ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Евгения СЕРЕНКО


Об авторе. Содержание раздела

Из записок социального работника

НЕЗАКОНЧЕННЫЙ ПАЗЗЛ

Как часто, вспоминая о чем-нибудь, я ловлю себя на мысли — это было при Мирчо, это — при Руби или Катарине... Майкла я встретила во времена Исабель.

 

Я всегда торопилась. Проходила через светлый холл в «Березках», привычно бросая «Привет!» маленькому сгорбленному старичку, который, казалось, вечно сидел за столом в углу холла, слушал негромкую музыку и складывал нескончаемый паззл. Который по счету? Или все тот же самый? Я не ждала ответа. «Привет!» — и в конец коридора, к Исабель.

В тот день он неожиданно ответил мне: «Привет! Вы не поможете мне найти одну деталь? Все равно Исабель еще не вернулась от доктора». Я повернулась к нему и обомлела: на меня смотрели неправдоподобно яркие голубые глаза. Линзы? «Это не линзы, — сказал он. — Это мои родные глаза. Но вы не смущайтесь — все так думают. Вы — Юджиния? А меня зовут Майкл. — Он наклонился над своим паззлом. — Никак не могу найти кусочек солнца, может быть, вам повезет?» Мне повезло сразу: яркий кусочек оранжевого солнца так и бросался в глаза. «Спасибо, — улыбнулся Майкл. — Конечно, я его тоже видел. Просто мне хотелось поговорить». Я села рядом. Паззл — море, солнце, белый песок — был почти закончен. Оставалось вставить его в светлую раму, в нижнем правом углу которой была прикреплена табличка: «Майкл Диллен».

Где я слышала это имя — Диллен? Причем совсем недавно. Вспомнила! В субботу мы ездили в Distillery District — художественные галереи Торонто, — и именно там я видела похожую картину. Море, солнце, белый песок... а на первом плане — девочка в гамаке, который покачивает рука невидимого мужчины. «Счастье» — так назвала свою картину Лори Диллен. «Я видела на днях очень похожую картину, — сказала я. — Только там была еще девочка в гамаке...» Майкл оторвался от своего паззла. «А вы не запомнили имени автора?» «Запомнила. Лори Диллен». Майкл молчал.

«Yesterday when I was young...» — пел Шарль Азнавур. Я чувствовала — что-то не так, но не понимала, что именно...

«А где вы видели эту картину?» — наконец, спросил он. Я ответила и, увидев в холле Исабель, попрощалась с Майклом.

 

* * *

Майкл отложил почти законченный паззл и задумался. Неужели помнит? Лори не было и пяти, когда он возил ее на Ямайку. Значит, прошло уже тридцать семь лет... Тридцать семь!.. Неужели помнит? А он вот мало что помнит из детства, так, эпизоды какие-то... Помнит, как брат возмутился: «Мама, почему все восхищаются его глазами? У меня что, хуже?» А мама ответила: «Не завидуй, сынок! Боюсь, хлебнет наш Майкл горя из-за этих глаз!»

Да уж, хлебнул... Недобрую шутку они с ним сыграли, эти глаза...

Но как же ему съездить на выставку Лори? Сам он уже не сможет, нужно кого-то просить. Кого? Супервайзер скажет, что нужно заказать машину — а это потребует нескольких дней. А вдруг выставка закроется? Может, попросить эту милую женщину, что навещает Исабель? И Исабель возьмем — она любит живопись. Ей понравится. Разве могут кому-то не понравиться картины его дочери? А может, ему повезет и Лори будет там? Узнает ли он ее? Ей было двадцать два, когда умерла Маргарет, и с того дня она почему-то прекратила с ним всякое общение. «Что ты натворил, Майкл, что твоя дочь не хочет не то что видеть, но даже слышать о тебе?» — спросила его как-то Сандра. Он не знал. Видит Бог, он много лет не знал ответа. «Yesterday when I was young...» — ах, Шарль Азнавур, Шарль Азнавур! И зачем только ты приехал тогда на гастроли в Торонто? И зачем именно в тот день я пошел на твой концерт?

 

* * *

В следующую субботу мы снова поехали в Distillery District, только на этот раз с нами были Майкл и Исабель. Выставка еще не закрылась; Лори Дилленс, как и неделю назад, в зале не было. Картин было много; в основном, натюрморты — цветы, цветы, цветы... Майкл остановился перед узким простенком, где висели несколько небольших картин. Мой муж принес ему стул, и он тяжело опустился на него. «Как хорошо!» Под неяркими картинами висели таблички с названиями. «Одиночество» — немолодой мужчина сидит за столом, на котором горит свеча, стоят два прибора и фотография счастливой молодой женщины в золотистой рамке... «Жадность» — квартира, заставленная мебелью в чехлах; куча безделушек, не оставляющая ни сантиметра свободного пространства; стопки газет на полу; какие-то нераспечатанные коробки и лохматая собачонка с несчастными глазами... «Надежда» — тучи, тучи, тучи — и слабый, едва заметный луч солнца... «Страх» — фиолетовая жаба... «Лицемерие» — мужское лицо с разными глазами: ярко-голубой, нагло глядящий куда-то вверх — и карий, с мягким и ласковым взглядом... «Счастье» — море, солнце, белый песок, гамак, в котором лежит маленькая девочка, и мужская рука, покачивающая этот гамак... А рядом — другая картина, как бы состоящая из двух частей: в нижней — концертный зал, радостные лица, а в верхней — кладбище и две плачущие женщины — пожилая и молодая... «Подлость» — так назвала эту картину Лори Диллен.

 

* * *

Какой замечательный был вчера день! И как хорошо, что никто не задал ни одного вопроса... А ведь они — и Исабель, и Юджиния, и ее муж — конечно, поняли, кто такая эта Лори Диллен. Жалко, что ее не было в зале... А может, это и к лучшему? Что бы он ей сказал? Что он мог ей сказать — кроме того, о чем писал в своих письмах? Он так и не знал — и не знает до сих пор, — читала она их или нет...

Майкл разложил на столе почти законченный паззл, поставил диск своего любимого Азнавура... Как странно устроена жизнь... Что-то забывается, что-то навсегда врезается в память...Когда была та поездка на Ямайку!.. а для Лори она так и осталась самым счастливым воспоминанием. Может, не самым, но все-таки... Кто это сказал, что жизнь измеряется не количеством вдохов — выдохов, а количеством мгновений, от которых захватывало дух?.. Как это верно! Так... еще нескольким деталям найти свое место — и паззл закончен. Еще один. Сколько он их сложил? Сначала считал, а потом перестал. Зачем? Теперь это его жизнь — лечение, паззлы, воспоминания, Азнавур... И надежда. Надежда, что когда-нибудь — неважно, при его жизни или нет, — Лори придет его навестить. Конечно, лучше бы при его жизни — зачем себя обманывать... А может, она приведет свою дочь... Он ведь так и не видел свою внучку — а той уже скоро десять. «Yesterday when I was young the test of life was sweet...» Да, кажется, это было только вчера... Он с детства привык к восхищению. «Ах, какие глаза! Этот мальчик далеко пойдет!» Никуда он не пошел... Учиться после школы? Ему это и в голову не приходило. Уж он-то — с его внешностью — найдет себе достойную работу! Долго же он не мог ее найти! Он и сейчас улыбается, вспоминая, как работал на кондитерской фабрике. Думал, его — такого красивого! — поставят украшать торты, а его заставили таскать тяжеленные горячие подносы с коржами. Устроился в концертный зал «Кэнон», надеялся быть на виду, завести знакомства с артистами, но они почему-то только приветливо улыбались и торопились по своим делам... Пытался устроиться в Художественную Галерею — но там нужно было иметь образование... «Что ты все порхаешь? — возмущался брат. — Все красоту ищешь? Пора бы уже и маме помочь...»

Через год Майкл пришел в цветочный магазин. Думал — временно, оказалось — навсегда. Хозяйка объяснила ему его обязанности: «Улыбка! Внимание! Комплименты! Делай, что хочешь, но чтобы никто не ушел без букета!» Вот когда он, наконец, очутился на своем месте! За цветами заходят, в основном, по приятным поводам — подарить их любимой, другу... а многие просто любят, чтобы дома стояли цветы. Майкл научился составлять букеты; даже взял вечерний курс в колледже — композиция, оформление, символика цветов, совместимость ароматов... А потом неожиданно пришло понимание — как придать букету неповторимость. Это было его «ноу хау»; даже с Сандрой — хозяйкой магазина — он не поделился своим открытием. Ему доверили самое главное — собирать букеты и оформлять их. И каждый раз в какой-нибудь букет он вдыхал жизнь — так про себя он называл свое «ноу-хау». Иногда это был самый скромный букет — и Майкл с удовольствием ждал — кто же купит его? кто почувствует эту душу? Покупателей стало больше, многих он уже знал по именам. Он купался в комплиментах — и не привычных — «Какие у вас необыкновенные глаза!» — но и его искусству. Брат перестал пренебрежительно фыркать, а мама была счастлива, что ее избалованный сын, наконец-то, нашел себя. У него появились подружки — веселые, красивые, не ищущие, как и он, серьезных отношений... Он заменил весь свой гардероб: на шесть рабочих дней — шесть разного цвета рубашек; шейные платочки; серебряный перстень с огромным аметистом... Изменил прическу, научился делать себе маникюр... Все только самое красивое! Все — ради Ее Величества Красоты!

Однажды в магазин пришла девушка — ничего особенного, невысокая, кареглазая... Она долго выбирала букет — что он только ей ни предлагал! — а потом сказала, что ищет совсем другое. И ушла. Странно; редко кто уходил от него без цветов. Сама не знает, что хочет, решил Майкл. Через несколько дней она пришла снова; опять внимательно осмотрела все выставленные букеты и разочарованно ушла. Его это задело; он решил, что в следующий раз даже не подойдет к ней: нечего тратить время на всяких «туристов» — так они называли тех, кто заходил только полюбоваться цветами. Она пришла под Рождество. Внимательно осмотрела все букеты и выбрала именно тот — особенный... Так он встретил Маргарет.

 

* * *

— Лори! У нас было столько посетителей на этой неделе! — встретила Лори ее помощница. — Поразительно! Целая группа из «Березок» — может, знаешь? это клиника — пансионат на Эглинтон авеню. Человек десять, не меньше! Почитай записи в Книге посетителей — ахнешь! Купили, правда, всего один натюрморт, зато столько эмоций! Может, у тебя там есть кто-нибудь — в этих «Березках»? А перед ними — за пару дней — еще четверо приезжали — так один старик часа два перед твоими «Характерами» сидел.

— Да нет, — пожала Лори плечами, — никого у меня там нет.

«Никого у меня там нет...» Как же он узнал про ее выставку? А впрочем, что здесь особенного — ведь читает же он газеты, а в «Торонто Стар» была заметка об этой выставке. Бог с ним! Двадцать лет, как умерла мама — и двадцать лет, как у нее нет отца. Посмотрел ее картины — и ради Бога! Мало ли кто их смотрит? Чем больше посетителей — тем лучше...

 

* * *

Маме Маргарет сразу понравилась. «Ну, наконец-то, нормальная девушка! Не то, что эти пустышки!» «И что она в тебе только нашла? — удивился брат. —Такая славная ...» Майкл и женился-то, похоже, только назло брату! А потом появилась Лори — крикливое существо с карими, как у Маргарет, глазами. («Вот и отлично, что глаза не голубые, — сказала его мать. — Труднее будет избаловать ребенка».) Жизнь стала совсем другой. Он привык только брать — внимание, заботу, обожание... а оказалось, что все это принадлежит не только ему. Нельзя сказать, что он не любил дочку — она была очень забавная, особенно когда подросла. Как замечательно они отдохнули тогда на Ямайке! «Лори, — спрашивал он. — А как ты себе представляешь лень?» «Это розовая подушка», — отвечала она. « А страх?» «Жаба. Фиолетовая жаба!» «Почему фиолетовая?» «Не знаю. Так страшнее!»

Лори было двенадцать, когда он ушел от Маргарет к Ней. «С ума сошел! — сказал ему брат. — Где ты найдешь вторую такую жену?» Мать даже заболела от горя. А Майкл был счастлив — с Ней так весело, она ничего не требует от него — не то, что жена, — и красота для нее — не пустой звук! Они часто ходили на концерты, много путешествовали: Она не любила сидеть дома. Даже смерть его матери застала их в Индии. Он так и не успел на ее похороны — ее хоронили Маргарет, Лори, его брат и Сандра — его единственный друг. Вскоре брат уехал в Нью Брансвик, открыл там бизнес — лобстеров ловить. Что ж, каждому свое... Конечно, Майкл платил алименты и навещал Лори каждый раз, когда хотел — да вот только случалось это все реже и реже. Он знал, конечно, что дочь учится в Художественном колледже, что... Пожалуй, это было все, что он знал. Иногда он звонил ей: «Как дела?» «Нормально», — отвечала она. «А как мама?» «Тоже нормально». Вот и весь разговор.

Лори было уже двадцать два, когда не стало Маргарет. Майкл узнал об этом только спустя полгода, когда позвонил брату, чтобы поздравить его с Рождеством. «Почему же мне никто не сказал?» — удивился он. «Значит, не сочли нужным», — сухо ответил брат. Майкл позвонил Лори — никто не ответил. Позвонил Сандре — вот тогда она и задала ему тот вопрос. «Что ты натворил, Майкл?..» Он натворил?! Ерунда какая! Он звонил дочери еще несколько раз, но она не отвечала. «Да не переживай ты так, — сказала ему Она. — Лори уже взрослая, у нее своя жизнь». И он согласился. Конечно, своя. И у него — своя.

«...Yesterday when I was young ... so much pain my dazzled eyes refused to see...»

Как он мог ничего не замечать? Как он мог не понимать, что терял единственного родного человека — свою дочь? Как он мог винить в этом ее — а не себя? Но тогда он действительно ничего не понимал и не хотел понимать. Дочь не хочет его знать? Что ж, ей же хуже! Его совесть чиста.

А потом Она умерла. Попала в аварию, и так и не пришла в себя.

Только через пару лет, разбираясь в Eе бумагах, он нашел толстую коричневую тетрадь — Ее дневник. Наугад открыл — и узнал ответ на вопрос, который задала ему когда-то Сандра.

«Вчера позвонила Лори. Сказала, что умерла ее мать и что церемония состоится завтра в двенадцать. Просила обязательно передать это отцу. Я посочувствовала ей, сказала, что Майкл очень расстроится, но как назло именно завтра мы идем на концерт Азнавура, которого ее отец обожает. «Ему придется выбрать» — ответила Лори. Да — да, конечно, заверила я, он сделает правильный выбор. Майклу я ничего не сказала; зачем? Он так мечтал об этом концерте, а Маргарет все равно не поможешь».

Майкл перевернул несколько страниц: «...Майкл все названивает Лори... Зачем? Пора бы уже понять, что его единственная семья — это я...»

 

* * *

Ну, вот, сейчас он вставит законченный паззл в рамку — и подарит его той новенькой женщине из пятнадцатой комнаты. Она еще не привыкла к «Березкам», часто плачет. Да и не навещает ее никто. Как и его. За шесть лет, что он живет здесь, приходила только Сандра — пока не заболела сама. От нее он узнал, что Лори вышла замуж, что у него растет внучка... Господи! Почему он так бездарно распорядился своей жизнью? Брал, брал, брал — ничего не давая взамен. Ни заботы, ни внимания... ни любви, в конце концов. Его любили замечательные женщины — мама, Маргарет, Лори... Про ту, другую, он не хочет вспоминать. Она решила все за него. Никто не имеет права решать за других. Мама, брат, Маргарет и Лори. И Сандра — его друг. И еще внучка, которую он не видел и которую так хочет обнять!

«Yesterday when I was young... I never stopped to think what life was all about...»

Что же сердце так щемит?.. Он еще не все закончил... Маргарет... мама...

 

* * *

Лори ехала домой, когда ей позвонили. «Лори? С вами говорит Джейн Поттри из пансионата «Березки». Мне очень жаль, но у меня плохая новость. Вчера умер ваш отец». «Вы ничего не путаете? — спросила Лори. — Мой отец умер уже давно». «Лори... Прошу вас... церемония будет завтра, в холле отеля «Шератон» на Кинг стрит. Очень многие хотят попрощаться с вашим отцом, поэтому мы сняли этот холл». «Очень многие?» — не поверила Лори. «Да. Он был замечательным, ваш отец... Это его последняя просьба, Лори, — чтобы вы приехали проститься с ним».

В «Шератон» было много народу. В основном, пожилые; многие — в инвалидных колясках. Но не это поразило Лори. Все стены в холле были завешены картинами. Она подошла поближе — это не картины, это паззлы. И на каждой в левом нижнем углу прикреплена маленькая табличка: «Майкл Диллен».

«Вы — Лори?» Она обернулась. К ней подошла, опираясь на трость, сухощавая женщина. «Вот, посмотрите на эту картину, — сказала она. — Ее подарил мне ваш папа. Он знал, что много лет назад я потеряла маленькую дочь. Она была точно такая, как девочка на этой картине... Он был удивительный человек, Лори. Вы можете гордиться своим папой».

К ней подходили какие-то люди, пожимали ей руку, говорили добрые сочувственные слова... Лори ничего не понимала. Неужели она не знала своего отца? Неужели только она считала его эгоистом? «Лори! Посмотрите на мою картину! — услышала она. — Ваш папа знал, что я люблю котов, а в «Березках» их держать нельзя... вот он и подарил мне этих замечательных котят — черный точь-в-точь такой, как был у меня дома...»

«Лори! До чего же вы похожи на папу! Только глаза у вас карие...»

«Лори!...»

«Лори!..»

Неужели все эти добрые слова — о нем? Неужели человек может так измениться? Когда-то он сделал свой выбор — и она вычеркнула его из своей жизни. Выбрасывала, не читая, его письма; не отвечала на звонки и не звонила сама...

«Лори? — услышала она. — Я — Джейн Поттри. Спасибо вам, что приехали. Ваш отец просил меня передать вам это письмо. И диск — его любимый».

 

* * *

По дороге домой Лори поставила диск. Шарль Азнавур... Может быть, тот самый концерт... Неужели человек может так измениться? Наверное, может. Наверняка, может... Она ведь слышала сегодня столько добрых — а главное, искренних — слов о своем отце... И эти паззлы, которые он складывал, чтобы дарить... Лори помнила его самовлюбленным, эгоистичным — а все эти люди знали его другим.

Люди меняются. Это их жизнь, их право... Так почему же она отказала в этом праве ему — такому близкому ей человеку?

 

* * *

Утром Лори разбудила дочь раньше обычного.

«Кэти, — спросила она. — Ты можешь сегодня пропустить школу?» «А что, кто-то сомневается? — подскочила Кэти. — А куда мы поедем?» «На выставку, дочка. На замечательную выставку паззлов, которые складывал твой дед». «Дед? — удивилась Кэти. — Но дед не складывает паззлы!» «Это другой дед, Кэти. Это не папин, а мой отец». «Но ты же говорила, что он давно умер?» «Да, — вздохнула Лори. — Я думала, что он умер... Когда-нибудь я расскажу тебе о нем, а пока — я хочу, чтобы ты тоже увидела его картины...»

Из записок социального работника:
ТрусихаСолонкаНе мне судитьВолшебная сила искусстваОтжени от меня уныниеНаденькаЭльдорадоСекрет женщин острова Сент-ВинсентPresentРуби. Линда. Гита«Нам не дано предугадать...»Стэйси«Ты пошто меня оставил...» — Незаконченный паззл — Не звонят колоколаИкона Исабель

Из записок социального работника — Другие рассказыКанада: люди, обычаи, историяМиниатюры

Об авторе. Содержание раздела

Карта рассрочка совесть оформить онлайн заявку и получить кредитную карту.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com