ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Евгения СЕРЕНКО


Об авторе. Содержание раздела

СТРАШНАЯ ЖЕНЩИНА

И почему ей так не повезло с невестками!? Другие живут всей семьей душа в душу, в гости друг к другу ходят, праздники вместе справляют... А у нее... Старшая поначалу ничего была, прислушивалась к ее советам, восхищалась, как она готовит. Да и младшая тоже... А может, притворялись? Да нет, скорей всего, ей просто не повезло. Говорят же, хорошая девочка в семью придет — дочку найдешь, а плохая — сына потеряешь. Точно про нее и старшую невестку. Вроде и вежливая была, и не спорила никогда, а все по-своему сделала. И сына увезла... А младшая — та вообще врагом стала. С мужем развелась, внучек против нее настроила... Ну, ничего. Получили они обе по заслугам. Правда, вышло не совсем так, как она планировала, но... уж как сумела. Жаль, что давно умерла ее мать — та бы не промахнулась.

 

Клавдия тяжело поднялась с дивана — совсем ноги плохие стали! — и поковыляла в спальню, где хранилась в шкафу под старыми полотенцами заветная тетрадочка матери. Сколько раз в своей жизни доставала она эту тетрадочку! Сколько раз с благодарностью вспоминала мать, не потащившую свои знания в могилу, а научившую кое-чему и ее! И столько же раз — ну, почти столько, ведь и на старуху бывает проруха — заболевали, а то и умирали ее враги. И никто ни о чем не догадывался; уж она-то умела и поплакать, где надо, и посочувствовать так, что никому и в голову не приходило, чьих рук это дело.

 

Клавдия улыбнулась, вспомнив, как в первый раз увидела эту тетрадочку. Они жили тогда в Зауралье, муж был укладчиком парашютов, а она сидела дома — какая в военном городке работа? Приехала в гости ее мать, и Клавдия пожаловалась, что муж нет-нет, да и выпьет. «И ты недовольна?! — удивилась мать. — Радоваться надо!» И объяснила, увидев непонимающий взгляд дочери: «Как сядет за стол — ты ему рюмочку для аппетита! И купи особый — только его — бокальчик. Пусть знает, что его всегда ждет этот бокальчик. Будет бежать домой, как собака. Та получит кость, а этот — водочку». «А не сопьется?» — спросила Клавдия . «А это уж ты следи, чтоб не спился. Закуски побольше готовь, да покрасивше на стол подавай. Но на всякий случай я тебя кое-чему научу».

 

Вот тогда мать и показала Клавдии свою заветную тетрадочку — обычную школьную тетрадь в клетку, в которой красными почему-то чернилами (и где она их только взяла?) были записаны разные заговоры. Оказывается, это целая наука — как, когда и сколько раз их читать; на женщин действует одно, на мужчин — другое; на растущую луну надо читать одно, на убывающую — другое... И по бумажке читать нельзя, только наизусть... И много еще чего... Последние несколько страниц в этой тетради были скреплены тремя скрепками. «А это, — сказала мать, — заговоры не от чего-то, а на что-то. Проще говоря, как порчу навести. Это сложнее, но я тебя научу». И научила.

 

Из Зауралья мужа перевели в Оренбург. Второй раз приезжала Клавдия в этот город. Ее ждали, встречали, теперь она — законная жена... А тогда, почти пятнадцать лет назад, вышла она на этом самом вокзале, узнала адрес родителей своего Гриши в адресном бюро и отправилась к ним — огорошить новостью, что у их сына будет скоро ребенок. По-разному ее тогда встретили. Свекор стукнул кулаком по столу: «Пусть женится, подлец! Если, конечно, признает, что это его ребенок». Свекровь заплакала; младшие дочери молчали, и только Мария — старшая — неожиданно поддержала Клавдию. Только кто с той Марией считался? В общем, жила она у них, пока не родила, а потом отправили ее к Грише — и даже ложки в дорогу не дали. Только Мария кое-какой еды собрала в дорогу и молока для ребенка дала. С первой же крупной станции Клавдия отправила телеграмму. «Приезжаем такого-то... Твои жена и сын». В адресе указала только номер воинской части и фамилию. Пока найдут его — весь городок будет знать, что к нему жена с сыном едут. Никуда он от нее не денется. Он и не делся. Любви, конечно, особой не было, но не зря говорят: «Стерпится — слюбится»... Если не слюбилось, то хотя бы стерпелось... А там и мать со своей наукой подоспела.

 

Тетрадка лежала, надежно спрятанная, среди ее белья, куда никто не полезет; а зачем она нужна, когда и так все хорошо? Бокальчик работал исправно; муж с работы и впрямь, как собака, бежал домой. Как просто! И почему не хочет ее послушать младшая Гришина сестра? Устраивает своему благоверному скандалы, грозит разводом... Ну, нравится мужику пить — пусть пьет на здоровье... И развелась ведь в конце концов. Еще и ее, Клавдию, упрекать начала — спаивает, видишь ли, Гришу. Матери начала жаловаться... Вот тогда и понадобилась впервые за многие годы та тетрадочка. Улетела Тая в Саратов в гости — а потом ее дочь за телом летала. И никто не знает, от чего эта внезапная смерть — то ли отравилась, то ли еще что. А уж Клавдия так на похоронах убивалась... никто и подумать не мог, кто тут руку приложил.

 

Но вот что хорошего от Таи осталось — это ее наука: брови, ресницы, маникюр. Когда они только в Оренбург переехали, Тая потащила ее в парикмахерскую, познакомила со своим мастером, а потом уже и Клавдия привыкла, что главное для женщины — покрасить брови, ресницы и следить за маникюром.

 

Вырос старший сын, женился, закончил институт и уехал по распределению. Невестка была неплохая, образованная, но... одна только Клавдия знала, чем она ее не устраивала. И дело не только в том, что невестка не стала следовать ее житейской мудрости насчет бокальчика; и не в том, что не захотела, когда появилась возможность, переехать в Оренбург; и не в том, что не спрашивала никогда у нее ни в чем совета... Не пара она была ее сыну! Не пара, и все! Вот тогда на свет опять появилась тетрадочка. Не поленилась тогда Клавдия слетать в гости, и повод нашла — к внуку на день рождения. Но что-то сорвалось; мать предупреждала, что такое может быть — в общем, невестка не умерла, а только заболела, но так, что больше не могла иметь детей. Ну, и за это спасибо.

 

Клавдия бережно расправила помятые листочки и убрала тетрадь на место — в шкаф, подальше от света. И так уже чернила кое-где выцвели; хорошо, что она выучила все когда-то назубок, а то глаза такие плохие стали — ничего не разберешь...

 

Дома сидеть было скучно, и Клавдия устроилась на работу — в продовольственный магазин. Там ей нравилось, люди вокруг, взгляды заискивающие... Время тогда было трудное, многое считалось дефицитом, а для нее — все пожалуйста! Но через два года ревизия нашла какие-то нарушения, против заведующей возбудили дело, и Клавдии, как и остальным продавцам, пришлось уволиться. Сколько нервов ей тогда потрепали! На допросы вызывали, как преступницу. А при чем тут она? Что заведующая ей говорила, то она и делала.

 

Больше она уже не работала. Муж получал прилично; да еще, когда умерла свекровь, продали ее дом. Тоже деньги... Клавдия вздохнула, вспомнив, как делили наследство ее свекрови. Таи уже не было, значит, оставались Гриша и две сестры. Но у Марии не было детей, а у Насти — недоразвитый приемный мальчишка. Только у Гриши — двое сыновей. Значит, и делить все нужно на пять частей: по одной пятой — сестрам и три пятых — Грише. Мария не возражала, она вообще была всегда бессловесная, а Настя заупрямилась. Говорит, у меня тоже сын растет. Какой сын?! Учится в школе для дебилов, еле-еле читать в десять лет научился... Клавдия уже хотела доставать свою тетрадочку, как случилось чудо — Настя заболела и скоропостижно умерла. Сама! Видит Бог, она тут ни при чем! Есть все-таки справедливость на свете!

 

Младший сын всегда был их любимчиком. Старший — колючий, немногословный, а этот — чудо, а не мальчик! И красивый какой — высокий, глаза голубые, волосы вьются... Жалко, учился плохо, но и без институтов люди живут. После Армии устроил его отец в аэропорт, там они с Еленой и познакомились. Она им сразу понравилась — высокая, красивая, трудолюбивая... Все у нее в руках горело... Как у Клавдии. Поженились. Родилась одна дочь, потом вторая... Сначала жили все вместе, но потом невестка стала характер показывать — и то не так, и это... И вообще жить нужно отдельно... Ушли на квартиру к ее тетке. Это ладно, это, может, и правильно. Плохо то, что начала Елена Алешу против них настраивать. Придут они к родителям в гости, Клавдия и того наготовит, и этого, и бутылочку поставит, а Елена во весь голос: «Алеша, не пей!» А как она себе это представляет? Сидеть за столом — и не выпить? Неуважение к другим показать? Это Елена ей за имя внучки мстила.

 

Они тогда все вместе жили, взять паспорта Алеши и Елены ничего не стоило, и, сказав, что она пойдет с малышкой гулять, Клавдия поспешила в ЗАГС, где работала ее знакомая. Елена хотела девочку Таней назвать, но как раз — почти день в день — год назад умерла мать Клавдии — тоже Елена, вот и назвала она внучку этим именем. Принесла она тогда малышку домой и заявила: «Леночка пришла с прогулки!» Елена заплакала — а уже поздно. Ничего, привыкла...

 

Купили они им квартиру кооперативную. Только живите! Так нет! Все ей — Елене — не так. И помогает-то ей Алеша мало, и с девчонками никогда не погуляет, и выпить любит, и на рыбалку-охоту часто уезжает... А почему бы ему и не уезжать? Что он, права не имеет делать то, что любит? Учиться ему, видите ли, надо... Куда уже учиться в тридцать-то лет? Все чаще стал он домой приезжать, и не то, что жаловался, но она же мать, все понимает... Достала Клавдия тогда свою тетрадочку, задумалась. Если Елены не будет — придется им самим девчонок поднимать. Тоже не улыбается... В общем, осталась Елена жить. А Алеша ушел, вернулся к родителям. Оставил Елене с девчонками квартиру, но хоть не выписался и машину с гаражом догадался забрать... и то спасибо. А к Елене переехала из области больная мать. Ну, больная — не больная, это еще вопрос, но позвонила Елена Алеше, попросила, чтобы дал разрешения мать прописать. Квартира ведь кооперативная, на его имя была куплена. Как же! Разбежались! И тогда приехала эта Мария Архиповна к ним сама. Вот в этом коридорчике стояла на коленях, просила, чтоб ее прописали. Диабет у нее, видите ли, а «Скорая» не приезжает — прописки нет. Хорошо придумали! Только не на тех напали! И так у Алеши ни кола, ни двора... Машину разбил, гараж продал, в квартире эти живут...

 

* * *

Мария Архиповна взяла такси и поехала к сватам. Не может быть, чтобы ей не поверили и не разрешили прописаться у дочери. Если бы не такая тяжелая болезнь, разве уехала бы она из своей Елатомки, от могил мужа, сына и родителей?! Но не могли ей помочь в их фельдшерском пункте. И что за дикие законы? Нет прописки — нет помощи. А у нее инсулиновая зависимость, никак без уколов...

 

Дальше коридора ее не пустили. Она выкладывала свою просьбу, уже понимая, что права была дочь — бесполезно их о чем-то просить. «Мы бы с удовольствием, — сказал сват, — да не наша это квартира. А Алеша еще молодой, может, новую семью создаст, вот ему эти метры и понадобятся». «Я тогда сразу уеду, — сказала Мария Архиповна и неожиданно для самой себя упала на колени. — Мне и так уж недолго осталось... Прошу вас..» Сваты молчали.

 

«Да что это я? — вдруг подумала она. — К кому пришла? Перед кем унижаюсь? Или диабет отнял у меня не только здоровье, но и ум?» Она неуклюже поднялась. «Душно у вас. До свидания». И вслед ей — сладкий голос Григория Кузьмича: «Может, чайку с нами попьете?» Она обернулась — и похолодела под торжествующим взглядом Клавдии Павловны.

 

* * *

...В больнице сейчас её Алеша, с острой сердечной недостаточностью. Какая еще недостаточность? Вон она — в недопитой бутылке в холодильнике, да на балконе полные сумки — сдать некому. Недостаточность! Слабаком он оказался, ее Алеша. Не в отца. Тот, сколько ни выпьет, — ни в одном глазу. Кстати... Как увезла вчера Алешу «Скорая», так она и не причастилась ни разу...

 

Клавдия пошла на кухню, плеснула холодной водочки в Гришин бокальчик и снова вернулась в спальню...

 

Как-то Елена упрекнула Алешу, что нет у него отцовских чувств. Ну не дура? Откуда им быть, если ты только девок рожаешь?! Был бы сын... Кто знает, как бы сложилось... Конечно, они с Гришей переживали за внучек, но Елена отрезала раз навсегда: «Нет у них отца — не нужны и такие дед с бабкой!» Это она опять-таки из мести так решила. Из-за алиментов. Гриша ей, когда они разводились, сразу сказал: «Откажись от алиментов, что с Алешки возьмешь? А мы тебе будем больше давать каждый месяц». Она согласилась. А тут столько проблем навалилось... Купили дачу; потом машина забарахлила, пришлось новую покупать. Да мало ли? Алешка у них живет, тоже кормить — поить надо... Но все равно старались помогать. И картошку с дачи возили, и овощи разные, и пирожки каждый раз она пекла... Этими пирожками ее и попрекнули...

 

Клавдия вздохнула и опять пошла на кухню — «причащаться»...

 

Не выдержала она, достала как-то свою тетрадочку. Девчонки выросли. Старшая уже в институте училась, младшая школу заканчивала — не пропадут теперь. Так и не поняла Клавдия, что не так она сказала-сделала, но вместо Елены — матери упало проклятье на Елену — дочь. Попала внучка в автокатастрофу, еле выжила. Им же с Гришей никто не сказал, что она в коме лежит, вот и напекла Клавдия своих фирменных пирожков, положила огурчиков соленых, конфет — и понес их дед в больницу. А там Елена. «Забирайте, говорит, свои пирожки! Ей лекарства нужны, а не ваши пирожки!» Хотел Гриша ей денег дать — отказалась. От вас, говорит, нам ничего не нужно! А Гриша как переживал! Если и любил он кого в этой жизни, то старшую внучку. Да, промашка вышла...

 

Но почему это от нас ничего не нужно? Что мы — чужие? Совести у нее нет! И как они сразу ее не разглядели? И старшая невестка ничего не взяла... Странно как все получилось... Откуда она узнала? И как могла так оплошать Клавдия?! Никогда ведь не расставалась со своей тетрадкой, а тогда... Не догадалась взять ее с собой на дачу, а вспомнить, что надо, не смогла. Годы, видно...

 

...Они встретили сына с невесткой на даче. От них узнали, что Мария Архиповна уже два года как умерла. Клавдия сразу спросила: «А за сколько она дом в Елатомке продала?» Невестка странно так на нее посмотрела: «Не знаю». «И вы что, не спросили?»— поразилась Клавдия. «Нет, конечно, — ответил сын. — И в голову бы не пришло». Ничего себе! «В голову не пришло...» В чем умные, а в чем... Жить не умеют...

 

Все было нормально — до того самого разговора. Уж не помнится, с чего началось, но предложила она невестке взять что-нибудь из ее золотых вещичек на память, а та отказалась. У вас, говорит, внучки есть, им и отдайте. Клавдия вздохнула: «Они не возьмут», а невестка отрезала: «И я не возьму». Не сообразила тогда Клавдия промолчать; посочувствовала, что нет у невестки дочки — ей бы пригодилось. А невестка и говорит:«Что ж теперь поделаешь? Сама виновата, нужно было понимать, с кем дело имею». Клавдия так и села. «А ты что, думаешь, кто-то тебе тогда навредил?» «Не думаю, а знаю», — сказала невестка. «И кто — тоже знаешь?» «Знаю». И тут Клавдия промахнулась. Не иначе, бес попутал. «Я,— говорит, — уже два раза исповедовалась». «А мне от этого легче?» — спросила невестка. Больше они об этом не говорили, но после того, как они улетели, ни разу не слышала она невесткиного голоса, ни разу та не написала, ни поздравила с праздником — вычеркнула свекровь из своей жизни. Как Елена. Как внучки. Ну и черт с ними! Вот только кому тетрадочку передать? Нельзя — мать предупреждала — это знание с собой уносить. Алеше бесполезно что-нибудь говорить — или посмеется, или продаст тетрадь за гроши и пропьет, или выбросит...

 

...Но откуда она узнала? И Мария... Бессловесная Мария, которую и всерьез-то никто не принимал.

 

Нет, нужно еще причаститься, раз Мария вспомнилась... Не догадалась она бутылочку в спальню принести... Совсем ноги не ходят... Дважды их ломала, первый раз так вообще на ровном месте упала, как будто кто в спину толкнул. И второй раз... Думали, она не встанет, так лежачей и останется, а она полежала пару месяцев — и пошла. Хоть с палкой — но пошла. Еще при Грише это было. Эх, Гриша, Гриша... Был бы ты поласковей, да не бегал бы смолоду налево, а главное — согласился бы тогда золотую свадьбу отметить — жил бы до сих пор. Не согласился. Ты, говорит, меня на себе женила, а я еще праздновать это должен? Тут, говорит, впору поминки каждый год справлять, а не праздновать. Эх, Гриша... Поминки, говоришь?.. Будут тебе поминки... И так она долго терпела, даже слишком долго. Но что поделаешь, пенсия у него была хорошая, военная, да еще инвалидность смог оформить. Считай, две пенсии получал. Вот она и терпела. До поры до времени. А потом опять пригодилась материна тетрадочка... Как она надеялась, что прилетят на похороны старший сын с невесткой! Уж тут бы она не оплошала! За все обиды бы рассчиталась! Но куда там! Сын только звонил чуть не каждый день, как отец слег, а приехать не смог. Или не захотел. Какая теперь разница?

 

Клавдия вылила в бокальчик остатки водки («Ну, за Алешу!») — и поковыляла к телефону. Надо позвонить в больницу — как он там, откачали ли?

 

Его отвезли в ту же больницу, в которой три года назад умирала Мария. Несчастливая у нее была жизнь. Муж пил, несколько раз пытался с собой покончить, да так и умер еще не старым —выезжал с заправки и умудрился врезаться в бензовоз. Ударилась Мария в религию, стала подолгу молиться, чуть не каждый день в церковь ходить, даже Клавдию пару раз с собой брала. «Покаяться тебе, говорит, надо». А в чем ей каяться? Не в чем ей каяться! Но так Мария надоела, что легче было сходить... А потом постепенно стала она замечать, что сторонится ее Мария, в гости не приходит, к себе не приглашает. Ну, баба с возу — кобыле легче!

 

Как раз в то лето должны были прилететь сын с невесткой, и перед тем, как уехать на дачу, зашла Клавдия к Марии — пригласила в гости, как никак любимый племянник черт-те откуда прилетает. «Спасибо, — сказала Мария, — приеду. Только ты, Клавдия, хоть на этот раз оставь людей в покое. Если с кем что случится — я больше молчать не буду». Рассмеялась тогда Клавдия, сказала, что у Марии от ее набожности совсем мозги сдвинулись... Но запомнила. И опять достала свою тетрадочку. Четыре месяца прожила еще Мария. Умирала она в больнице. Они с Гришей пришли к ней, принесли пирожков, огурчиков, яблок со своей дачи... Вот тогда и сказала Мария те слова... «Уходи, Клава. Страшная ты женщина». Гриша-то, дурак, не понял. «Чего это она?» — спросил. «Завидует, — объяснила Клавдия. — Тоже мне, красавица! В жизни ни маникюр не сделала, ни брови-ресницы не покрасила, а туда же...»

 

«Страшная женщина!» Ну и черт с вами со всеми! У нее есть все — и хрусталя полная горка, и ковры на каждой стене!.. И золотишко — особенно которое от Насти после смерти ее идиотика осталось... Муж-то ее покойный начальником экспедиции был... И деньги есть.

 

Правда, здоровья нет, и давление скачет, и глаза почти не видят, и ноги не хотят ходить; и старший сын — как чужой, и внук ее знать не хочет, и внучкам она не нужна, и невестки — хуже чужих... А любимый сын — из запоя в запой... И все равно — у нее есть ее заветная тетрадь! Это такое сладкое чувство — власть над чужими судьбами! Сидишь с людьми за одним столом, разговариваешь, улыбаешься — а сама знаешь, что жить кому-то осталось совсем ничего! И поделом!

 

...Но откуда же узнала Мария? И старшая невестка? И почему так страшно одной по ночам? То Тая приснится, то Мария, то Гриша или те девки, к которым он в молодости бегал, то дебильный Настин приемыш, то нерожденная внучка... Да мало ли кто еще!.. Даже тот парень, что из-за пятидесяти копеек скандал в магазине устроил, и тот как-то приснился... Обсчитала она его, видите ли!..

 

«Страшная женщина»! Надо же такое придумать... Эх, где-то была у нее припрятана еще бутылочка... Ну, за Алешу! Больше-то и не за кого...

Рассказы 2012-10:
Игрушка ПоганкиОжиданиеРека СудьбыВибрации моей душиПирожковая ИхтиологСветлой памяти Горчит калинаТы меня обнимиОтделить зерна от плевелМимолетная встреча Свидетельский вальсЕлецкое кружево — Страшная женщина — Секрет сомалийских женщин
Молитва. Судьба. Счастливая

Рассказы 2015-13

Из записок социального работника — Рассказы — Канада: люди, обычаи, историяМиниатюры

Об авторе. Содержание раздела

Лицензировании технического обслуживания медтехники.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com