ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Вадим СЕРЕДИНСКИЙ


Мишка

 1    2 

Дома было темно и тихо —  Мишки не было. Мать нервно прошлась по комнате и подошла к его письменному столу. Ее внимание привлекли журналы «Здоровье», явно принесенные Мишкой откуда-то. По надписанному на обложках номеру квартиры она поняла, что журналы он взял у соседки. Негромко хлопнула входная дверь — вернулся Мишка.

— Мам, ты не знаешь, где можно прочитать про пересадку органов? — спросил  он с порога и осекся, увидев выражение ее лица. Мать медленно подняла охапку журналов:

— Это что такое, Мишка?! А? Журнальчики читаешь? Про то, как беременность получается, а? Баб голых рассматриваешь? Ты когда за ум возьмешься, а? Ты почему уроки не делаешь, где ты целыми днями шляешься, а? Почему я должна выслушивать от твоей классной про цветочки-одуванчики на уроках, а? Что же ты, скот, над матерью издеваешься? Что же ты, гнида, никак за ум не возьмешься, никак не наиграешься?!

— Мам, там про донора... про донора мне нужно, мам!.. — цепенея от ужаса прошептал Мишка, но она его уже не слышала.

В одно мгновение журналы веером разлетелись по комнате и тотчас, вслед за ними свист ремня хлестко разрезал воздух. Брызжа слюной, матерясь и задыхаясь от слез, она лупила Мишку отчаянно, с диким блеском глаз, в каждый удар вкладывая ту глухую, затаенную боль неудавшейся жизни и покорности свинцовой судьбе. Она видела перед собой уже не Мишку, а того нагловатого шофера Володьку, с «Примой», приклеенной к углу рта, который ее, тогда еще молодую продавщицу продмага, зажал в кладовой и, дыша в лицо тяжелым духом испорченных зубов, покрылся красными пятнами натуги. Ей было противно и больно, но она не посмела оттолкнуть его от себя, даже не зная почему. Потом уже сдуру и внезапно был округлившийся живот, унизительные смотрины у будущей свекрови в далеком селе, бестолковая свадьба, лошадиный хохот свекра и его пьяное подмигивание, собирание бутылок и сдача их после «торжества» в тот же магазин, «командировки» мужа, побои и, наконец, полное исчезновение его «на север, на заработки», когда маленькому Мишке было три...

Она очнулась, когда просто устала рука. Мишка, забившись в угол стоял неподвижно, закрыв по привычке голову руками, тяжело сопя и всхлипывая. Воцарилась тишина. Мать бросила ремень на пол и вышла на кухню. Потом она вдруг вернулась, не вынося этой тишины, мучаясь стыдом. Мишка стоял неподвижно на том же месте, отвернувшись к стене.

— Миш... слышь, Миш, ты... того, учись хорошо, не позорь мать... — совершенно невпопад, не зная как разрядить обстановку вполголоса и неуверенно заговорила она, — ты учись там, сынок, мать не позорь... Знаешь, как стыдно слушать твою классную...

Утром Мишка не смог пойти в школу: ремень прошелся по губе и по уху, за ночь они сильно распухли и противно ныли. Мать ушла на работу, а Мишка остался в звенящей тишине один. Он прошелся по комнате, заглянул на кухню, потом сел за свой письменный стол, достал бутылочку с клеем, ножницы и стал подклеивать разлетевшиеся страницы журналов. Работа увлекла его, облегчив тоскливое настроение. С красочных цветных иллюстраций на него смотрели добрые внимательные доктора и вполне счастливые пациенты. Статьи о профилактике гриппа с рисунками, на которых были изображены больные дети и их рекламно-красивые мамы с озабоченными лицами, держа «правильные» лекарства наготове и вменяя словам присутствующему тут же врачу, сменялись непонятными схемами систем человеческого организма и пугающими изображениями многократно увеличенных глистов. И только в одном мартовском номере Мишка наткнулся на статью о пересадке органов. В ней рассказывалась история одной девочки, которая долго и тяжело болела осложненным пороком сердца и уже умирала, но к ее счастью нашелся донор —  почти такой же по возрасту мальчик, погибший в автокатастрофе, от которого и было пересажено сердце после разрешения его родителей. На фотографии этой обширной статьи была изображена худенькая бледная девочка с измученным лицом, лежащая на большой больничной постели, а рядом стояли обнявшиеся две супружеские пары с заплаканными лицами — ее родители и родители погибшего донора. «Оля ждала этого дня пять лет после начала осложнений, еще месяц-два, — и она бы умерла... — говорилось в статье, — к сожалению, — писалось далее, — поиск донора является самой тяжелой и сложной задачей на сегодняшний день. Далеко не все пациенты доживают до случая получения донорского органа и в лучшем случае остаются инвалидами, если не погибают от осложнений...» Мишка задумался, замерев на некоторое время и медленно вертя ножницы в руках, потом аккуратно сложил журналы, спрятал их в нижний ящик стола, посмотрел на часы и подошел к зеркалу. На него смотрел толстый мальчик-подросток с распухшей верхней губой и левым ухом. Мишка с ненавистью стал рассматривать свой «портрет»: «Ну, вот зачем меня мать таким родила? Почему я так уродлив... и эти вот волосы, чуб топорщится... и глаза маленькие... прыщи какие-то, веснушки. Урод. Я —  урод. Даже мать меня ненавидит!...И ничего не поделаешь. Никакая девчонка никогда не посмотрит на меня, зачем я такой ей! Она посмотрит на Славика —  вот, где красивый парень! Счастливый... Хотя нет-нет, он сейчас, как я —  несчастен, он теперь слепой и ждет донора... Он ждет донора. А я вот живу... Для чего?..» На Мишку опять накатила волна боли и уныния. Ему стало невыносимо одиноко в этой маленькой квартире, где старая дешевая мебель, этот аляповатый ковер на стене с ревущим оленем на тонких ногах и скрипящий пол, устланный матерчатыми дорожками. Совершенно машинально он оделся и пошел к Славику. «Открыто!» — услышал он привычное на заливающийся дверной звонок. Он вошел. Славик разговаривал с кем-то по телефону:

— Да, Александр Васильевич, мама мне делала в воскресенье перевязку сама, как вы ей объясняли... да, в порядке, да... Спасибо! До свиданья! Кто это? Миша, это ты? Ну, рассказывай, что новенького? Как жизнь? Что там в школе? А, кстати, почему ты не в школе, ведь, кажется, еще нет и двенадцати?

Мишка молчал. Он не знал, что рассказывать. Ему не хотелось, чтобы Славик знал о его проблемах и, в то же время, чувство острого одиночества грызло его, не давая покоя, заставляя поделиться хоть с кем-нибудь. Потом он вспомнил, что хотел рассказать про статью и про то, как понимает Славика, но не находил слов, они застряли тяжелым, давящим комом в горле, а потом этот ком стал сильно жечь и таять, стекая внутри слезами...

— Миша, Миша... что с тобой? Ты плачешь? Ну, ты это не по-мужски, ты должен держать удары! Давай, успокойся и рассказывай, что уже случилось! Тебя опять Паша-козел достает? Или кто другой? — Славик нахмурился.

Мишка, все еще всхлипывая и размазывая слезы кулаком, кривясь от боли в распухшей губе, стал сбивчиво рассказывать про вчерашнюю взбучку от матери. Помолчав немного, Славик задумчиво сказал:

— Знаешь, Миша, а мне кажется, что ты просто ей не нужен... Нет, ты не обижайся, ты подумай над моими словами. Она же тиранит тебя совершенно беспощадно, как будто ты ей не родной! Вот за что она тебя отлупила вчера? За что? Только за то, что наша классная что-то там сказала кривое в твою сторону? И вообще, если честно, то я не понимаю, что о тебе можно было сказать плохого. Ты не дерешься, не куришь, не опаздываешь на уроки... Странно... И не понимаю я твою мать. И вообще, какая дикость, жестокость —  бить собственного сына, который не может ей ответить! Да чтоб мои родители!.. У нее, ты знаешь, просто не хватает элементарной материнской любви. Это, брат, врожденное чувство. Знаешь, я читал в одном журнале, что некоторые женщины не очень, так сказать, любят своих детей... Ну, тяготятся ими, что ли, ну и дубасят их почем зря по поводу и без повода. Злобу на них вымещают. Я понимаю, тебе неприятно это слышать, Миша, но я твой друг и могу говорить то, что думаю вот так открыто, напрямоту. Ты же согласен со мной, правда?

Мишка кивнул головой, отрешенно смотря в окно. Ему было стыдно и больно слышать такие слова, но внутри души зарождалось чувство восхищения и благодарности к Славику за то, что он — единственный такой внимательный, так хорошо понимающий его. Мишка чувствовал, что буквально прикипал всем сердцем к своему новоиспеченному другу, отождествляя свои проблемы с проблемами Славика: «Он так же несчастен, как и я, — думал Мишка, — он тоже страдает, этот красивый Славик, классный парень с внешностью киноактера и только потому, что жизнь несправедлива к нему, потому что нет таких пацанов, которые смогли бы по-настоящему оценить его душевные качества. А я смог, я смог ему понравиться и он тянется ко мне, знает, что только я могу быть ему настоящим другом!» Повинуясь порыву, Мишка сказал:

— Славик, я что хочешь для тебя сделаю, ты только скажи! Ты знаешь, Славик, ты для меня как брат!.. — губы его задрожали, но он сдержался.

— Миша! —  Славик повернулся и резко встал, — если ты серьезно и по-настоящему ценишь нашу дружбу, то я хочу настоящего поступка от тебя! Миша, у древних индейцев есть классный обычай, ритуал посвящения в братья по крови, — жестко сказал он, — давай ритуалом этим скрепим нашу дружбу навеки! В отцовском кабинете на стене висит охотничий нож, принеси его сюда.

Мишка выполнил просьбу. Славик вытащил нож, отбросил в сторону красивые ножны, сделанные из грубой замши, обшитой ярким бисером, поднялся из кресла, выпрямился и твердо, разделяя каждое слово, сказал:

— Надрежь на моей руке выше запястья так, чтобы выступила кровь и сделай это у себя тоже. Мы скрестим наши руки, кровь смешается и мы станем единым целым по духу, мы станем настоящими братьями. Я знаю, что могу дать тебе свою кровь, а ты мне —  свою! Давай!

Мишка, бледнея и дрожа всем телом от непривычного возбуждения взял нож, прикоснулся лезвием к руке Славика и замер, тяжело дыша.

— Давай! —  стальным голосом подтолкнул его слепой друг и Мишка полоснул. Кровь обильно и враз выступила пугающей алой росой, обозначая линию надреза. Резко и почти не колеблясь Мишка прорезал свою руку. Боль была садняще-холодной, придавая еще большее возбуждение. Он крепко приложил свою руку к руке Славика и замер. Так они стояли посреди комнаты, тяжело дыша и не двигаясь...

Когда Мишка ушел, Славик сел в кресло, набрал на ощупь номер телефона и коротко бросил в трубку:

— Зайди! Через пять минут в квартиру вошел Паша.

— Ну как, Славик? Как наш кабанчик?

— Созрел кабанчик... —  мягко сказал Славик и расплылся своей очаровательной улыбкой, — подсобишь?

И Паша засмеялся.

* * *

Вечером мать заметила у Мишки повязку на руке.

— А это что еще такое? Ты где это опять лазил? — раздраженно спросила она, бросая неприязненный взгляд на сына, — ну и рожа!.. И как ты умудряешься где-то пораниться, порезаться? Вечно весь в синяках, царапинах... Лучше бы в школу пошел, чем без дела дома сидеть. Пожалела тебя... Ты хлеб купил? Нет? Ага, значит я тебе не сказала, а тебе все равно? А жрать первым бежишь! Мать ишачит целыми днями, а он не соизволит в магазин сходить! Марш за хлебом, да и молока купи две бутылки!

Мишка хотел было возразить, что ему неудобно в таком виде ходить по улице, но он не посмел ослушаться и стал покорно одеваться. Выходя из подъезда, он увидел на скамейке в глубине двора Пашу и постарался прискорить шаг, но тот вынырнул буквально из-под земли и остановил Мишку:

— А-а, хорек, стоять! Ну, класс, хлебальник кто набил, а? Покажь, сколько мать дала мелочи! Давай, выворачивай карман! Ты че, не понял, а? — Паша грубо притянул к себе Мишку и проворно залез к нему в карманы. Зазвенела мелочь. Мишка очнулся от привычного оцепенения и неожиданно для Паши вдруг стал отбиваться.

— Ах ты козел! — Паша резким ударом свалил Мишку с ног, — ты че дергаешься, сука, а!?

Удары посыпались на Мишку, заставляя скрючиваться и вжиматься в мокрую землю. Наконец, Паша оставил в покое жертву и исчез в глубине двора. Мишка, кряхтя и кривясь от боли, тяжело поднялся и осмотрелся. Рукав и карман куртки были надорваны, грязь равномерно покрывала весь левый бок. Сильно болела губа, по которой Паша безжалостно съездил пару раз. Мишка сунул руки в карманы —  денег не было. Отчаяние охватило его — он сразу представил себе, что скажет мать. Ему показалось, что внутри у него просто погас свет. Он огляделся вокруг, как бы ища помощь, но все было застывшим, зачерненным осенними сумерками. Мишка поплелся домой. Мать открыла дверь и сразу все поняла.

— У, сволота, — с ненавистью стала она заводиться, — ты что же это с курткой сделал? А деньги потерял конечно? Что ж ты голову никак не потеряешь! Мало же тебе дали! Ну, погоди, сейчас ты у меня все цветочки забудешь, сейчас ты у меня поймешь почем фунт лиха! —  с угрозой сказала она и потянулась за висевшим на вешалке ремнем.

Неожиданно Мишка резко поднял голову, глядя на мать блестящими дикими глазами.

— Зачем, зачем я тебе нужен, зачем?!! —  вдруг заорал он, безобразно искажаясь непривычной, пугающей гримасой злобы, — я тебе нужен только для того, чтобы ты могла меня бить, бить, бить! Гадина, вот тебя и отец бросил! Гадина!.. — голос его сорвался на визгливо-истеричное.

Внезапно Мишка остановился, и матери показалось, что слезы на его лице мгновенно высохли. Он... улыбался.

— Теперь я знаю, что нужно сделать. Я знаю... — спокойно и отчетливо произнес Мишка, повернулся и пошел в свою комнату. Щелкнул замок изнутри.

Мать стояла, как парализованная, совершенно ошеломленная. Она не могла сдвинуться, холодея от ужаса. Ей казалось, что все происходит не по-настоящему, в каком-то сне. Потом, вдруг очнувшись, она рванулась к двери, напирая и пытаясь выломать ее. В звенящей тишине происходила страшная молчаливая борьба за последние секунды свидания с сыном. Потом она обмякла, прислонилась к двери и сползла на пол в бессилии...

* * *

Он стал на подоконник и замер. Страх безжалостно сдавил горло и потек по рукам немеющими дорожками. Но он вспомнил лицо Славика, его слова.

И Мишка улыбнулся и шагнул навстречу своему другу. Он успел насчитать только до пяти, а потом страшная боль взорвалась в голове, надвое разрезав сознание — и разом все погасло...

Мишкино тело толстой куклой, раскинувшись, лежало под окнами, на подмятой траве палисадника, пачкая темно-красным...

* * *

Мама Славика сидела в коридоре возле кабинета с табличкой «Окулист к.м.н. Гришин А.В.», ожидая сына, находящегося на приеме у врача.

— Александр Васильевич, я хотел бы у вас спросить... Вы как-то говорили еще вначале о пересадке глаз, что это возможно, что это выход, шанс! Александр Васильевич, ведь шанс существует, надо его использовать! Вы знаете, в нашем дворе вчера несчастный случай произошел, один парень.., он из окна случайно выпал. Может... может, его, ну, глаза.. вы меня понимаете... Ведь шанс есть!.. — Славик дрогнувшим голосом, почти шепотом, закончил речь, в нервном возбуждении теребя ремешок наручных часов.

Воцарилось томительное молчание. Было слышно, как тикают настенные часы. Гришин встал, прошелся по кабинету, шумно вздохнул и глухо заговорил:

— Видишь ли, Вячеслав, я не хотел тебя и твоих родителей тогда огорчать, да и, кроме того, сам не был уверен полностью до окончания всех исследований... Понимаешь, Славик, тебе никакая пересадка не поможет. Не поможет потому, что повреждены оба зрительных нерва. Я знаю, ты — парень сильный, уже мужчина, можно сказать, и правильно оценишь ситуацию. Ты выдержишь! Так вот, тебе надо привыкать быть слепым на всю оставшуюся жизнь. А по поводу текущих перевязок можешь не беспокоиться, они уже не нужны, все зажило хорошо. Ну, иди!.. Марина Ивановна, помогите ему выйти из кабинета!..

* * *

Моросил дождь, черня асфальтовые дорожки двора. Мишкина мать неподвижно сидела возле окна и отрешенно смотрела сквозь стекло. Отупев от слез, давящего горя, она едва шевелила губами, силясь сказать нежные слова тому, кто был лишен их в жизни. Она шептала их Мишке, тому трусливому толстому Мишке, который теперь, успокоенный и счастливый, лежал, прикрытый осенней землей. Она шептала: «Сыночек мой родненький, ну прости меня, дуру, ну прости, сы-ыночек...»

 1    2 

«Ахмед»«Лето и осень» — «Мишка» — «Глухое счастье»

Фантастика:
«Земноводное»«Иприт»

Альманах «ИнтерЛит». Электронная версия в формате PDF в виде zip-архива. Объем 1440 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Альманах «ИнтерЛит 01.04». Е-книга в формате PDF, 910 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com