ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Вадим СЕРЕДИНСКИЙ


Мишка

 1   

Мишка, толстый мальчик лет тринадцати, сидел на лавочке и ковырял ногтем отслаивающуюся от старости синюю краску. Он увлекся и сопел, старательно исполняя задуманное, как вдруг кто-то сильно ударил его в спину. Мишка икнул от неожиданности и упал, обдирая в кровь ладони о серый наждачный асфальт. Подняв голову, он в страхе увидел стоящего над собой основного дворового мучителя — Пашу. Тот смеялся.

— Чё, жирный, не держишься на лавке? Вставай быстрее, а то твоя мамочка опять начнет визжать свиньей!

Мишка, терпя боль с кряхтением поднялся и покорно сел на краешек лавки. Пашка плюхнулся рядом, широко раскинувшись и сипло проговорил:

— Слыхал, жирный, Славик из пятой в больницу попал. Самопал в руках рванул. Говорят, глаза выбило, слепой совсем, кажись...

Мишка слушал плохо. Его мучила саднящая боль и смутный страх. Он весь сжался, ожидая неминуемый очередной тумак в спину или, того хуже, — удар «под дых». После него всегда очень трудно, нужно было скрючиваться «в три узла» и «отдыхиваться» долго-долго, терпя мучительное болезненное удушье.

Мишка был отбивной грушей всего двора. Сама фигура его —  бесформенная, не по-детски обрюзглая, выражала трусливую покорность и не вызывала ни у кого из пацанов какой-либо жалости. Ударить его было запросто и легко для любого.

Пашка вытащил из кармана сигарету, обстоятельно раскурил ее от старой зажигалки с полустертой иностранной надписью и продолжил рассказ новостей:

— Славик, такой пацан законный, ты че, он знаешь, как на турнике солнце крутил, а неделю назад Мару —  козла этого с Пушкинской в подъезде отметелил... Жирный, что-то жрать хочется. Ну-ка, давай принеси мне пошамать чего-нибудь, как вчера! Да шевелись ты быстрее, кабан! Пошел!

С этими словами Паша пнул Мишку ногой под зад и тот засеменил к своему подъезду. Дома он застал мать не в духе за пересчитыванием получки.

— Пришел?.. Нагулялся?.. Уроки сделал все? А? Не слышу?.. Ну, подойди ближе! Что с рукой? Опять упал? И чего ты все падаешь, дурачина, сплошные синяки... Все дети, как дети, а ты, увалень... Иди в магазин, хлеба купи. У тебя еще пятьдесят копеек должны были со вчера оставаться. Как нету?! А куда они делись, Мишка? А? Куда делись, я спрашиваю?! Потерял? Опять? Чего же ты, зараза, все теряешь, мать зарабатывает а ты теряешь, чего же ты голову, скот, никак не потеряешь!

Мишка хотел было что-то объяснить, но в одну секунду все окружающее дрогнуло и он оглох от звонкой пощечины, которую залепила мать с разворота. Мишка закрылся руками, но мать дубасила уже кулаками, отбивая костяшки Мишкиных пальцев. Оглохший от страха и побоев, Мишка вылетел за дверь и скатился вниз по лестнице. На улице было уже темно и прохладно. Паши, к счастью, уже не было. Поеживаясь от холода и не зная куда идти и что делать, Мишка опять присел на лавочку, утер на щеках дорожки слез и привычно застыл, углубляясь в себя, в свои детские неясные мечты. Его некрасивое лицо ничего не выражало, кроме тупой покорности и печали. Так он просидел некоторое время, потом поднялся и побрел в ближайший гастроном за хлебом. Посетителей почти не было, а продавцы с бледными от люминесцентных ламп лицами с тоской дожидались конца рабочего дня. На деревянных лотках лежали несколько буханок хлеба. Мишка нерешительно приблизился к ним и тут вспомнил, что денег у него нет. Те пятьдесят копеек, за которые он крепко получил от матери вчера отобрал Паша, больно щелкнув при этом по голове оттянутым указательным пальцем. «Смотри, жирный, — сказал он, — только попробуй настучать, кабан! Скажешь, что потерял!..» Мишка постоял немного, вздохнул и отправился назад, домой. Мать сидела на диване и смотрела телевизор. Она не повернулась, когда он зашел в комнату, а только бросила:

— На столе оладьи, поешь!

Мишка быстро проглотил оладьи, запивая их холодным молоком, тихо разделся и лег спать. Он долго не мог уснуть, перебирая события дня. Его мучили переживания, смешанные с тоскливой безысходностью. Противно болела ушибленная рука. Мишка вдруг вспомнил слова Паши о случае со Славиком и только сейчас стала доходить до него серьезность происходящего. Мишка вздохнул. Несмотря на явное пренебрежение со стороны всех ребят двора и, в том числе и Славика, ему нравился этот высокий красивый паренек, заводила и негласный лидер. Славик жил в соседнем подъезде в большой квартире с просторным застекленным балконом, которую мама Славика называла непонятным словом —  лоджия. Мишка был в квартире Славика только два раза и то, когда помогал занести сумки с продуктами. Роскошь и красота обстановки тогда поразили его воображение. Оказалось, например, что лоджия сплошь уставлена вазонами с цветами, образуя коридор оранжереи, а в углу, возле балконной двери стоит настоящая небольшая пальма. Там же, возле пальмы, в большой клетке, дремал разноцветный попугай, но Мишке не удалось рассмотреть его хорошенько. Родители Славика были каким-то высокопоставленными людьми и часто уезжали в загранкомандировки. Для Мишки это был другой, совсем сказочный, почти совершенный мир красоты и несбыточных грез.

На следующий день, возвращаясь со школы, Мишка увидел и самого Славика, сидящего на скамейке в компании с Пашей. Славик сидел как-то неестественно прямо, а на глазах белела глухая марлевая повязка. Для Мишки было странным видеть Славика в таком виде, и он постарался пройти в подъезд незамеченным, но в спину уперлось Пашкино сиплое:

— Эй, жирный, а ну, иди сюда!

Мишка обреченно повернулся на зов и, с отвращением чувствуя тошнотворную волну страха, поднимающуюся из-под ложечки, с беспорядочно колотящимся сердцем подошел к скамейке. Паша, стрельнув бычком в сторону, с презрением, осклабившись, начал:

— Ты, че, сука, вчера сдернул домой? Я же сказал тебе принести мне хавку, а ты че? А? По харе своей жирной захотел? Припух, че ли?..

Он уже стал было подниматься со скамьи, чтобы крепко заехать Мишке в челюсть, как неожиданно раздалось Славкино отрывистое: 

— Сиди и не трогай его!

Воцарилась секунда мертвой тишины. Паша замер в замешательстве.

— Оставь его и, давай, вали отсюда, нам нужно поговорить! —  добавил Славик, не повышая голоса. Паша как бы испарился, а Мишка продолжал стоять, находясь в отупении и еще не веря в неожиданное спасение.

— Садись, Миша, не стой! Паша ушел? Не бойся, больше он тебя не тронет! Поверь моему слову! Ты же мне веришь?

Мишка машинально кивнул и осторожно присел на край скамейки.

— Что же ты молчишь, Миша? Расскажи мне, как живешь, что интересного в жизни? Не стесняйся!.. — мягко продолжал Славик, чуть повернув голову с Мишкину сторону.

Мишка растерялся. Он давно не слышал такого обращения в свой адрес, а Славик вообще произнес ему едва ли пару фраз за всю дворовую историю. Мишке вдруг захотелось рассказать, поделиться со Славиком всем накопившемся у него на душе, тяжелым, свинцовым, недетским, но он только напряженно молчал, пытаясь подобрать нужные слова. Славик слегка улыбнулся:

— Я знаю, Миша, тебе трудно в нашем дворе. Тебя обижают. Ты очень... э-э... очень робкий, что ли... Надо быть посмелее. Видишь, вот, у меня оба глаза повреждены, а я не унываю. Знаешь, никак не могу привыкнуть к постоянной темноте. Да... Слышишь, Миша, приходи ко мне в гости, когда захочешь! В самом деле, приходи, я буду рад поговорить с тобой. Теперь у меня много свободного времени...

Дома Мишка застал мать с соседкой. Те сплетничали. Мишка проскользнул в свою комнату, вытащил учебники из портфеля и сел выполнять домашнее задание. Он все никак не мог сосредоточиться — неожиданный разговор со Славиком не выходил у него из головы. Спустя полчаса мать заглянула в его комнату.

— Уроки делаешь? Молодец, делай, занимайся там хорошо... О-ох, — мать потянулась, зевнув, — соседка рассказывала, что ваш этот, Славик из соседнего, глаз лишился, горе-то какое! И все из-за баловства, подростковой дури! Не можете играть, как нормальные, все на самопалы вас тянет. Хорошо, хоть ты не такой, боишься всего —  и слава богу, целее будешь. Ну ладно, занимайся, не буду мешать...

На следующий день Мишка стоял на пороге заветной квартиры и не без робости нажимал на кнопку дверного звонка. «Открыто!» —  услышал он голос Славика и вспомнил, что тот не видит и не может встречать гостей в прихожей. Зайдя в квартиру, Мишка увидел его сидящим в кресле перед включенным телевизором.

— Кто здесь? А... это ты, Миша!.. Заходи, не стесняйся! Видишь, я уже перешел на прослушивание телевизионных передач вместо просматривания, — усмехнулся Славик, — теперь мне мир больше виден с изнанки, а она, надо сказать, всегда темная и совершенно неинтересная. Ну, какая там погода сегодня, солнце или, как всегда, пасмурно по-осеннему?

Мишка сел в мягкое кресло напротив и, вначале спотыкаясь от смущения, стал односложно отвечать на вопросы Славика, но затем, увлекаясь, и незаметно для себя, он уже свободнее рассказывал обо всем, что мучило его, не встречая ранее никакой поддержки. Славик слушал, слегка улыбаясь и поддерживая нить разговора все новыми расспросами о Мишкиной жизни. А Мишка, опьяненный вниманием и бесконечно влюбляясь в свой живой идеал, сидящий напротив, говорил и говорил, не замечая времени... Пришла мама Славика. Она явно удивилась, увидев Мишку в гостях, но приветливо улыбнулась и пригласила к столу:

— Мальчишки, пойдемте, я вас накормлю! Потом договорите!..

Мишка, залившись краской, стал испуганно отнекиваться, но Славик рассмеялся:

— Вот, Миша, и первый случай победить глупую твою стеснительность и робость! Не нужно, брат, стесняться ничего в этой жизни. Стыд, стеснение —  все это химера! Избавляйся от нее!

Мишка хотел было спросить, что такое химера, но промолчал, боясь показаться глупым. Он прошел вслед за Аллой Сергеевной на кухню, ведя за собой Славика. Вид накрытого стола поразил его. На большом блюде теснились бутерброды с черной икрой, нарезанный балык, свежие помидоры, огурцы. Мишка никогда не ел икру, только слышал о ней от матери да и то, когда та в злобе комментировала жизнь ее зажиточных родственников. «Валька, тетка твоя, черную икру по праздникам жрет! Денег у них —  куры не клюют, а одолжить десятку —  фиг, зажимает, сволочь! Куркули поганые!..» —  говорила она в сердцах, не дотягивая до очередной получки.

Домой Мишка вернулся поздно. Он счастливо улыбался и был в приподнятом настроении. Мать удивленно посмотрела на него.

— Ты где шлялся? —  раздраженно спросила она, — ты где пропадал, а? У Полянских был, говоришь? И какого черта ты там забыл у этих расфуфыренных? Славика развлекал? Ага, нужен ты ему, как зайцу стоп-сигнал! Ты мне сказки не рассказывай! Мишка, возьмись за ум, говорю! Возьмись, а то будешь, как мать ишачить за гроши и никто спасибо не скажет, прости господи!

Но Мишка почти не слышал ее...

* * *

На следующий день Мишку на выходе из школы поджидал Паша.

— Слышь, жирный, ты че под ногами путаешься, а? Ты че Славику там про меня наговорил, стукач? Нажаловался, сука жирная? Ну, давай, греби отсюда! Скоро Славик твой уже не будет тебе сопли утирать. Он уже вне игры, понял? Поищи себе другана с глазками!.. — и дав несильный тычок Мишке в грудь, Паша удалился, сплевывая под ноги и невнятно матерясь. Мишка остался стоять один под забором школьного сада, сильно взволнованный неприятной беседой. «Глаза... быть слепым страшно, наверное», — подумал Мишка. Он зажмурился, пытаясь представить себе, как это «не видеть совсем». Стало темно и жутко. Мир резко сузился до непроницаемой черной массы, сплошь окружающей и враждебной. Он попытался сделать шаг, но руки инстинктивно вытянулись вперед, нащупывая черноту. Мишка поспешно открыл глаза и облегченно вздохнул. Нет, все-таки видеть —  огромное преимущество!..»

После школы, наспех сделав уроки, Мишка решил вновь зайти в пятую квартиру. «Открыто!» —  как всегда услышал он в ответ на звонок. Славик, как и в прошлый раз сидел перед включенным телевизором. Казалось, что он вообще не сдвинулся с тех пор с этого места. Мишка поздоровался. Славик молча кивнул головой —  он был явно не в духе. Мишка смутился и хотел было уйти, но тот неожиданно широко улыбнулся:

— Ну, что там в мире солнца и света, Миш?

Мишка машинально взглянул в окно и совсем невпопад спросил:

— Славик... а... когда ты будешь видеть? Когда повязку уберут? Скоро?

Славик выключил дистанционным телевизор, повернулся к Мишке:

— Не знаю точно, доктор сказал, что оба глаза сильно повреждены. Есть шанс, только если пересадить от донора.

— Пересадить что? — не понял Мишка, — от какого донора?

Славик невесело усмехнулся и с нотками злости в голосе ответил:

— Миша, ну и темнота, ты что газет не читаешь? Или журнал «Здоровье» никогда не видел? Донор —  это труп, у которого и берут необходимые органы, вот глаза, например, а потом пересаживают тем, кто в этом нуждается.

Чувствуя замешательство Мишки, Славик пояснил:

— Ну, например, какой-нибудь пацан под машину попал или другой какой несчастный случай... Если знают, что кто-то нуждается, быстро подготавливают и пересаживают.., мне так мой доктор объяснил. Миша, у тебя есть мечта? А, впрочем, что тебя спрашивать, разве ты поймешь, что такое мечта... Ты знаешь, Миша, иди домой, что-то мне не хочется говорить.

И Славик отвернулся. Мишка почувствовал, как кровь хлынула жаром в лицо, его мучили стыд и обида. Повисла неловкая пауза, лишь попугай беззаботно свистел в оранжерее, заполняя пространство фальшивым весельем. Мишка, не попрощавшись тихо вышел...

* * *

В среду вечером в школе было родительское собрание.

—  Мальчик ваш, в общем-то, прилежный, тихий такой, не хулиган, — надменно выговаривала классная руководительница Мишкиной маме, стоя с ней в длинном школьном коридоре и критически осматривая ее простоватую одежду, — но... но... понимаете, трудно ему предметы даются. Туповатый он, что ли, извините меня... Особенно по математике у него пробелы, по физике... И не активный он на уроках совершенно, вечно задумается о чем-то, поднимешь его — не отвечает, молчит, в облаках витает. Вчера, например, принес цветок какой-то, сидит с ним играется, как маленький, нюхает, улыбается. И знаете, пока замечание не сделала —  не прекратил. Ну, пришлось поднять, пристыдить как следует, все-таки не детский сад! Дети смеются. Ну, что ему после этого ставить?.. А вот контрольные пишет хорошо. Вы бы поговорили с ним, я так понимаю, отца у него нет, извините, и вам, конечно, непросто его одной воспитывать, но надо стараться влиять как-то на своего ребенка! —  уже строго добавила она, — и я бы хотела уже в ближайшее время видеть результат нашей беседы. Всего вам хорошего, до свидания!

— До свидания, — машинально ответила та, багровея от услышанного, — я поговорю с ним, как следует. Он у меня точно забудет эти игрушечки!..

Окончание

Установка дверей ПВХ (из пластика) - http://proplex174.ru/index/plastikovye_dveri/0-21

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com