ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Евгения СЕРЕНКО


Об авторе. Содержание раздела


 

ЖДАТЬ ВИТЬКУ

Поезд, вырвавшийся из ада бомбёжек, потерявший половину, а то и больше пассажиров, остановился на крохотном полустанке. Кто-то крикнул: «Внизу река!»

Осторожно ступая на больную ногу, Алёна спустилась с насыпи. Опустила руки в холодную воду... Хорошо-то как! Тихо, спокойно, и вода журчит ласково. Наверное, и рыба здесь есть. Ну, конечно, вон же она — плывёт не спеша в прозрачной воде...

Она вздрогнула, услышав гудок паровоза. Кто-то кричал — ей? — «Скорее! Скорее!»

Одна.

Ей не было страшно: всё, чего можно было бояться, осталось далеко позади. Мама погибла в бомбёжке; от папы — ни весточки с начала войны; родной город — в руинах; документы при ней, в зашитом кармане единственной кофточки. Не пропадёт.

 

— Девушка! — на насыпи стояла немолодая высокая женщина. — Ты что там стоишь? От поезда, что ли, отстала? Поднимайся-ка сюда, да не спеши: вижу — хромаешь.

 

* * *

— Народу у нас в посёлке немного осталось, — рассказывала по дороге домой Татьяна Петровна. — Мужики все на фронте, а женщины кто на ферме, кто на железке, как я — обходчицами. Ты не переживай, что отстала, Алёна: куда тебе с больной-то ногой? Поживёшь пока у меня, места хватит. Что с ногой-то?

— Коленку ударила.

— Ничего, это пройдёт. Сейчас баньку протопим, а там и поужинаем. Голодная, небось? Да конечно, голодная. Я блинов напеку — ты таких сроду не ела.

 

После бани хозяйка взялась за блины, а укутанная в широкий уютный халат Алёна сидела рядом и не отрывая глаз смотрела, как ловко, словно играючи, Татьяна Петровна встряхивает сковороду, и блин, перевернувшись в воздухе, падает точно на место.

— А можно мне попробовать? — Алёна взяла сковороду и ахнула: какая тяжёлая! Куда там встряхнуть — удержать и то трудно.

— Что, — засмеялась хозяйка, — тяжёлая? Давай сюда. Эта сковородка особая: моё приданое. Лет сто ей, не меньше. Что улыбаешься? Правда — сто. Еще мать моя на ней блины пекла, а я смотрела, как ты сейчас смотришь, и просила: научи, чтоб они в воздухе переворачивались. А мать смеялась: пора придёт — и научишься. И правда, научилась: вон как летают! Что смеёшься? Ну-ка, снимай пробу. Да не стесняйся: ешь сколько хочешь. А потом спать иди, я тебе чистенькое постелила. Отсыпайся после дороги. А я пойду Витьку ждать.

 

* * *

Странно: в поезде, в шуме и тесноте, под стук колёс и детский плач она засыпала мгновенно, а в уютном и тихом доме уж сколько лежит без сна.

Алёна набросила халат, вышла на крыльцо и села рядом с Татьяной Петровной.

Вдалеке чернели горы, яркие звёзды усыпали небо, и где-то недалеко гудел паровоз.

— У меня хороший сын, — не сразу заговорила Татьяна Петровна. — Уважительный, добрый, в Миассе в техникуме учился. На фронте теперь. Видишь дорогу за мостиком? Вот по ней и ушёл. Пишет, у меня всё хорошо, скоро победим — и вернусь, а ты меня жди. Я и жду. Дождаться бы.

 

* * *

Так и осталась Алёна в этом тихом посёлке у подножья Ильменских гор.

Работала на ферме, помогала по дому, писала под диктовку Татьяны Петровны подробные письма Витьке, а вечерами сидела вместе с ней на крылечке и смотрела на тающие вдали прозрачные тихие сумерки. А когда непогода загоняла в дом, они устраивались у окошка и слушали, как бьют по крыше капли дождя или воет метель.

 

В мае сорок четвертого года Татьяна Петровна не проснулась утром. «Сердце», — сказали Алёне.

Её похоронили на погосте рядом с могилой мужа — «Хорошо мы прожили, Алёна. Вот только умер он очень рано», —а после поминок, когда заплаканные соседки разошлись по домам, Алёна вышла на крылечко и села ждать Витьку.

 

* * *

Кто-то быстро шёл по дороге, почти бежал.

Алёна вскочила с крыльца, схватилась за ветку еще не отцветшей сирени...

 

— Мама!

— Это я, — прошептала Алёна. — Только лишь я.

 

— Мама умерла год назад, — рассказывала Алёна. — Вот так же цвела сирень, и на могилке я сирень посадила. Ты прости меня, Витя: не смогла я тебе написать. Сколько раз начинала, и не смогла. Утром провожу тебя к ней. Ой, что ж это я? Нужно баньку протопить, блинов напечь...

Она приготовила тесто, достала тяжёлую сковороду — «Лет сто ей, не меньше. Что улыбаешься? Правда — сто», — машинально встряхнула: блин перевернулся в воздухе и упал точно на место, сияя подрумяненной стороной.

 

* * *

— Бабуля, ну как у тебя так ловко получается? Я как ни стараюсь — они даже не подскакивают, эти блины! Сковородка, что ли, у тебя заколдованная?

— Да нет, Танюша, не заколдованная, хоть и лет ей под сто пятьдесят. Что улыбаешься? Правда — под сто пятьдесят. А ты не переживай: придёт и твоя пора, и не то что блины — горы перевернёшь.

Рассказы 2016-13:
Я пришла тебя убиватьБусыСалат из морской капустыПеньНепрочитанная книга — Ждать Витьку — МольбаМигвичВрагиня Санта-Барбара или Две секунды вечностиГолубушка —  Прощёное воскресенье Вишневая ветка во льдуМацутаке – гриб сосновыйГолубка Круглая датаПтичьи следы в небесах Тайна (на II сайте)

Рассказы 2012-10

Из записок социального работника — Рассказы — Канада: люди, обычаи, историяМиниатюры

Об авторе. Содержание раздела

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com