ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Саша ВО


ЛЕТНЕ-ЗИМНИЕ СНЫ
рассказ-метафора

День начался как обычно. Подъем, зубы, кофе, пиджак, ключи, улица, Солнце. Скоро день пройдет, оставит блеклый след на западе и перерастет в другой день. Из года в год он перекатывается по всей планете, как сломанная неваляшка. Кто-то запустил ржавый желтый волчок, и он будет крутиться, пока не собьется ось равновесия. Тогда уж будет не до смеха. Тогда будем гадать, как же так? Куда же он наклонился, наш волчок? Надо его снова приподнять и крутануть что есть мочи. Хотя, сегодня никто об этом и не задумывается. Правильно, нечего себя загонять в угол раньше времени. Итак, планы на месяц вперед есть. Люди на месяц вперед тоже есть. Еда, жилье. Все готово, все хорошо и славно. Пока волчок крутится, все замечательно. Даже если вдруг происходит беда, то это тоже замечательно, потому что это тоже жизнь.

— Пошли в кино.

— Не пойду, я хочу на мюзикл.

— Да ладно тебе, еще успеешь. Сегодня отличный фильм идет.

— Ладно, уговорил.

— Не пожалеешь.

— Конечно, нет.

Вот тебе и кино. Тоже неплохое времяпрепровождение. Посмотреть на дурачков и подумать, что уж точно так никогда не станешь делать. Маленькие глупые люди на экране успевают натворить что ни попадя, чтобы потом все быстро поправить и распрощаться со зрителем со спокойной совестью. Такой вот фарс.

 

* * *

Зима пришла неожиданно, как всегда и бывает. Не могу понять, почему все жалуются. Она белая и холодная. Сестра космоса. Черный и холодный против белой и холодной. Космос все любят, а зиму нет. Наверное, потому что с ней приходится сталкиваться чаще. Все же, полететь бы к какой-нибудь туманности. Житейские неурядицы станут маленькими, а сознание огромным. Я съем все проблемы, как толстяк-великан из немецкой сказки. Что потом? Вечность с разнополыми близнецами. Белый и черный, холодный и холодный.

— Пошли лепить снеговика.

— Не пойду, я хочу пить горячее какао и смотреть на снег из окошка.

— Да ладно тебе, еще успеешь. Снег стает, и уже не полепим снеговиков.

— Ладно, уговорил.

— Не пожалеешь.

— Конечно, нет.

Снеговик всегда напоминает человека с нарушенным обменом веществ. Лепим его по образу и подобию своему? Только образ выходит не очень привлекательный. Кустарщина какая-то. Нет в снеговике талантливого духа, лепи шары по макету и радуйся. Хотя, отчего не посмеяться вдоволь над очередным страшненьким колобком?

 

* * *

Лето всегда крадется, как дикая кошка. Felis catus, так ее зовут наши. Стоит ей напрыгнуть, и рот уже полон шерсти, тополиного пуха и пыли. Игривый катус будет катать тебя, как клубок желтых ниток, пока не придет время отправиться на боковую. Спать они любят. Видят свои катусовские сны, дергают лапами и ушами. Наверное, вспоминают холод и белизну зимы. Она всегда смотрит свысока на беготню катуса. Впрочем, даже ей положен отдых от забот. Это правило.

Вот бы уснуть в мягких лапах катуса и синхронно с ним дергать ногами и ушами. Я буду смотреть странные картины и видения. Потом проснуться и приветствовать пушистый снег и красные щеки.

Так и проводить весь год, то в гостях у холодных брата и сестры, то на плотных подушечках катуса. Скоро так и будет, а пока меня ждет блестящая белая.

— Пошли кататься на коньках.

— Не пойду, я хочу глинтвейн и теплый плед, как у тех старичков.

— Да ладно тебе, еще успеешь насидеться с пледом в старости.

— Ладно, уговорил.

— Не пожалеешь.

— Конечно, нет.

Вот тебе и коньки. Сколько в них жизни. Зато горячительное и плед — уютные и теплые. Еще успею.

 

* * *

Наконец, катус проснулся. Он пахнет свежей травой и терпкой гвоздикой. Пока он играет, я вспоминаю наши с ним посиделки и сны. Вот уж с кем приятно предаться ностальгии. Зима холодная, она отсекает все прошедшее. Скука.

— Пошли играть в саду?

— Не пойду, я хочу на пруд.

— Да ладно тебе, еще успеешь на пруд, да и вода пока холодная.

— Ладно, уговорил.

— Не пожалеешь.

— Конечно, нет.

Вот тебе и сад. Есть, где развернуть игрища. Катус гоняется за пчелами и мухами. Мы гоняемся за катусом. Весело! Долой сон, долой грезы. Будем им отдаваться на закате, когда небо сверкнет сигнальным огнем.

 

* * *

Мысли о волчке всегда наводят на меня на хандру. Тогда я пытаюсь отвлечься и разглядываю забавные штуки в саду, на себе или на небе. Вот сейчас смотрюсь в зеркало и нагло киваю своему доппельгенгеру — мол, не сбежишь от меня.

Все живет внутри друг друга. Дерево пускает корни сквозь землю, катус цепляет когтями сердце, зима скребет живот, космос трогает голову, такие же люди хватают горло. Смотрю в зеркало и вижу, что все мое тело уже расхватали на кусочки. Ничего мне не оставили. А ведь это мой дом. Другого нет. Разве справедливо так приходить и все отбирать, будто гражданская война на дворе? Всю жизнь скитаюсь, поддерживаю волчок, как могу. Никакой благодарности или толики понимания.

— Пошли собирать листья?

— Не пойду, я хочу купить на рынке тыкву и сготовить вкусных кексов.

— Да ладно тебе, еще успеешь наготовить кексов.

— Ладно, уговорил.

— Не пожалеешь.

— Конечно, нет.

Красные, желтые, оранжевые, малиновые, коралловые, персиковые, алые, гранатовые, бордовые, янтарные. Сигнальные огоньки катуса. Прощальные огоньки.

 

* * *

Скоро с неба будут падать теплые звезды. Если вечер выдается уж особенно морозным — жди белесых следов. Темный и холодный нас подбадривает и успокаивает. Мол, не обращайте на нее внимания, она сегодня не в духе, вот и нагоняет пургу. Хорошо, когда знаешь, где твой колодец смирения. Как, бывает, отрадно смотреть на маленьких ангелочков, которые мерно раскачиваются на елке, убегая от жара камина. Жаль, что у меня нет камина. Нет и ангелочков. Но с каких пор наличие стало важнее осознания?

— Пошли смотреть на небо?

— Не пойду, я хочу сидеть и думать об ангелочках на елке.

— Да ладно тебе, еще успеешь. Зимнее небо такое глубокое.

— Ладно, уговорил.

— Не пожалеешь.

— Конечно, нет.

Вот тебе и небо. Лебедь плывет по Млечному пути, Близнецы со звездами на макушках танцуют польку, Большая Медведица прикрывает Малую. Все они племянники и племянницы зимы. Они любят навещать тетку ночью, когда мир спит и не отвлекает их от теплой встречи.

 

* * *

С каждым годом кажется, что волчок крутится все быстрее. Отчего это? Раньше игры с катусом были долгими и неожиданными. Теперь только успеваю его приветствовать. Удастся ли в этот раз понежиться в махровых лапах? Скоро он примчится и, пожужжав майскими жуками, бросится в пляс. Только я не буду смотреть на него со стороны и мечтать вырваться на свободу. Я просто пойду и буду носиться везде, как бабочки на усах катуса. Обещаю.

— Пошли бегать по полю.

— Не пойду, я хочу ловить ярких бабочек.

— Да ладно тебе, еще успеешь. Пусть бабочки летают вокруг нас в поле.

— Ладно, уговорил.

— Не пожалеешь.

— Конечно, нет.

Зеленое, оливковое, бирюзовое, салатовое, хаки, изумрудное, желтовато-зеленое, болотное, аквамариновое, фисташковое. Приветственные позывные катуса.

 

* * *

Последнее время я почти не вижусь с катусом. Сижу взаперти, смотрю в окошко, трогаю стекло, ловлю желтых зайчиков. Почему не выйти навстречу старому другу? Что-то вечно мешает. Будто, катус вдруг завел невидимого врага, который так и норовит разлучить его с близкими. Кто же твой враг? Наверное, он сильный. Иначе катус нипочем бы не допустил такой расстановки. Или ему плевать? Не может быть. Наверняка бедный катус сидит на закате и одиноко провожает взглядом сигнальный огонек на небе. А может он все это подстроил, чтобы побыть наедине с собой? Это было бы жестоко. Все его так ждут, и вдруг — на тебе, отгородился и ушел.

— Пошли смотреть на птичьи гнезда?

— Не пойду, я хочу сидеть на террасе и слушать жуков.

— Да ладно тебе, еще успеешь. Разве ты не хочешь найти яйцо кукушки?

— Ладно, уговорил.

— Не пожалеешь.

— Конечно, нет.

Оно всегда выделяется. Отчего-то нерадивые мамаши подбрасывают своих младенцев туда, где они заведомо будут выбиваться из общего строя. Что же делать крупному кукушонку, когда ему недостает еды? Наверное, сводные братья и сестры его больно клюют и щиплют. Бедный кукушонок вырастет, не познав бесконечной отеческой заботы и, озлобившись, так и не научится любить собственных кукушат.

 

* * *

Катус спит все больше. Он совсем не слушает моих просьб побыть здесь еще немного. Как быстро он пронесся. Волчок вертится все быстрее. Или мне кажется? Неужели, кто-то крутанул его, пока мы все спали? Не может быть такого. Не могли же они на это согласиться! Холодные близняшки, катус, Медведицы и Лебедь… Они всегда шествовали размеренным шагом. Неужели они изменили своим привычкам? Может, это мой личный волчок стал крутиться быстрее?

— Пошли сидеть на лавке и бросать крошки голубям?

— Не пойду, я хочу мчаться по грунтовой дороге на велосипеде.

— Да ладно тебе, еще успеешь. Да и прохладно уже.

— Ладно, уговорил.

— Не пожалеешь.

— Конечно, нет.

Голуби — вечные соглядатаи всех гадостей города. Грязные попрошайки готовы сдать любого за хлебную крошку. Помню, какой-то из них лег и заснул вечным сном на лужайке недалеко от дома. Мне тогда вдруг подумалось, а что если этот был не таким, как все? Нельзя же всех под одну гребенку!.. Вдруг, он был этаким голубиным пророком? Выполнив миссию, он лег, свернулся калачиком и заснул. Что-то было странное в его позе. Будто он сам выбрал место и время смерти, спокойно, с достоинством и нетерпением. Хотя, жалость и сострадание всегда найдут отговорку. А потом они честно приступают к пережевыванию человеческой грудины. Куда без этого?

 

* * *

Холодная и белая. Последнее время, у входной двери скапливается серая жижа. Все из-за новой дороги, которую проложили вокруг лужайки. Теперь уж иллюзий не осталось, зима больше не хочет играть. Теперь она со злости шлет шальные ветра и метель. Брат успокаивает нас, но порой даже его не видно. Остались только бесконечные звездочки, которые растают быстрее блика. Нечем любоваться. Вот теперь радуюсь, что волчок крутится быстрее. Скоро прогонит пургу и серый пепел.

— Пошли удить рыбу в проруби?

— Не пойду, я хочу поехать далеко в горы, где небо глубокое, а снег алмазный.

— Да ладно тебе, еще успеешь. Смотри, какие сугробы за ночь навалило.

— Ладно, уговорил.

— Не пожалеешь.

— Надеюсь.

Раньше было беззаботнее. Раньше было весело и мягко. Куда все подевалось? Кто сжевал и скомкал маленькие радости? Зачем? Наверное, это наказание за беспощадное буйство, к которому мы бросаемся, позабыв себя. Все же мы были наивными. Пока наши глаза искрились задором, наши руки сгребали все тяготы куда-то в чулан. Сколько там накопилось, подумать страшно. Страшно открыть покосившуюся дверь и вывалить все на пол прихожей. Страшно проходить мимо треснувшей краски со стаканом теплого молока и печеньем. Будто, в любой момент с потолка накапает бурого йоду, который непременно просочится сквозь сжатые вместе пальцы и рухнет в только что наполненный бокал. Только, чем крепче подпорки под дверью, тем громче она трещит по ночам. Страшно.

 

* * *

Катус пришел совсем расстроенный. Словно зима на прощание хлестнула его по морде, а серый пепел набился в глаза и уши. Лечить катуса сложно. Он совсем не приемлет таблеток. Смотрю на беднягу из окна каждый день, а ночью уступаю вахту черному и холодному. Медведицы, Лебедь и Близнецы приходятся катусу племянниками и племянницами. Они пускают множество стрел, чтобы развеять грусть. Да только катус должен сам это преодолеть. Это его битва, его же победа или поражение. Если волчок упадет сейчас — катус проиграет. Тогда ничто нам не поможет.

— Пошли бродить по длинным анфиладам?

— Не пойду, я хочу сидеть у окна и следить за людьми.

— Да ладно тебе, еще успеешь. Люди всегда вокруг есть.

— Ладно, уговорил.

— Как всегда.

Анфилады — глупое изобретение. Сквозные комнаты напоминают большую витрину в музее, мимо которой безо всякого интереса шастают школьники. Зато можно выставить напоказ резные канделябры. Протянуть анфилады насквозь, чтобы уж никто не смог пройти другим коридором и не насладиться чудной лепниной в том дальнем углу. Не зря же старались декораторы! Раз все напоказ, пусть будет еще ярче. Пусть искрит хрусталь, натертый лимонной кислотой! Пусть блестит паркет, обмазанный мягким воском. Мы короли!

 

* * *

Катус блекнет, и его сестра уже ступает ему на пятки. Она снова не в духе. Не набралась сил за время отдыха. Сыплет скомканными лохмотьями снега, который тут же превращается в грязь. Все нынче грязь да месиво. Негде укрыться. Ночью, мне кажется, что она проникает даже в мои сны. Днем я смотрю на нее и, кажется, узнаю родные черты. Стоит задремать, различаю схожие жесты и манеру.

— Пошли на холм запускать бумажных змеев?

— Не пойду, я хочу малевать портрет и брызгать краской.

— Да ладно тебе, еще успеешь. Скоро похолодает.

— Ладно, но только до заката.

Бумажные змеи всегда легче ветра. Они созданы, чтобы парить. Их цель — взмыть выше всех и победоносно скакать на воздушных горках. Наши ковбои им в пометки не годятся. Скольких за историю покалечили дикие быки и лошади? Им нет числа. Мы не созданы, чтобы парить. Не созданы, чтобы главенствовать. Хотя каждый пытается по мере сил доказать обратное. Такой вот фарс.

 

* * *

Темный и холодный часто смотрит на нас в этом году. Зачем ему поддерживать людей? Может, он просто развлекается с нами, как с игрушками? Мы мечтаем уловить толику его благодати. Ведь когда становится совсем холодно и промозгло, только так и спасаемся. А то ли мы ловим, что думаем? Может, мы сердобольно сгребаем кучу чьего-то дерма и восторженно едим ее на завтрак, обед и ужин? Конечно, всякий сейчас бросит в меня старыми ненужными тапками. Думай, что говоришь.

— Пошли готовить чай на талой воде?

— Не пойду, я хочу убрать квартиру и насладиться чистотой, сидя в кресле.

— Да ладно тебе, еще успеешь. Чай согреет не хуже красивой комнаты или ночного неба.

— Не сравнивай эти вещи.

Чистота в квартире, как говорят, помогает содержать в порядке мысли. Дисциплина и усердие. Трудолюбие и аскетизм. Целый день посвящен надраиванию, выскабливанию и соскребанию старой корки. Стало свежо. Дышать легче. Легкие работают, как меха. Кресло уже застелено пледом, который пахнет лавандой. Пушистые носки нацеплены на натруженные стопы. Все идеально. Плевать, что там задумали зима и ее брат. Здесь мой дом, здесь мои правила. Здесь я хозяйничаю, и никто этого не изменит.

 

* * *

Катус оправился и снова вернулся во всей красе. Он даже проник в мою маленькую крепость, а ведь мне приходится тратить столько времени на чистку и ее поддержание. Все же, мне удалось отсидеться в своем бункере. Самовольное отречение дало мне передышку. Теперь перерыв окончен. Пора выйти к свету приближающегося катуса и задать ему самый свой важный вопрос.

— Пошли прыгать в пруд с тарзанки.

— Не пойду, я хочу строить дом на дереве.

— Да ладно тебе, еще успеешь.

— Может, и не успею.

Катус дурачится, как ни в чем не бывало. Мне казалось, он уже решил бросить нас на съедение зимним ветрам. Правильно ли винить катуса в таком отношении? Может, болезнь вообще еще не прошла? Может, вместо анфилад и змеев нужно было бежать к мягким лапам и трогать крылья бабочек? Это его битва, но не его вина.

 

* * *

Сигнальные огни на закате подмигивают. Катус пускает по ветру разномастные листья. Темный и холодный подглядывает за нами с востока. Слушаем, как начинают стрекотать цикады. Легкие работают, как меха. Как легко дышится! Доппельгенгер в зеркале важно раздувает грудь и с ухмылкой косится в сторону лужайки. Довольный. Наверное, ему тоже пришлось переболеть, как катусу. Близнецы на небе метко подсвечивают наш летний уголок. Каждый у себя дома.

— Пошли бродить по пустому городу.

— Не пойду.

К черту пустые города, пустых людей и пустые анфилады. Прохладный ветер пропоет новости от зимы, которая работает в поте лица совсем в другом краю. Наверное, приходится стегать нерадивых пастухов и их продрогшие стада, которые тщетно ищут травинки под блестящим снегом. Жестокая зима нежно баюкает в ладошках заледеневшего путника, который теперь уже не встретит катуса. Она устраивает бесчинства, потакает своим капризам и мерзнет там от одиночества. Как важно устроиться поудобнее в такой вот вечер и махнуть зиме в ответ, пусть знает, что мы ее ждем. Если будет снова грязь, придется убирать. Дисциплина и аскетизм. Тогда она не сможет гневаться. А ночью темный и холодный пошлет парочку белесых комет, чтобы украсить серую быль. Важно знать, где твой колодец смирения.

 

* * *

Перемена стиля жизни зависит от того, насколько тебе дорого то, что ты уже успел накопить. Моя копилка была до краев напичкана всякой всячиной. Впрочем, катус исчез, и розовая фарфоровая хрюшка с прорезью так и осталась пылиться, никем не тронутая. Аскетизм и бедность. Дисциплина и порядок. Только так и можно выжить, иначе совсем запутаешься.

Теперь катус выздоровел и снова носится за пчелами, а копилка так и пылится. Наверное, ее уже выбросили за ненадобностью. Хотя, кому есть дело до старых сокровищ? Впереди новый катус, новая зима, новый космос и новые Близнецы. Свобода движения, чистка грязной жижи у порога, махровые носки и топочущие пушистые лапы. Долой грезы, будем смотреть друг друга сегодня и завтра. На этот раз без свиньи-копилки.

Рутина Маки — Летне-зимние сны

Ремонт и обслуживание холодильного оборудования в Воронеже.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com