ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Евгения СЕРЕНКО


Об авторе. Содержание раздела

Я ПРИШЛА ТЕБЯ УБИВАТЬ

 

1. Дина

 

В зелёную точно не поместится. Может, в серую? Она побольше; правда, ручка всего одна... но если на плечо не вешать, да поддерживать снизу, должна выдержать. Или чёрную взять? Да, лучше чёрную: для того, что она задумала, нужна только чёрная сумка.

А тяжелый какой! У Степана, конечно, есть ледоруб... но не будет же она его искать в незнакомой квартире!

— Вам стальной? — спросил вчера продавец. — Или алюминиевый? А клюв? Классический или..?

— Какой поострее, — ответила Дина. — И не очень тяжелый.

— А длина? Вы для себя покупаете?

— Нет. — Она помолчала. — Для мужа.

 

Ледоруб оказался тяжелым и длинным, но это неважно: до дома, где живет теперь ее муж, не так далеко, и пересадка всего одна. Татьяна объяснила, как добраться: она ему копию отвозила.

Конечно, на метро удобней, но метро для неё уже полгода закрыто.

И будет закрыто всегда.

Интересно, если ударить по голове, будет много крови? Там же череп, твёрдая кость... но в кино всегда такие страсти, кровь рекой... а может, это для пущего эффекта томатного сока размазали? Господи, о чём она думает? Какая разница — будет кровь или нет? Всё решено. И обратной дороги нет.

 

Дина надела чёрные брюки, темно-красный свитер — вдруг кровь всё-таки будет? — и задумалась, машинально открыв шкатулку: может, серьги надеть? Любимые, с рубинами — мамин подарок к свадьбе. Ей — серьги, Степану — позолоченный подстаканник. Вон он стоит — забыла положить в чемодан... не до подстаканника было. Еще мама им ложечки подарила: позолоченные, а на ручке — чернь. Эх, мамочка, мама... счастье твое, что не дожила ты до этого дня. Так что же с серьгами? Надеть? Да нет... зачем они ей? Вряд ли в тюрьме носят серьги.

Она полила цветы, поцеловала Зонтика в теплый пушистый лобик и внимательно оглядела квартиру.

На сколько она ее оставляет? И вернется ли вообще? Зонтик не пропадет — его Татьяна возьмет, у неё с кошками нежная дружба. И цветы она заберет, и альбомы с фотографиями... И картинку, которую нарисовал когда-то Никита в подарок отцу.

Дина подошла поближе: листок из альбома для рисования, вставленный в светлую рамку. Гора, а на ней человек, протянувший руки навстречу солнцу. Единственное, о чем попросил перед уходом Степан — снять для него с картинки копию. Жаль её оставлять — но оставить нужно: куда ей потом с картинкой?

А больше ничего не жаль.

Даже счастья, которое столько лет жило в этой квартире.

 

 

2. Степан

 

Надо же, как метёт! Ранняя в этом году зима, холодная, снежная. Где же ключ? Вечно он его куда-то засунет! Раньше, вернувшись с работы, он ключ даже не доставал: Динка каким-то непостижимым образом знала, что именно его везет на девятый этаж их дребезжащий лифт. А иногда кричала из кухни: «Стёпа! У меня руки в муке, иди, открывай: Никита едет!» Смеялась: «Как собака, вас чую». И откуда знала? Чёрт, где же ключ? Так и домой не попадешь... если это можно назвать домом.

Полгода назад он ушел в никуда. Снял первую же попавшуюся квартиру, разложил в шкафу одежду, аккуратно положенную в чемодан женой, задвинул под стол альпинистское снаряжение, повесил на стену картинку сына и стал жить один.

А жить не хотелось.

Все было чужим: чужая квартира, чужая постель; даже звёзды, тускло светившие в окна, были враждебными и чужими. И тишина. Когда-то он мечтал о тишине — особенно, когда Никита был маленьким, а теперь... Теперь он знает, что такое настоящая тишина. Не тревожная — когда мечешься от окна к двери, прислушиваясь к гудению лифта; не пронзительная — когда всё бы отдал за крики и плач вместо ледяного молчания. Настоящая — это та, что ждёт его каждый вечер в этой равнодушной квартире. Безнадёжная тишина.

По утрам было легче: он заставлял себя встать и пойти на работу; как-то забывался среди людей; а возвратившись, бросал в кипяток купленные по дороге пельмени, заваривал чай и ложился ждать девяти. Где-то была жизнь: гремел за стеной телевизор; стучали в квартире сверху детские ножки; сигналили за окном машины... но в тягучем тумане одиночества всё казалось далёким.

Он лежал и ждал девяти.

В девять звонила Дина.

«Что ты ему сказал?» — один и тот же вопрос каждый день.

Вопрос, на который он не может ответить.

 

 

3. Никита

 

— Ну, что ты к нему цепляешься? — не понимала мама. — Посмотри: сколько полных детей — и никакой трагедии! Вырастет — похудеет!

— Дина, мальчишке двенадцать лет! Выгляни в окно: кто в футбол, кто на великах — домой не загнать! А нашего не выгонишь! Немудрено, что так растолстел!

— Вот и возьми его летом в горы!

— Смеёшься? Он же не выдержит. И я не выдержу — такой балласт! Его же тащить придётся!

— Тише! Услышит!

— И хорошо, если услышит: может, задумается!

 

Задумается... А то он не задумывается! Как будто приятно, когда обзывают жирдяем! Ленка специально на конец парты отодвигается, будто он на её месте расселся. Как списать — так Никита! И на физкультуре... Зачем её только придумали, эту физкультуру? Лучше бы география каждый день была! Жирдяй. Он и так старается есть поменьше, и конфеты забыл, когда ел, и мороженое... Взял бы и правда отец его в горы — увидел, что вовсе он не балласт!

Никита сидел в своей комнате и изо всех сил старался не слушать, о чем говорят родители. А как не услышать? Стены-то из картона, папа сам говорил.

Что же нарисовать?

У папы завтра день рождения; мама связала ему в подарок свитер. Свитер — это хорошо, но он ещё нарисует папе что-то красивое. Что же нарисовать? Папа больше всего любит горы, значит, он нарисует гору. Гору — и человека на самой вершине. И солнце. И радость. А как можно радость нарисовать? Маму спросить? Нет — какой же тогда будет сюрприз? Никита закрыл глаза и постарался представить радость: он стоит на самой вершине; у ног — глубоченная пропасть... Нет, пропасть — это не радость. Вот солнце — точно радость. Он нарисует солнце. И ледоруб: как бы папа без него на вершину забрался? Но ледоруб пусть лежит на земле — чтобы не отвлекал от радости.

 

 

4. Дина

 

Никита позвонил ей на работу:

— Мама! Еще пятёрка! Всё, отстрелялся!

Какой же умница у них сын! Все экзамены на пятёрки сдал! Эх, мама не дожила... порадовалась бы за внука!

Дина забежала в магазин и остановилась перед витриной с тортами. Какой же взять? Она сладкого уже сто лет не покупала. Но сегодня не до калорий: сегодня сын школу закончил!

Дома никого не было. Странно... куда же исчезли её мужчины?

Она приготовила ужин, постелила на стол в гостиной красную скатерть с кистями, поставила толстую свечу с ванильным ароматом. Где же они? Уже девять.

Ну, наконец-то! Дина открыла дверь.

— Пришел? — выдохнул муж.

— Кто? — не поняла она.

— Никита.

— Нет. А что случилось? Стёпа, не молчи — что случилось?

— Он ушел, хлопнул дверью, сказал, чтоб не ждали. Я пытался его догнать, но не смог.

— Как — не ждали? А я торт купила... Стёпа! Что ты ему сказал?

— Да ничего я ему не сказал! Лифт гудит — может, он?

В одиннадцать они позвонили в милицию.

— Семнадцать лет? — переспросили там. — И что вы волнуетесь? Погуляет и вернется. Да не волнуйтесь вы так. Ну, хорошо: во что он одет?

В двенадцать они позвонили снова.

— К вам уже выехали, — ответили им. — Ждите.

— Стёпа, зачем они выехали? Где мой мальчик? Господи, где мой мальчик?

 

Ровно в девять Никита спустился в метро и пошел по тоннелю навстречу поезду.

Его опознали по новеньким белым кроссовкам — подарку отца к окончанию школы.

 

* * *

Дина молчала. Ни слезинки, ни слова... как будто не её сына хоронили, не о нём говорили на поминках хорошие слова. Молчала — и только каждый вечер ровно в девять вечера задавала Степану один и тот же вопрос:

— Что ты ему сказал?

— Дина!

— Что он толстый и неуклюжий? Что тебе стыдно иметь такого сына?

— Дина!

— Почему ты подарил ему белые кроссовки? Подчеркнуть, что он дома сидит?

— Не мучай меня!

— Что ты ему сказал?

— Дина!

 

Через девять дней после смерти Никиты у двери стояли два чемодана.

— Или ты, или я, — прошептала Дина. — Или ты, или я.

 

 

5. Дина, Степан и Никита

 

Звонок раздался ровно в девять. Не телефонный — дверной.

— Дина?

Она молча вошла и поставила на пол тяжёлую сумку.

— Я пришла тебя убивать, Степан, — сказала она. — Ты не должен жить — ты убил нашего сына. Я не знаю, что ты ему сказал, но он был таким счастливым, когда звонил мне похвастаться пятёркой. Ответь мне: что ты ему сказал?

— Дина, я тебе каждый день говорил, что не знаю ответа.

— Что он неповоротлив?

— Что ты говоришь? Опомнись!

— Что он — неудачник?

— О, Боже...

— Что ты ему сказал? Что ни одна девочка его не полюбит? А ему как раз понравилась девочка. Он меня с ней познакомил. Глазки такие умненькие, и вежливая, и на него так влюбленно смотрела... Наташей зовут. Никита и Наташа. Хорошая пара, я в гороскопе смотрела. Полная совместимость. Как у нас когда-то. Что ты ему сказал?

— Ты приехала убивать? Убивай. Всё равно это не жизнь.

— Я хотела столкнуть тебя под поезд — там же, на Спортивной, но подумала — вдруг выживешь? А ледорубом — наверняка. Он острый. Но сначала скажи...

— Я не знаю ответа! Как мне сесть, чтоб ты могла размахнуться?

Он принёс стул и сел лицом к стене, чтобы видеть рисунок сына: стоящий на вершине горы человек поднял руки навстречу солнцу.

— Бей.

— Сейчас... Его душа еще на земле. Может быть, где-то здесь...

— Дина, не мучай меня. Бей.

— Ты помнишь, как он рисовал тебе этот подарок? Ты думаешь — он тебя рисовал? Он себя рисовал. Мечту свою рисовал.

— Дина, прости. Я сказал ему, что...

— Молчи. Я давно поняла, что ты ему сказал. Не повторяй — вдруг он здесь и услышит? Закрой глаза, Степан.

Он ждал удара.

Потом повернулся: Дина стояла, высоко подняв ледоруб, и не отрывала глаз от рисунка. Он перевел взгляд...

— Так не бывает.

— Бывает. Значит, бывает... Господи, неужели простил? Стёпа, наш мальчик простил нас. — Она протянула ему ледоруб. — Осторожно, он острый...

 

Лаяла на соседнем балконе собака; топали над потолком веселые детские ножки; шумели где-то машины — гремела, звенела жизнь.

 

Hа стене неуютной чужой квартиры висел рисунок: гора... а на вершине, подняв руки к солнцу, стояли двое: отец и сын.

—————————

Фото из Интернета.

Автору — спасибо.

Рассказы 2016-13:
Я пришла тебя убивать — БусыСалат из морской капустыПеньНепрочитанная книгаЖдать ВитькуМольбаМигвичВрагиня Санта-Барбара или Две секунды вечностиГолубушка —  Прощёное воскресенье Вишневая ветка во льдуМацутаке – гриб сосновыйГолубка Круглая датаПтичьи следы в небесах Тайна (на II сайте)

Рассказы 2012-10

Из записок социального работника — Рассказы — Канада: люди, обычаи, историяМиниатюры

Об авторе. Содержание раздела

Смотрите описание трансформаторы тмг цена на сайте.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com