ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Евгения СЕРЕНКО


Об авторе. Содержание раздела

САНТА БАРБАРА или ДВЕ СЕКУНДЫ ВЕЧНОСТИ

 

Санта Барбара, Санта Барбара.

 

Уютный, в зелени, городок.

С невысоких гор спускаются к океану аккуратные улочки; прячутся за оградами роз и клематисов арочные входы домов; покачиваются на ветру фонари, и сверкают на солнышке терракотовые черепичные крыши.

 

Санта Барбара, Санта Барбара.

 

Что ни дом — то смешная уверенность: в этом жили Иден и Круз; в этом — Локриджи; а вон там, ну, конечно, именно там, и не спорьте — собственной персоной СиСи то ли с Джиной, то ли с Софией.

На высоком холме — францисканская миссия с высоченным деревянным крестом перед входом; музеи; отели; высокие пальмы на малолюдной набережной; прямоугольная арка семи цветов радуги: проходите под ней на счастье! — и деревянный причал, где стоит, опираясь на отполированные временем и ветрами перила, высокая женщина в светлом ажурном платке.

 

Санта Барбара, Санта Барбара.

 

* * *

 

У девчонки нога — сорокового размера: а так хочется красоваться в изящных туфельках!

Рост — под метр девяносто: в самый раз в баскетбол играть, да тренер вздохнул: «Неуклюжа».

Ладони — широкие, «как лопаты», — вздыхает мать, покупая не перчатки, а варежки.

Хоть бы голос звенел колокольчиком — нет, хрипит, как у старого мужика.

Она всё понимает: и неловкие люди прекрасно живут, и кость не у всех узка, и голосом нежным не каждая может похвастаться... Всё она понимает, да и как не понять, если у мамы на все её жалобы один ответ: «И с этим люди живут».

 

Живут.

 

Но скажите: как жить, если имя твоё — Харитина?!

 

* * *

 

Ирина — Ира. Валентина — Валя.

 

А Харитина?

 

Мама звала её Харитинкой; отец... да какая разница, как её звал человек, выкопавший неизвестно откуда и давший дочери самое неблагозвучное имя.

 

Сначала она плакала, когда кто-то называл её Харей; потом стала драться: кулаки-то — дай боже; а когда стала старше, потребовала, чтобы её называли только по отчеству: Тимофеевной. Никто не стал возражать: девчонка боевая, связываться — себе дороже.

 

Тимофеевна закончила железнодорожный техникум, получила специальность дежурной по станции и уехала по распределению в Восточную Сибирь.

 

Небольшой посёлок; станция с романтичным названием.

Побеленный домик; скамейка у входа; железная печка; допотопный пульт: в техникуме говорили, что такие давно устарели; телефоны служебной связи.

Тишина, нарушаемая грохотом поездов; низкие звёзды на бархатном чёрном небе; речушка под горкой с ледяной даже в жаркую погоду водой.

День — ночь — двое суток дома — день — ночь...

Романтики — хоть отбавляй!

Скучно не было: то чётный, то нечётный, то пассажирский, то наливной... да и поболтать с молодой дежурной частенько заходили связисты и путевые рабочие.

 

Жила Тимофеевна в служебной квартирке двухэтажного кирпичного дома: как раз перед её приездом уехала к дочери на Кавказ пожилая дежурная, проработавшая на станции без малого сорок лет.

 

Перед Новым годом навестили родители; привезли домашнего мёда, сушёных грибов; положили под ёлку коробочку с золотыми часами.

 

— Ну, что ж, Харитинка, — вздохнула мама, походив по посёлку, — и не в такой глуши люди живут.

А отец похвалил: «Молодчина, дочка! Только смотри: никому лишнего не позволяй, а женатым — особенно».

 

«Не позволяй». Может, она б и позволила — да никто не заигрывал. Только однажды, когда снегопад остановил поезда, а иней, налипший на провода, прервал связь, зашедший погреться весёлый обходчик попытался прижать её к стенке, но тут же вылетел из дежурки в сугроб.

— Сумасшедшая, — крикнул он. — Не девка — бой-баба какая-то!

Ну, что ж... не впервой: бой-баба — значит, бой-баба.

 

Ритмично тикали на руке золотые часы; катилось куда-то равнодушное время.

 

* * *

 

Какое чудо — самое чудное?

Чего ждём, когда ничего не ждём?

 

Майским вечером постучала соседка:

— Тимофеевна, пошли к нам: брат вернулся из Армии.

 

Сияло высокое небо; полыхали оранжевые жарки; блестели дождинки в фарфоровых чашечках ландышей; весело тикали часики рядом с мужскими часами.

 

Никакая она не бой-баба; и для неё есть счастье на свете!

 

 

Тимофеевна осторожно — врач велел не спешить: пятый месяц — не шутка! — поднялась на второй этаж, достала ключи и застыла: из-за неплотно закрытой соседской двери слышался раздраженный голос:

— Хватит меня отговаривать! Рано семейством обзаводиться — да еще с такой бабищей! Её даже зовут не по-человечески! Харитина — это ж надо было придумать! Да не причитай: лучше собраться помоги, пока она не вернулась.

 

* * *

 

Как корабль назовёшь — так он и поплывёт.

Как дочь назовёшь — такую судьбу напророчишь.

 

Чётный, нечётный, пассажирский, наливной...

 

Как странно: каждая смена тянется-тянется — а посмотришь: еще один год пролетел.

 

«И без любви люди живут», — сказала бы мать.

 

И без детей.

 

 

Без малого сорок лет проработала Тимофеевна на станции, а когда вышла на пенсию, вернулась в свой старый город, куда за все эти годы приезжала два раза: хоронить мать, а потом отца.

 

Девятиэтажный панельный дом; качели; песочницы; лавочки у подъездов.

Двор, как двор; как сотни таких же дворов.

Но не скрипят, раздражая, качели; не гоняет ветер бумажки и мусор; не чернеют жжёными пятнами кнопки в лифтах — чистота, красота! — а всё потому, что в этом доме живёт Тимофеевна.

 

«Бой-баба! — уважительно называют её соседи. — Никому спуску не даст!»

 

Однажды остановились верные часики.

Тимофеевна покрутила их, повертела, тряханула как следует: не идут! — и отправилась в мастерскую.

 

— Вот, посмотрите, — попросила она. — Конечно, часы очень старые, но мне они дороги. Может, почините?

 

Немолодой часовщик надел свою лупу и улыбнулся:

 

— Не беспокойтесь: починим. Надо же, какой день невезучий: у вас часы поломались, у меня — телевизор. Придётся серии пропустить.

 

— А что вы смотрите?

 

Часовщик засмеялся:

— «Санта Барбару». Вот ведь: никогда не смотрел такой мелодрамы — а увлёкся. Я раньше в море ходил, видел берега Калифорнии.

 

— И в Санта Барбаре были?

 

— Нет, мимо прошли.

 

— Знаете что, — решительно сказала Тимофеевна, — приходите к восьми, у меня и посмотрите. Запишите: Центральная тридцать девять, квартира сто сорок пять.

 

 

Кто сказал, что у неё некрасивое имя?

 

Тиночка. Тина. Нежное имя, как и она сама.

 

И каблучки ей подходят, и перчатки нетрудно найти; и ажурный платок, подаренный мужем, так славно лежит на плечах!

 

Радостно тикали часики; улыбалось лукавое время.

 

 

Через шесть лет тридцать первого августа Тина проснулась рядом с холодным мужем.

— Сердце остановилось, — сказал врач Скорой помощи. — Лёгкая смерть.

 

* * *

 

Девятиэтажный панельный дом; качели; песочницы; лавочки у подъездов.

Всё, как везде.

 

Только каждый год в ночь на тридцать первое августа в сто сорок пятой квартире останавливаются часы. Нет этой даты в календаре; не звонит телефон; не включается холодильник; крепко спит немолодая хозяйка; и на двадцать четыре часа исчезает куда-то время.

 

Человеку кажется что-то чудом, но это — не чудo.

 

Что для вечности день? Две секунды, не больше.

 

Время не безжалостно, не равнодушно.

 

Оно знает, как и кого лечить.

 

* * *

 

Санта Барбара, Санта Барбара.

Уютный, в зелени, городок.

Сверкают на солнце терракотовые кирпичные крыши; покачиваются на набережной высокие пальмы; прячутся за оградами роз и клематисов арочные входы домов.

 

Летит к океану элегантная State Street; разрезает город пополам и спускается к деревянному причалу, где каждый год тридцать первого августа, опираясь на отполированные временем и ветрами перила, стоит высокая женщина в светлом ажурном платке.

Рассказы 2016-13:
Я пришла тебя убиватьБусыСалат из морской капустыПеньНепрочитанная книгаЖдать ВитькуМольбаМигвичВрагиня — Санта-Барбара или Две секунды вечности — Голубушка —  Прощёное воскресенье Вишневая ветка во льдуМацутаке – гриб сосновыйГолубка Круглая датаПтичьи следы в небесах Тайна (на II сайте)

Рассказы 2012-10

Из записок социального работника — Рассказы — Канада: люди, обычаи, историяМиниатюры

Об авторе. Содержание раздела

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com