ЛИРИКА 1 2 3 * * * Икринки — звезды — это лунный нерест. Планет рождающихся тихий шелест. * * * Истекла из сострадания Нежность — девочка пугливая... Ей кофейные гадания — Гуща рыхлая и лживая, Силуэты за подтеками, Ей наврут всего с три короба, Шоколадными потоками, И возьму с нее недорого. Нежность — девочка глазастая, Вдаль глядит. Сполна расплачивается. А ее судьба рукастая на волнах смеясь раскачивается. Нежность — всё мечты и грезы, Так наивна, одурманенная. Курит у окна. И слезы. Из стекла и сострадания. * * * Не пророчица, не мессия — Я травинка твоя — Россия, Припадающая к земле. Душу солнцем горячим грея, Я под звездами «Водолея» Рождена, чтоб не жить в тепле. Я пылинка, листок, я ветка Или денежка, я — монетка, Закатившаяся в траву. Каплей дождика в окна бьюсь я, Ничего никогда не боюсь я. Я — живу. * * * Когда часы разбились на минуты, А циферблат растекся неровной лужицей, Только тогда поняла, что это не поезд, «это я «тронулась». Ускользающее сознание... «Глючит». Поезд стоит на месте, А мимо несутся вскачь Елки и березы. Состав дергается, звякает, грюкает. Колеса начинают отсчитывать время пути. Поезд — Жизнь... * * * Плитка шоколада, тает в пальцах теплых, На губах горячих крошками горчит. Со снегу, с мороза, на окне, на блеклых Стеклах, белый иней. Тихо. Не кричит Спит младенец сладко. Шоколад. Кофейный Терпкий аромат. Альпенгольд — орехи, Звуки мандолины, инструмент ничейный Он в твоих руках. Плачет. Сквозь прорехи На халате старом — светится плечо. Волосы струятся, на лицо спадают, Ну а мне с тобою рядом горячо. * * * Если в мареве дней одиноких меня ты не видишь, Значит, след заметает лисий хвост, что роскошно пушист. Если в мареве дней одиноких меня ты не видишь, Значит, я улетаю за море, как умерший лист. Если в хоре стогласом мой голос печальный не слышишь, Жить тебе одиноко, и зябко, и горестно, как... Если в хоре стогласом мой голос печальный не слышишь, Только чудится все — шелестит на ветру березняк. Если ты моих глаз опечаленных мукой не помнишь, Значит, не было в жизни твоей без печали и дня. Если ты моих глаз опечаленных мукой не помнишь, Значит, не забывал никогда-никогда ты меня. * * * «Ну, чего тебе еще...» Ничего... через плечо! Я и плакать то не стану, Для тебя. Из-за тебя? Только в сердце горячо! Я уйду, уйду, уйду... Я свою к тебе заботу украду. Раздам, задаром. Сербам, чувашам, татарам, Все равно, что скажут люди, Все равно и то, что будет, Я свою любовь раздам, Тут и там... * * * Сейчас ты где-то, милый, далеко. Меж нами топь, тумана молоко, Меж нами сорок верст и сотни лет, Меж нами росомахи четкий след. Меж нами боль моя, любовь твоя, Меж нами отчуждения стена, Меж нами топь, тумана молоко... Непониманье мёртво пролегло... * * * «Крутись как хочешь!» Боже, я кручусь. Не знаешь ты, как я ночами плачу. Плачу? За что!? За счастье и удачу? Так где они? Терпению учусь. «Рассчитываю только на себя»... А для чего тогда мы рядом, милый? Подол футболки молча теребя Вымалчиваю вечер наш постылый. Молчание вдвоем. Чужие. Врозь души и мыслей таинства и тщенья. Чужие. И не вымолить прощения. И кто кого простит? Шипами роз. Обидные слова, и в сердце пусто. «Рассчитываю», да не на тебя. Кручусь, пытаюсь с ловкость мангуста Вернуть себе — себя. И не любовь сегодня в сердце, боль Мне кажется навек обосновалась. Нет сил. Рутина? Карма? Мра? Юдоль? Что мне досталось? Молча — жизни малость, «Рассчитывая только на себя...» Да, не на кого больше. Все понятно. Твоя любовь — на желтом солнце пятна... Рассчитываю только на себя... * * * ...и океан слизнет меня с земли, и белою звездой на зыбких волнах я стану жить, в соленой — пеной полных — плеядах брызг, дразнящих корабли... * * * Бананы и финики. Африка. Фрейд офигевший — Флюиды эротики. Солнце, песок и физалис, И белый верблюд с громким именем Оскар, на солнце сомлевший, Бассейн с голубою водою — прохладный оазис... Египетский берег, соленое Красное море, И рыба игла, что с купальщиками, забавляясь Играет, пугая их. Рифы, кораллы, amore, Лисица, что скрылась мгновенно, видать испугалась. Арабы нахальные — взгляды маслиново-жгучи, Бананы и финики, Эрос и Фрейд офигевший. Экзот и эротика. Мухи и мусора кучи... И Оскар-тупица дремучий, на солнце сомлевший... А мы улетаем. С собою везем нелегально Кусочки кораллов, пропахшие йодом и солью... И нам не печально. В снега? — Нам ничуть не печально. Порез на руке отзывается легкою болью? Так он заживет, все пройдет но забудется верно, не скоро Бананы и финики — Африка — Фрейд офигевший — Прибой и соленые брызги, и пена атолла, И белый верблюд с громким именем Оскар, на солнце сомлевший. * * * Сухие дробинки чаинок как руны раскину, Рассыплю небрежно на стол — что они нагадают? И знаком вопроса над ними безмолвно застыну — Что скажут они мне, и что они, глупые, знают? Янтарный напиток в прозрачном стакане стеклянном. Вдохну аромат, карамельку из вазы достану. Надолго замру, замечтавшаяся, над стаканом. Я буду стихи вспоминать, и пока не устану. Смотреть на плеяды рассыпанных мною чаинок — Икринок травы. Что они мне сейчас нагадают? Ты Ангел, но ты не со мной. Ты таинственный инок, И пусть о тебе никогда, никогда не узнают. Сухие дробинки, чаинки — созвездья, икринки Кустов нерестящихся мелкими листьями в лето... И словно в луче золотом золотые пылинки Танцуют лениво в стакане. Я нечто. Я где-то. Я просто вне времени, просто ВНЕ внешнего круга, За гранью реальности... ВНЕ. Я сегодня скучаю. Без сил и эмоций любви, без подруги и друга... Пожалуй, еще я плесну себе крепкого чаю. Янтарный напиток в прозрачном стакане стеклянном. Я заворожено смотрю в золотое свеченье, Склонившись, как над водоемом, над хрупким стаканом. Я времени дочь, я его ВНЕ пространства сеченье... 1 2 3 | 
