ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Евгения СЕРЕНКО


Об авторе. Содержание раздела

Лауреат Национальной литературной премии «Народный писатель» 2013 г.

ПУТЕШЕСТВИЕ НА ОСТРОВ КЕЙП-БРЕТОН

 

401-ый хайвэй

Ты что, Юджиничка! — ахнула моя клиентка. Когда-то я сказала ей, что в русском языке, если тебе кто-то нравится, достаточно прибавить к его имени «чка», и не нужны никакие эпитеты. С тех пор я стала Юджиничкой. — В отпуск на Кейп-Бретон? На остров? К медведям? И вообще... это же Богом забытая земля!

 

«Богом забытая земля...»

А дорога в эту Богом забытую землю лежала через провинции Онтарио, Квебек, Нью-Брансуик и Новую Шотландию. Долгий мы проделали прошлым летом путь — почти шесть тысяч километров...

 

Мы выехали из Торонто рано утром по знаменитому хайвэю № 401. Вообще-то, официальное название — МакДональд-Картье, но никто его так не называет, и мало кто это название помнит. 401-ый — и все! Между Детройтом (в Штатах) и Виндзором (в Канаде) есть граница. Вот от нее и берет начало этот хайвэй, чтобы промчаться (а медленно там не поедешь!) почти 820 километров и закончиться в провинции Квебек.

 

 

Манана

 

Сколько здесь метров? Десять? Двадцать? Какая разница? Все равно машины летят одна за другой... Какой зловещий гул! То ли ветер, то ли машины... Неужели и летом такие ветра? Брат говорил, что летом здесь жарко, как в Грузии. Может, и так, но она уже не проверит.

Могла бы лететь — полетела! Конечно, и там она лишняя, но все-таки родной край, могила Давидки...

Манана стояла на мосту через шумный 401-ый хайвэй и собиралась с духом. Всего десять метров. Или двадцать?

Два года назад она вышла с сынишкой погулять. Он возился в песочнице, а она, как всегда, села на скамейку, открыла книгу... А потом услышала крик. Сосед на мотоцикле на полном ходу влетел в песочницу...

Муж не простил ее. Она сама себя не простила.

Брат из Торонто прислал приглашение.

На третий день она пошла работать. Раскаленная пекарня, тяжелые подносы, чужая непонятная речь... Манана возвращалась вечером и понимала, что она — лишняя. У брата своя семья.

А у нее семьи нет. Больше нет. И уже не будет.

Сколько здесь метров? Десять? Двадцать?

— Lady! — услышала она. — Are you O'K?

Рядом стоял невысокий мужчина и держал на поводке собаку. Манана молчала. Сейчас он уйдет. Поймет, что она не говорит по-английски, и уйдет.

Ну, уходи же! Уходи!

Не уходит...

Он не ушел. Просто взял ее за руку и повел к себе — в дом, где жил с женой и двумя дочерьми. В дом, который на несколько лет стал домом Мананы и из которого она каждый день проходила по мосту над гудящим, как муравейник, хайвэем... Сначала в школу — учить английский, потом в колледж, потом на работу...

 

 

* * *

 

Если вы приедете в Торонто и вас повезут по 401-ому, обязательно скажут: «Смотри! Этот хайвэй — самый напряженный в Северной Америке и один из самых напряженных и широких в мире».

В Канаде — молодая история. Может, поэтому, а может, потому, что канадцы гордятся своей страной, они обожают все, что есть у них самое-самое... Сначала это вызывает улыбку — куда ей, канадской истории, до российской! — а потом и сам начинаешь с гордостью говорить: «У нас в Торонто — самая высокая телебашня! В нашей Художественной Галерее — самое полное собрание картин Харриса!..» Да... к хорошему привыкаешь быстро.

 

 

* * *

 

Первая остановка — «Большое Яблоко». Так называется ресторан в небольшом городке Колборн. Этот ресторан — его достопримечательность. Смотрите, как просто! Построили огромное яблоко, выкрасили в красный цвет; поставили кондитерский цех, где прямо перед вашими глазами выпекают яблочные пироги и обливают чищенные яблоки шоколадом... Рядом стоит высокий столб с указателями — сколько километров от этого «Большого яблока» до столиц мира и даже до Южного полюса... (Пингвинов, наверное, в гости ждут).

Редко кто не свернет с 401-ого, не заедет в «Большое Яблоко» выпить кофе, перекусить, взять в дорогу горячие пироги и шарлотки и купить сувениры — конечно, на яблочную тему...

 

 

* * *

 

Помните тест на оригинальность мышления?

«Великий русский поэт? — Пушкин».

«Великая русская река? — Волга».

 

А великая канадская река — это St.Lawrence River — река Святого Лаврентия. Она берет свое начало в озере Онтарио, течет на Восток через полКанады, впадает в Залив Св.Лаврентия — и в Атлантический океан. Туда, в ее устье, на остров Кейп-Бретон, мы и держим свой путь.

 

А пока — город Кингстон — место, где берет начало эта удивительная река. Когда-то он был столицей Канады, но близость к врагам — американцам — заставила канадцев перенести столицу подальше. Ну, что ж, Кингстон и не будучи столицей остается городом с европейской архитектурой, с одним из лучших университетов, а главное — городом у истока реки Святого Лаврентия... Это не узенький ручеек вытекает из озера — это еще одно озеро, как море — бурлит и шумит, словно вырвалось, наконец, на свободу.

Нельзя быть в Кингстоне и не взять круиз «Тысяча островов». Это круиз по истоку новорожденной реки, где действительно — тысячи и тысячи островов. Они маленькие, эти острова, и до сих пор есть непроданные. Так что... если завалялись у вас несколько миллионов долларов — пожалуйста, покупайте! Владейте островом в одном из красивейших мест Канады!

Но на большинстве уже стоят дома — а кое-где и дворцы — и покачиваются на волнах катера... Вам обязательно покажут самый маленький в мире — меньше двух метров — мост: на одном островке — флаг с кленовыми листьями, на другом — звездно-полосатый. Ходят владельцы этих островов друг к другу в гости — и ни тебе таможни, ни проверки паспортов...

 

А 401-ый летит дальше...

ОТТАВА

Оттава. Столица Канады. Интересно, что канадцы произносят это слово с ударением на первый слог. Сначала странно, потом кажется — а как же иначе?

Оттава — не самый большой город в Канаде; куда ему до мегаполисов Торонто, Ванкувера или Монреаля! Не самый большой... а столица. И знаете, почему?

Конечно, он дальше от границы со Штатами, чем бывшая столица Кингстон; конечно, здесь протекает широченная река Оттава и уже построен канал Ридо, соединивший ее с озером Онтарио; и хоть и принадлежит город провинции Онтарио, а другая огромная провинция — Квебек — совсем рядом... Но не поэтому стал этот город столицей. В 1857 году, когда Торонто и Монреаль сражались за эту честь, выступила королева Виктория. «Оттава — маленький городок, — сказала она. — Туда поедут только те члены Правительства, кому страна дороже комфорта. А другие Канаде не нужны».

 

Оттава красива всегда — но особенно она красива в мае, когда проходит Фестиваль тюльпанов...

В январе 1943 года дочь королевы Нидерландов принцесса Джулиана, нашедшая вместе с другими членами Королевского Дома прибежище в Оттаве, родила девочку — принцессу Маргрит. А по законам Нидерландов королевой может стать только рожденная на Родине. И чтобы в будущем не лишать девочку этой возможности, Канада объявила комнату, где лежала Джулиана, территорией Нидерландов. Королевой Маргрит не стала, но каждый год Нидерланды присылают Канаде двадцать тысяч луковиц — символ дружбы и благодарности. (Каждый год в провинции Новая Шотландия вырубают самую огромную и пушистую елку и отправляют в американский Бостон... Но я забегаю вперед...)

 

В каждой стране есть парламент, но не в каждой стране есть парламентские коты. (Кстати, в канадский парламент может прийти любой — и даже побывать на его заседании. Конечно, придется пройти под металлодетектором, как в аэропорту, а потом — пожалуйста, садись и слушай, как решают парламентарии свои — или твои? — проблемы.

 

Так вот, коты...

 

Основатели Оттавы (строители канала Ридо) столкнулись с врагами — полчищами крыс и мышей. Лучшее средство борьбы с ними, конечно, коты, поэтому их привезли отовсюду, зачислили в штат, поставили на довольствие... а вскоре могли на нем сэкономить: коты отлично справлялись с поставленной перед ними задачей.

Но прогресс не стоит на месте, и в 1955 году эти прилежные работяги остались без работы: их заменили химикаты.

Канада не бросает тех, кого приручила. Уволенных котов не прогнали, а прямо около здания парламента построили домики и обнесли кошачью колонию низким забором, чтобы они могли его перепрыгнуть, когда им захочется гулять самим по себе. Сначала котов кормила добрая женщина Ирэн Дезормо, потом к ней присоединился Рене Шартран. Он построил им новые домики в том же неоготическом стиле, что и здание Парламента — с остроконечными, крашеными зеленым крышами, похожими на крытую позеленевшей медью крышу Парламента; постелил внутрь соломы... Сначала Шартран ухаживал за котами добровольно, потом его взяли в штат, а Humane Society — Общество защиты животных, — даже наградило его орденом.

 

В кошачьей колонии живут не только коты. Туда приходят еноты, белки, прилетают голуби.

Кстати, о енотах, которых в Канаде называют ракунами...

С год назад на бэкъярд к одному торонтовцу пристрастился ходить ракун. Хозяин что-то посадит — ракун съест. Хозяин посадит — ракун съест... В один непрекрасный день решил хозяин с этим вредителем покончить: взял лопату, подкараулил его и ударил. Это увидел сосед. Позвонил в полицию; хозяина арестовали. Возбудили дело — «за жестокое обращение с животными». Весь город обсуждал, что с ним делать: сажать в тюрьму или ограничиться штрафом. Мнения были пятьдесят на пятьдесят. Страсти бурлили нешуточные... Решили на первый раз ограничиться штрафом.

 

 

* * *

 

В Башне Мира, что на том же Парламентском холме, где живут коты и принимаются канадские законы, есть Мемориальная Палата, а в ней на особом постаменте лежит Книга Памяти, в которой записаны имена всех канадцев, погибших в Европе во время обеих Мировых Войн. Каждый день страница книги переворачивается — чтобы каждое имя увидело свет...

 

Канада свято чтит память тех, кто ее защищал. Даже в самой маленькой — в две улицы — деревушке, если жил там когда-то павший на любой войне солдат, стоит памятник в его честь.

 

 

Маки

 

Второе мая 1915-ого года. Бельгия. Предместье города Ипр.

 

Он падал на чужую, всю в алых пятнах землю... Кровь?.. Или маки?..

Одиннадцать дней идут бои. Одиннадцать дней не смолкает грохот и вой снарядов. Одиннадцать дней как гибнет все живое, отравленное этим чертовым немецким газом. Полевой госпиталь, где служит его друг, не справляется с потоком раненых. Мертвых не успевают хоронить. Только ставят деревянные кресты...

Вот и его черед...

 

Алексиса Хелмера, бывшего студента из Оттавы, а теперь лейтенанта Канадской армии, похоронили в полной темноте, чтобы не привлекать внимания немцев. Его друг, хирург Джон МакКрэй, прочитал молитву, а утром поставил на могиле крест. Кресты, кресты... каждый день новые кресты и могилы... Все мертво. Только алеют на выжженной земле дикие маки...

 

МакКрэй сел у могилы друга, достал карандаш... Он написал всего пятнадцать строчек:

 

In Flanders Fields

 

In Flanders fields the poppies blow

Between the crosses, row on row,

That mark our place; and in the sky

The larks, still bravely singing, fly

Scarce heard amid the guns below.

We are the Dead. Short days ago

We lived, felt dawn, saw sunset glow,

Loved, and were loved, and now we lie

In Flanders fields.

Take up our quarrel with the foe:

To you from failing hands we throw

The torch; be yours to hold it high.

If you break faith with us who die

We shall not sleep, though poppies grow

In Flanders fields.

 

На полях Фландрии.

 

На полях Фландрии колышутся маки

Среди крестов, стоящих за рядом — ряд,

Отмечая место, где мы лежим.

А в небе храбро щебечут жаворонки,

Еле слышные из-за грохота пушек.

Мы — мертвы. Совсем недавно мы жили,

Видели рассветы, горящие закаты,

Любили и были любимы.

А теперь мы лежим на полях Фландрии

И примите из наших ослабевших рук

Факел борьбы с врагом

Он — ваш. Держите его высоко.

Если вы предадите нашу веру — тех, кто погиб,

Мы не сможем спать...

А маки растут на полях Фландрии.

 

Почтальон сержант Эллисон взял протянутый ему лист бумаги. «Отправь куда-нибудь», — сказал МакКрэй. Эллисон отправил его в Лондон, в редакцию журнала «Punch».

 

* * *

Одиннадцатого числа одиннадцатого месяца в одиннадцать часов утра Канада замолкает на две минуты.

Одиннадцатого ноября в Канаде расцветают маки. И неважно, что холодно, а порой лежит снег. Цветут алые маки на куртках и пиджаках... Стоят у входов в моллы кадеты и ветераны, продают за символическую цену бутоньерки — красные маки — символ памяти и уважения к павшим.

Маки — единственные цветы, которые живут там, где ничто жить не может. Они выдержали атаку отравляющим газом под Ипром — потом этот газ назовут иприт; они цвели на Сапун-горе...

 

Никто не забыт.

Ничто не забыто.

 

* * *

До свидания, провинция Онтарио. Впереди — провинция Квебек...

«А я? — грохочет Ниагарский водопад.

«А обо мне?» — шелестит Алгонкин-парк.

«А про меня забыла?» — обижается ледяное вино Ice Wine.

Не забыла... Как о вас можно забыть!?

Но сейчас мы едем на Восток, и впереди — провинция Квебек...

................................

 1    2    3

Путешествие на остров Кейп-Бретон — Янг-стритРека Св. Лаврентия

Из записок социального работникаРассказы — Канада: люди, обычаи, история — Миниатюры

Об авторе. Подробное содержание раздела

поесть стейк в москве

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com