ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Евгения СЕРЕНКО


Об авторе. Содержание раздела

СЕКРЕТ СОМАЛИЙСКИХ ЖЕНЩИН

«И охота вам, девчонки, всякой ерундой заниматься? — смеялся Вася, когда они с Маней — одноклассницей и соседкой —возвращались с катка морозным вечером последней предвоенной зимой. — Стишки друг другу строчите, альбомчики завели... Неужели поинтереснее дел нет?» «Стишки? А ты попробуй, сочини что-нибудь. Акростих, например!» «А что это за зверь такой?» «Ну, сочиняешь стихотворение, а по первым буквам строк получается главное слово». «Ха! Как нечего делать! Давай свое слово!» « ЗАЯЦ». «Заяц? Почему именно заяц?» «Откуда я знаю! Ты сочиняй, не отвлекайся!»

«Так, первая — З... Звезда горит.

Вторая — А... А я иду.

Я... Я вижу вас.

И Ц... Целую в щечку!»

Получай своего зайца!»

«Ну, и где тут стих? — возмутилась Маня. — Ни рифмы, ни размера, ни смысла!»

«Ничего ты не понимаешь! — неожиданно обиделся Вася. — Самый настоящий стих! И не просто стих, а поэзия! Поэзия высшей пробы!»

Он замолчал. Так и молчали, пока не пришли домой, в коммунальную квартиру на втором этаже дома по Малой Дмитровке.

 

Двенадцать кнопок звонков на входной двери; двенадцать комнат или небольших квартир в одной огромной, где по коридору можно было ездить — и ездили! — на велосипеде.

Манина мама закончила Александровский институт, объездила — еще до Революции — пол-Европы, знала несколько языков и учила теперь французскому и английскому свою дочь. «Зинаида Петровна, а Маня пойдет гулять?» — стучал в их дверь Вася. «Нет, —отвечала мама, — мы еще не занимались английским». И зачем ей английский? — недоумевал он. — Уроков мало, что ли, чтобы еще дома что-то учить?

После школы Маня поступила в педагогический, а Вася устроился на машиностроительный завод.

А потом началась война. Вася ушел на фронт, и через полгода его мать получила извещение: «Ваш сын пропал без вести»... Не погиб. Пропал без вести. Не погиб...

 

* * *

И почему все так стремятся выдать ее замуж? Неужели не понимают, что можно быть счастливой и без этого? Конечно, покойная мама тоже хотела видеть свою дочь замужней, с детьми... Ну, мама — понятно, а остальные-то почему? Даже Мила — двоюродная сестра — пишет из своей Белоруссии: «Манечка, приезжай к нам в гости! Здесь такой чистый воздух, столько ягод и грибов в лесу! Да и молодых офицеров не меньше — умных, интеллигентных... Может, найдешь и ты свое счастье?» А зачем ей его искать? Вот оно — рядом с ней, в этой уютной двухкомнатной квартирке с высоченным потолком, украшенным старинной бронзовой люстрой; в книгах и дорогих для нее вещах... И с соседями ей повезло. Такие все порядочные люди! Правда, она и видит-то их не каждый день. Зайдет утром на кухню чайник поставить да бутерброды нарезать... ну, еще по выходным кашу сварить. Веселенькая клеенка на столе сколько ей служит? Лет пять уже, а все как новая..

И с работой ей повезло. Такие дети есть одаренные!

Говорят, от добра добра не ищут. И счастливым другого счастья тоже не нужно искать.

 

* * *

В конце пятьдесят девятого года в почтовом ящике появилось письмо без обратного адреса. МАРИИ АЛЕКСАНДРОВНЕ. В конверте — открытка: на булыжной мостовой на фоне покрашенных в разные цвета домов танцует пара. Он — жгучий брюнет с тонкими усиками, в черном костюме и белой рубашке с галстуком — бабочкой, в двухцветных остроносых туфлях... И она — изящная брюнетка в платье цвета бордо... А на обороте открытки — печатными буквами:

Звезда горит.

А я иду.

Я вижу вас.

Целую в щечку.

 

Жив!

 

Весь вечер Маня читала о танго все, что могла найти в своей оставшейся еще от родителей библиотеке. Буэнос Айрес. Район Ла Бока. Танго. Эта открытка — визитная карточка Аргентины.

«Звезда горит»... Какая звезда горит в твоем небе?

«А я иду»... Далеко же ты зашел, мой друг! Так далеко!

«Я вижу вас»... И я тебя помню, Вася. Всегда верила, что ты жив.

«Целую в щечку»... Ни разу ты меня не поцеловал, даже когда уходил на фронт. Но этот нереальный — на бумаге — поцелуй реальней любого другого...

Жаль, не дожила твоя мама....

Сколько прошло лет? Восемнадцать. Ты, наверное, женат, у тебя есть дети. Может быть, дочь... А ведь Мария — это и аргентинское имя?

 

Господи, какое счастье!

 

* * *

На следующее утро Мария Александровна вошла в класс.

«Тема урока...» и замолчала.

На нее удивленно смотрели двадцать пар глаз.

Она улыбнулась: «Вот скажите — что нужно, чтобы написать хорошее стихотворение?»

«Рифма. Размер. Воображение. Смысл»... — раздались голоса.

«Красивые слова», —добавили с первой парты.

«Все правильно, —сказала Мария Александровна. — Но что еще? Что вдохнет в стихи жизнь? Что сделает красивыми даже самые простые слова?»

«Чувство?»

«Да. Чувство. Вдохновение. Искренность. Любовь... И тогда стихи станут поэзией. — Она улыбнулась. — Поэзией высшей пробы».

 

* * *

Перед отъездом в Канаду я заехала к тете Мане. «Ой, — всплеснула она руками, —чем же мне тебя угостить? У меня только бутерброды и черная каша!» Она побежала на кухню ставить чайник, а я огляделась вокруг. Недовязанный воротничок на кресле, книга с закладкой... John Galsworthy. “The Forsyte Saga”. Все, как всегда. Только на письменном столе появилась вставленная в светлую рамку открытка — на фоне разноцветных домов красивая пара танцует танго...

«Будь счастлива, дорогая, —сказала мне тетя Маня на прощанье. —И помни: счастье — не где-то. Счастье — в тебе самой».

 

* * *

Айша была третьей клиенткой из Сомали, которую мне временно — всего на две недели —дали в Агентстве. Она жила в Торонто уже много лет, поколесив перед этим по белу свету. «Ты из России? — спросила она, как только я вошла, и торжественно произнесла на русском: —Спасибо! Хорошо! — и —Капуста!»

Айша всегда улыбалась; она не жаловалась на свою болезнь, считая, что получила ее в наказание за грехи; много читала и даже освоила Интернет. Она рассказывала мне о красоте Сомали; о не прекращающейся десятилетиями гражданской войне; о пиратах — «Не все так просто, Юджиния, и многие из них — приличные люди, лишенные единственного, что умеют делать — ловить рыбу». В ее книжном шкафу стояли фотоальбомы с надписями на корешках: Лондон, Париж, Каир, Могадишу, ... Москва. «Ты была в Москве?» —удивилась я. «Да. Муж был сотрудником Посольства... Когда ж это было? В семьдесят четвертом? Или семьдесят пятом? У меня очень добрые воспоминания о вашей стране. Правда, я нигде не была, кроме Москвы, но все равно... Вот смотри».

Я раскрыла альбом. Красная площадь; Царь Колокол; группа смеющихся чернокожих женщин в яркой национальной одежде —«Вот я — вторая слева!»; набережная Москвы—реки; двухэтажный особняк; невысокая худощавая женщина в темном платье с белым кружевным воротничком... «Кто это?» —спросила я. Она вгляделась: «О! Это — моя учительница русского языка. Как же ее звали?» «Мария. Мария Александровна». «Точно! Но...» «Это моя тетя». Мы молчали. Я не верила в такое совпадение, но со старой черно-белой фотографии на меня действительно смотрела она — моя тетя Маня.

«Сколько в России народу? — спросила Айша, — миллионы? И в Канаде — миллионы. А мне присылают тебя. Поразительно!» «Поразительно», —согласилась я. Мы помолчали.

«Я ее хорошо помню, —заговорила Айша. — Она не только учила нас говорить по-русски, она улыбалась... Да, да, не удивляйся. Не знаю, как сейчас, но тогда в вашей стране не улыбались. Нет, конечно, и смеялись, и улыбались — но только знакомым. Мы сначала принимали это на свой счет — чернокожие, непривычно! — но Мария объяснила, что у вас в стране не принято улыбаться незнакомым. Улыбаться просто так, без особой причины, только потому, что светит солнце, что хорошее настроение, и ты хочешь, чтобы оно было хорошим у всех... Она нас хорошо учила, твоя тетя. Я до сих пор помню ваши пословицы. Мария говорила, в них — мудрость народа». «Это верно, пословицы у нас замечательные».

 

* * *

«Хочешь, я научу тебя быть счастливой?» —спросила Айша в мой последний визит. «Покажи мне того, кто не хочет», —засмеялась я. «Это просто. Это знает каждая сомалийская женщина, а у них — поверь мне — нелегкая жизнь... Но они улыбаются. Тебе понадобятся тетрадь, ручка и пять минут свободного времени перед сном. Нужно каждый вечер записывать пять событий, впечатлений... чего угодно, что принесло тебе в этот день радость». «И все?» «А ты попробуй. Это не так просто. Сначала начнешь обращать внимание на то, что происходит вокруг, и думать: не забыть бы это записать! Потом видеть хорошее войдет в привычку, и ты поймешь, насколько мудра ваша русская пословица: «Посеешь привычку — пожнешь характер; посеешь характер — пожнешь судьбу».

 

* * *

Это оказалось совсем не просто. Иногда я находила только два или три приятных события, иногда не находила их вовсе.

А потом незаметно их стало больше, чем пять...

 

* * *

Пробуйте!

И пусть горит ваша звезда...

Рассказы 2012-10:
Игрушка ПоганкиОжиданиеРека СудьбыВибрации моей душиПирожковая ИхтиологСветлой памяти Горчит калинаТы меня обнимиОтделить зерна от плевелМимолетная встреча Свидетельский вальсЕлецкое кружевоСтрашная женщина — Секрет сомалийских женщин —
Молитва. Судьба. Счастливая

Рассказы 2015-13

Из записок социального работника — Рассказы — Канада: люди, обычаи, историяМиниатюры

Об авторе. Содержание раздела

Деревянные беседки дизайна для садовой беседки.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com