если попрыгаешь хорошенько голышом в глинистой грязи... Иной раз сами мамки не могут разобрать где чей дитенок, пока не отмоют их... Все с визгом и хохотом обмываются после работы струей из шланга и начинается застолье... В общем, «мазать глину» — это скорее добрый повод собраться родне, чем ремонт как таковой. От такого приглашения не отказываются.

 

Пока жена обговаривала с сестрой свое женское, Колян вынес из сарайчика пахталку, ополоснул ее и вытряхнул две трехлитровые банки сметаны... Густая желтоватая сметана нехотя перевалилась в деревянную глубину ладно сработанной узкой деревянной кадушечки. У кадушечки имелась плотно подогнанная крышка с отверстием в центре для гладкой палки, на торце которой была закреплена небольшая крестовинка. Палка легко ходила в отверстии и служила ручкой для перемещения крестовинки в сметанной гуще. Технология простая — гоняй крестовинку в сметане туда-сюда, пока масло не собьешь. Колян начал поначалу медленно двигать палкой вверх-вниз. Изнутри пахталки раздались первые утробные звуки «х-х-ф-пах... х-х-ф-пах... х-х-ф-пах...»... Отсюда, видать, и пахталкой назвали эту кадушечку... Поначалу густая сметана пыхтит «пах-пах-пах», затем, разжижаясь, начинает просто плюхать, и уже в самом конце, когда масло отделяется от сыворотки, — булькать... Но поначалу именно «х-х-ф-пах»...

 

На раздавшиеся звуки к пахталке вышли два существа: серый кот и малышка Танюшка. Коту всегда было дело до всего, что касалось сметаны, а Танюша как раз закончила завтракать и выглянула с любопытством. Кот сторожко следил за девочкой, чтобы успеть удрать, коли та захочет взять его в плен, одновременно не выпуская из поля зрения мелькание ручки пахталки... Сметана сметаной, но и расслабляться нельзя — заняньчит... — проверено. Ручка пахталки, окунаясь в сметану выныривала на каждом ходу вверх вся покрытая ровным белым слоем. Кот синхронно водил мордой вверх-вниз, вверх-вниз...

 

Танюшка прижала пальчик к двигающейся ручке. При ее движении вниз пальчик начал счищать сметанку и, на нем образовался белый валик. Танюшка слизнула, измазав себе кончик носа. Кот завистливо сглотнул слюну. Танюшка опять набрала сметаны на пальчик и протянула уже коту: «Кис-кис-кис... на — попробуй». Кот опасливо и недоверчиво потянулся к лакомству, готовый в любой момент отпрыгнуть, если это ловушка. Нет, все по-честному. Облизал шершавым языком маленький детский пальчик. Танюшка засмеялась от щекотки. Николай улыбался, глядя на эту пару, и продолжал пахтать сметану. Конвейер наладился: Танюша пальчиком собирала сметану и подносила к морде кота. Тот совершенно расслабился и, зажмурившись, работал языком.

 

— Папа, расскажи мне сказку, — между делом попросила Танюша.

— Ну, слушай, жили-были Гуси-Лебеди у одной злой бабы-Яги..., — начал Николай.

— Я знаю эту сказку. А разве гуси умеют летать?— перебила Танюша.

— Дикие умеют, а еще иногда и домашние хватают непослушных детей и относят в дремучий лес — ответил Николай.

— А я ни разу не видела, чтобы детей гуси брали — посетовала Танечка.

— Ничего, еще увидишь, — уверил ее Николай.

 

«Х-х-ф-пах... х-х-ф-пах... х-х-ф-пах...» — все усы в сметане. Умываться будем потом... «Плюх... плюх... плюх...» — в сметанке стали появляться твердые крупинки сбивающегося масла... «Плюх... плюх... бульк... бульк» — все, на ручку перестала налипать сметана и с нее стала стекать только прозрачная сыворотка. Масло сбилось внутри в один желтый комок. Кот открыл глаза, не дождавшись в заданном ритме очередной порции халявы. Оп-па, — Танюшка уже берет его поперек раздувшегося брюха. Кот жалобно взглянул на хозяина: «Мяу! Спаси, а?» Все напрасно — не вырваться...

 

Поутру Колян со всем семейством направился к родственникам. Там дело шло полным ходом. Глину свояк уже навозил и вывалил ее в опалубку, сколоченную посреди двора. Женщины сидели и рубили топорами солому, подбрасывая ее под ноги топчущейся в глине ребятне. Свояк пока отлучился поставить в гараж колхозный грузовик и из мужчин оказался пока один Колян. Свояченица, увидев его, обрадовалась...

 

— Вот и хорошо, что хоть ты появился. Мой-то умотал — не знай где его лихоманка носит. Сходи, заруби гусака — я лапшу замесила. Как раз, пока намажете, все сварится. Давай, заруби побыстрее, его еще разделать нужно.

 

— Где там у вас гуси-то? — спросил Колян.

— Да увидишь сам в загоне. Выбери самого здорового гусака, а остальных на речку выпусти, — ответила свояченица, уходя опять в кухню.

 

Колян взял свободный топор и направился на хозяйственный двор. Столкнулся в калитке со свояком. Поздоровались. Тот кивнул на топор:

 

— За дровами?

— За гусями, на охоту в твой загон, — ответил Колян...

— Ну, давай, только всех не поруби, на развод оставь хоть пару, — хлопнул по плечу.

 

Колян прошел на задний двор и сразу увидел загон с гусями. Среди стаи выделялся один матерый гусак. Колян открыл калитку загона и стал ждать, чтобы вышел именно этот примеченный им здоровяк. Но тот не торопился... С главного двора доносились обрывки фраз и смех родни.

 

Свояк уже начал там поддразнивать женщин:

 

— Ну, вы прямо как утки лапчатые расселись. Сидите стайкой и тюкаете топориками как клювами.

— Каков селезень, такова и стая, — в тон ему ответили бабенки, — Снимай штаны да лезь в глину к ребятишкам...

— Да ладно, «к ребятишкам»... Сейчас штаны сниму, а вы все ко мне и попрыгаете сразу с голыми коленками.

— Ой-ой-ой, — секс-символ нашего околотка, — засмеялась жена Николая. — Ай, Танюшка, что же ты сразу в платье-то в глину полезла... Вот таких-то грязнуль гуси и уносят в лес...

— Гуси не умеют летать, — ответила Танечка, не собираясь вылезать из размокшей глины и перебираясь в дальний от мамки угол опалубки.

— Ах, ты непослушная какая...

 

На заднем дворе Колян наконец-то поймал гусака. Тот рвался на волю. Колян заломил ему лапы за спину, связав тем самым сильные крылья. За гусиным гоготом и возней до него доносилось: «утки»... «голые»... и смех-смех-смех. Колян не мог ошибиться — смеялись опять над его «утиной историей». Кажется, и гусиная стая гоготала по своему тоже над ним... Колян, чертыхнувшись, от всего сердца рубанул топором по длинной шее гуся и со всего размаху швырнул его в приготовленное ведро. Не оборачиваясь, пошел к родственникам высказать, что он думает про тех кто смеется над своими за глаза... За спиной гремело ведро в котором агонизировал зарубленный гусак. Ведро отлетело в сторону, а гусь заметался по всему пространству. Гусиная стая панически загоготала, забегала по двору, замахала крыльями, поднимая пыль...

 

Колян, громко стукнул калиткой, обращая на себя внимание, мол-де «я тут», и зло оглядел родственников... Все оглянулись и притихли, удивленные его видом. Внезапно над двором раздалось хлопанье множества больших крыльев. Колян от неожиданности даже пригнулся. Из-за забора, отделяющего задний двор, в небо поднималась гогочущая стая гусей... Набирая высоту, они пролетели над двором и начали скрываться за крышей дома... Свояк, уже успевший снять брюки, в одних семейных синих трусах босиком выскочил на улицу, пытаясь понять, куда полетели его гуси. Танюшка, с испуганным криком выскочила из глины и метнулась к маме: «Мамочка, мамочка, я буду послушная, не отдавай меня гусям!!!». Прижалась, безнадежно перепачкав сарафан глиной... Все замерли, переводя взгляды с опустевшего неба на Коляна и обратно... Ни у кого не было слов... Пока не было...

«Стриптиз на закате». «Знатный птицевод» — «Материнский инстинкт кота Бакса»«Три поросенка...» «Кукуня»

«Мальчишник». Остросюжетная проза.

Альманах 1-07. «Смотрите, кто пришел». Е-книга  в формате PDF в виде zip-архива. Объем 1,4 Мб.

Загрузить!

Всего загрузок:

«Мальчишник». Цикл из 4-х рассказов. Остросюжетная проза. Текст в формате Word, размер zip-файла 113 Кб. 21.05.07. Отрывки.

Загрузить!

Всего загрузок:

http://sreda-obitaniya.ru/

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com