Иприт — Мама, у меня вот, волдырь вскочил. Это комарик укусил? Вечерние сумерки уже поглотили даль, позволяя видеть лишь очертания стоящего посреди поля дома. Спертый воздух напоминал развешенную в пространстве влажную марлю. — Покажи, — Лариса присела и стала внимательно рассматривать руку Даника. Маленький водянистый бугорок на покрасневшей ладошке, больше ничего. — Ты ходил к болоту? — Не-е, не ходил, я только подошел к камышу, хотел сорвать одну качалку. Только одну, мам. — Я же тебе говорила, я же тебя просила к болоту не ходить! Нельзя, ты понимаешь, нельзя!! — последние слова сорвались на визг. — Мам, не кричи, арабы из Ель-Дуры услышат, начнут стрелять. Мам, не плачь, мам... — Даник стал неловко гладил трясущуюся голову Ларисы, уткнувшуюся ему в живот. — Я больше не буду... — Да... — всхлипывая, едва слышно выдохнула Лариса, — пойдем, времени мало. Она поднялась и повела сына в дом. — Мам, я боюсь, будет больно. — Да, сыночек, будет, но так надо. — Мам, а Ицику тоже прижигали, а потом он умер, помнишь? Лариса не ответила. Она завела Даника в дом, усадила на стул и пошла в кладовую. Зашел отец. — Где мама? — Она в кладовку пошла за порошком. — Для кого?! — Для меня... Папа, а очень больно будет?.. — Лариса! Лариса! — Не кричи, я здесь. — Лариса вошла, прижимая к себе большую стеклянную банку с белым порошком. — Подержи Даника. — Когда?.. — Только что узнала. — Он ходил на болото? — Не уследила, а ты был занят своими делами, как всегда. — Перестань. Где? — На ладошке, небольшой волдырь. Может пронесет. Держи руку и зажми ему рот — он будет кричать — хлорная известь сильно печет. Она густо насыпала на тряпочку хлорку, капнула немного воды, приложила к руке сына и стала крепко прибинтовывать. Легкое шипение и едва заметный дымок. Даник покраснел, задергался на стуле, пытаясь высвободиться из крепких рук отца. Натужный сдавленный крик вырывался из-под ладони, зажимающий ему рот. — Сколько надо держать? — Лариса подняла глаза на мужа. — Хаим говорил, что Ицику они держали пять минут. — Подержим десять. — Ты что, сожжем Данику всю руку, он же будет инвалидом! — голос отца дрогнул. — Дурак, лишь бы он выжил! — жестко отрезала Лариса. Повязку сняли через семь минут. Даник сидел и оцепенело молчал, потом стал обмякать, заваливаясь набок. Отец подхватил его. — Лариса, он без сознания, сделай что-нибудь, ты же медсестра! — Не кричи! Всегда был паникером, как и твоя мамочка — вечно визжали при малейшей трудности! Это он от боли и напряжения, силы иссякли у маленького, не понимаешь? Убери здесь, я положу его в кровать. Она бережно взяла Даника на руки и унесла в спальню. Села рядом, поглаживая по голове. Душили слезы, но Лариса упорно проглатывала их, не давая себе распуститься. Даник очнулся быстро, через несколько минут. — Мам, — шепотом позвал он, — печет... — Это ничего, сыночек, скоро будет легче, пройдет, потерпи. Пить хочешь? — Хочу. — Я сейчас, — Лариса быстро пошла на кухню. Муж сидел на стуле сгорбившись, курил. — Как он? — В сознании, пить хочет, устал. Ты сиди здесь, не тревожь его, пусть он поспит, я сейчас. — Хорошо. Через пять минут Лариса вернулась, села рядом. — Евгений, нужно как-то выбираться отсюда, — глухо в сторону сказала она. — Как ты выберешься — все болото заражено ипритом... Надо ждать, когда химвойска подойдут. Или какая помощь... — Даник может не выжить. — Настолько серьезно?.. — Нет, просто комарик укусил!! — со злобой выпалила Лариса. — Ты что, дура, или прикидываешься? Чем выбираться, вертолетом? У тебя он есть? Мост взорван, мы вообще здесь одни! Я так думаю, никто и не знает, что мы живы. — Даник не выдержит. — Ты же прижгла, иприт наверняка разрушился! — Волдырь появляется не сразу, как минимум через сутки, а иприт уже успел всосаться. Хорошо, если вот эта одна капля, а если он паров надышался? — Что ты предлагаешь? — Завтра надо уходить, ждать больше нельзя. — Лариса, ты в своем уме! Мы что, болото вплавь возьмем или перепрыгнем? — У тебя есть резиновая лодка. — Она на одного человека. — Посадим Даника и оттолкнем посильнее, расскажем ему, как дальше помощь искать. — Ты, Лара, соображаешь? Ребенку шесть лет, а ты собираешься его вплавь по болоту, а потом помощь искать. У кого? — вокруг арабские деревни, а наши войска на юге сражаются и хрен его знают, когда сюда дойдут! — Женя, я все понимаю, но шансов мало, придумай что-нибудь, ты же как бы мужчина! — Лара, ложись спать, я подумаю. — Не могу. Думай сейчас! Думай, твою мать! — Есть вариант.., — неуверенно произнес Женя, немного оживляясь. — У нас в старом багаже есть резиновые штаны от советского химзащитного костюма, помнишь, ну, болотные штаны? Я в них один раз на рыбалку ходил, а ты еще потом скандал закатила. — Ну и что? — Я надену эти штаны, вас посажу в лодку и так переправимся. — А ты что, плыть будешь? — Нет — вброд пойду. Я знаю, возле моста был брод, мне когда-то Хаим показывал. — Здорово, молодец, Женька, молодец! — Лариса оживилась и просветлела. — Я пошла эти штаны искать, а завтра рано утром выходим, хорошо? — Хорошо, Лара, ты только не волнуйся так... * * * — Женя!.. — Лариса трясла за плечо спящего мужа. — М-м, что? — Вставай, уже пять, пора идти, я все подготовила! — Ты что, не спала? Она покачала головой. — У Даника поднялась температура. — Иприт? — Не знаю... может реакция на ожог, вставай! Женя поднялся и стал одеваться. — Арабы еще спят, кажется у них мулла заводится только с 6-30, так что время у нас еще есть — сказал он Ларисе, завязывая многочисленные тесемки вокруг пояса. Штаны противно пахли старой резиной. — Хорошо завяжи, я тебе помогу — Лариса стала оглядывать мужа со всех сторон, поправляя складки и пробуя завязки на прочность. — Где лодка? — На дворе, надо накачать, насос я положила рядом. Женя подошел к лодке и стал ее надувать. Лариса ушла в дом. — Даник, солнышко, пора вставать, — услышал он из открытого окна спальни, — пойдем солнышко, на лодке с папой покатаемся. — На лодке? И папа с нами? И ты? — Мы все вместе, хороший мой. — Мама, рука болит, я ладошку сжать вот так не могу. — Потерпи, маленький, скоро пройдет. А папка уже лодку надул, сейчас покатаемся. — Мам, нам же нельзя на болото, ты сама говорила! — А мы на лодке, это ничего страшного, ты же хочешь покататься? — Не-ет, там страшно. — Ничего страшного, с нами папа, пойдем, сыночек. Они вышли из дому. На обоих были надеты резиновые сапоги. — Женя ты готов? — Да, пошли. Только сейчас лодку на голову положу, чтобы легче было нести. Он кряхтя поднял лодку, опер ее о голову и, подмигнув Данику, первым зашагал по направлению к болоту. Лариса с сыном двинулись за ним. Ограда, окружающая поселение, давно была разрушена снарядом и весь путь занял у них не более десяти минут. Все это время никто не проронил ни слова. Утро быстро окрашивало окрестности в беспечный цвет розового суфле, небо прояснилось глубоким голубым, без единого облачка. Казалось, мир и покой под ним — явление вечное, как и безмятежная жизнь, дарованная природой. Стена камыша появилась как-то сразу. Женя с облегчением снял лодку с головы, положил ее поближе к воде. — Вы тут поосторожнее, не касайтесь ничего, — сказал он лишнее предупреждение, так как никто и не пытался трогать камыш руками. — Тебе помочь? — отрывисто спросила Лариса. — Нет. Он столкнул лодку в грязную воду, удерживая ее за веревку. Затем — распрямил складное весло, бросил в лодку. Не поворачиваясь, спросил: — Лара, у тебя есть сигареты? — Нет, Женя, да и не время на перекуры, потом... Она подошла к мужу и тронула его за плечо. Тот стоял неподвижно и смотрел на воду. — Что с тобой, Женя? — Мне... мне страшно... Там иприт, вон на дне. У корней камыша, у самого ила, покачивалось пятно темной маслянистой жидкости. — Женя, пойдем, у нас нет времени. Все, мужчины, надеваем маски! С этими словами она натянула на нос марлевую повязку, поправила ее у Даника, затем подхватила его на руки и осторожно ступила в лодку. — Садись сразу, не раскачивайся, она не очень устойчивая, — Женя очнулся и стал крепко удерживать за веревку. — Женя, давай, мы сидим нормально, заходи, — Лариса протянула ему руку. Он отвел взгляд от ее руки, вздохнул, смотал веревку и забросил ее в лодку. Затем осторожно стал заходить в воду, толкая их перед собой... Окончание «Ахмед» — «Лето и осень» — «Мишка» — «Глухое счастье» Фантастика:
«Земноводное» — «Иприт» | 
