ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Саша ВО


РУТИНА МАКИ

* * *

 

Не шибко было весело. Кому-то было, но не Маки. Церемониал пробился даже на встречу, где все бреши были заделаны. Вот тебе и раз... Голубок, впрочем, за Фила рад. Солис курит ментоловые сигаретки. Фил все болтает ногами.

— Признаю провал, давайте искать гостей. Это хотя бы коллективный выбор.

— Это не провал. Просто мы не привыкли тебя с кем-то делить.

— Я за тебя рад.

— Не надо никого делить. Зачем? Я имею в виду, я же всегда здесь.

— Верно. Когда мы вместе, нам всем лучше.

— Согласна.

— Не думаю, что диссонанс был привнесен сторонними лицами.

— Кто говорил про диссонанс?

— Да брось, не зарывай голову в песок.

— Ничего я не рою. Я вообще редко на земле.

— Про то и речь. Тебя совсем утянуло на этой «вечеринке».

— Кто-то ревнует?

— Безумно.

— Лесоруб был более подходящей партией.

— И ты теперь его поклонник?

— Никто не поклонник никого, просто он гармонично вписался.

— Если бы Солис предлагала всем конфеток, все бы вписались.

— У меня кондитерская фабрика в кармане, по-твоему?

— Жадина Солис.

— Держи одну и успокойся.

— Подожди, она же клубничная.

— Никакой тянучки.

— Что там у тебя происходит, Солис? Она что-то скрывает.

— Ты слишком самоуверен. Как обычно.

— Маки, компас!

— Стрелка на Солис!

— Я ничего не скрываю.

— Ты почти подрываешь доверительное отношение.

— Ужас, да и только.

— Кто-то разделяет его паранойю или продолжим?

— Стрелка на Солис.

— Хорошо, ладно. Я виделась с лесорубом.

— Ты что?

— Не могу поверить. Где?

— Да здесь, в городе.

— Я же говорил, что она к нему неравнодушна.

— Бестолочи, я по-дружески.

— Как же, рассказывай...

— Я же никогда вам не вру.

— Это правда, никогда.

— Придется поверить.

— И что он сказал? Привет, дай конфетку?

— Нет. Я спрашивала его, почему на нем нет тянучки даже в городе.

— Потому что он зверски затачивает?

— Любопытно.

— Он же говорил, что таким родился, помните?

— Было что-то такое.

— Я тоже припоминаю.

— Он никогда не был тянучим. И не станет. У него своя логика, стратегия нигилиста. Если тянучки нет, то она и не прилипнет.

— Хочешь сказать, он просто делает вид, что резинка не существует?

— Вроде того.

— Странная философия.

— Я же почти кокон свил, как можно ее не замечать?

— Я тоже спросила. Он сказал, что мы так в это все верим, что для нас это реальность.

— Быть нам липкими до скончания веков.

— Ты пессимист.

— Но я прав.

— Давайте сначала попробуем абстрагироваться, как сделал лесоруб.

— Ты разузнала его методы и примочки, правда же?

— Он сказал, что их нет. «Нет способа увидеть реальность. Нужно просто знать, что она существует», — вот, как он выразился.

— Лесоруб всегда был загадочным типом.

— Это точно.

— Давайте хотя бы попробуем.

— Пролей свет на свою стратегию, Голубок. Кто предлагает, тот и начинает.

— Нет у меня стратегии. Просто давайте начнем, а там посмотрим.

— Стрелка на Голубка.

 

* * *

 

Все старались изо всех сил. Все трепыхались в водах воображения. Все видели невидимое вперемешку с прозрачным. Все вились вокруг огонька надежды, как вяленые мотыльки. Вместе и отдельно, по-всякому. Восточные лучи, восковые свечи и везунчик лесоруб. Восемь дней по одному и долгожданная встреча в вестибюле вокзала. Филин ворочает валун у входа. Солис вписывает дымок сигаретки в витраж на втором этаже. Голубок восседает на лавчонке. Маки выскабливает резинку с подошвы.

— Как успехи?

— Никак.

— Провал.

— Подошв не чую, сколько ее налипло.

— Если у лесоруба получилось, то и мы справимся.

— Ты оптимист.

— А ты пессимист.

— Я реалист.

— Ты дикобраз.

— Маки, скажи Филу, что Голубок не дикий.

— Посмотри на него, это же настоящая зверюга.

— Очень смешно.

— Ты когда злишься, становишься пунцовым. Есть же такое животное, как там называется? У которых тоже красные лица. Или не лица, а ладошки. Или не ладошки, а стопы. Или…

— Мы поняли твой тонкий юмор.

— Воздушный, легкий юмор, ничего не скажешь.

— Обратите внимание, на мне ее меньше в разы, чем на вас.

— Правда.

— Почему?

— Хлам вернулся?

— Хлам вернулся пару дней назад, но дело не в нем.

— А в чем?

— Разности?

— Нет, я просто объявил ее вне закона.

— Как так?

— Я подумал, что раз уж у всего есть антипод, то и у резинки тоже. Это не разности, это неожиданные личные разности.

— Мы уже пробовали эту стратегию, помнишь?

— Ты опять про колбаски? Ну, ты и зануда, скажу я.

— Солис, скажи Филу, что Голубок не зануда.

— Дело не в колбасках.

— Дело в том, что кто-то питается только колбасками.

— Скажите ему, что это не так.

— Это не так, Фил.

— Как скажешь, мой краснолицый друг.

— Так, как же ты избавился от нее?

— Я от нее не избавился. Я просто стал добавлять кусочки своего хлама ко всему вокруг.

— Ты же сказал, он вернулся только пару дней назад.

— Кто сказал, что у меня в черепушке нет резервов на черный день?

— Боже, зато, сколько было скорби. Мой хлам ушел, я наркоман, вернись же мой хлам, я буду вить кокон.

— Все было не так. Маки, скажи ей, что она все переиначивает.

— Ну, вообще-то, так все и было.

— Ты на ее стороне? Я отказываюсь верить.

— Никто ни на чьей стороне. Это объективность.

— Солис, скажи Голубку, что он опять занудствует. Это от замкнутого характера.

— Зато, кто-то порой слишком открытый.

— Точно, как херувим.

— Опять корни…

— Ладно, херувим, что нам прикажешь делать? У нас же нет хлама.

— Вам надо придумать его.

— То есть как?

— Маки, компас.

— Стрелочка на Фила.

— Вот, за что я люблю компас чутья, никогда не врет.

— Все же у лесоруба хлама нет.

— У каждого свой пусть, дорогая.

— Мне не нужен хлам.

— Только не так громко, он же услышит.

— Солис, дай сигаретку.

— Собираешь чужой хлам?

— Есть общий хлам.

— Как закатное?

— Точно.

 

* * *

 

Маки нашла гостя. Гость пришел с улицы. Где он расхаживал до встречи с нами? На нем не было тянучки, но был кокон. Кокон был прозрачным и холодным, как ночь. Жутко смотреть. Филин сразу потрогал гостя. Солис покосилась на кокон и затянулась сигареткой. Голубок еще не пришел. Маки прохаживалась вокруг человека.

— Нужен Голубок.

— Точно.

— Согласна.

— Ты откуда, гость?

— Отовсюду, наверное.

— Ты же не коконопряд, и все же плетешь свою темную резинку.

— Это уже не резинка, это какой-то сгусток.

— Резинка тоже бывает сгустком.

— Но не прозрачным же.

— Не хочешь избавиться от него?

— От чего? Не понимаю, о чем вы. Что за резинка?

— Ну, наконец-то он пришел.

— Голубок, поведай ему истину.

— Это Солис пусть поведает истину лесоруба.

— Уже, теперь твоя очередь.

— А почему кокон прозрачный? Это же не резинка… Сгусток какой-то.

— У меня голова кружится.

— Это из-за кокона.

— Присядь на лавочку.

— Возьми, попей.

— Конфетку? У меня есть разные.

— Не откажусь.

— Видишь, он уже проявляет человечную сторону. Держи, гость.

— Расскажи нам про свои скитания. Ты всегда таким был?

— Конечно, нет. Как все, менялся. Как все, жил.

— Нелегко тебе пришлось, судя по всему.

— Да как сказать?… В самый сложный момент я ушел. Я просто бродил все эти годы по земле. С каждым днем видел все больше злобы, потом сам стал становиться хуже. Наверное, хуже… Я принял свою алчность как достоинство. Так все и случилось.

— Алчность?

— Ты поэтому взял конфетку?

— Я жаждал жить. Жаждал получать больше эмоций, встречать больше людей и переживать больше счастливых минут. Я жаждал так сильно, и это казалось мне верным. Единственно верным путем.— И что случилось потом?

— Ничего. Потом я встретил вас.

— И ты все еще жаждешь?

— Не знаю. Думаю, да.

— Но ты сомневаешься.

— Потому что от всего, что я скопил за годы, вчера не осталось ни черта.

— Как так?

— Все сгорело.

— Бедный гость.

— Возьми конфетку.

— Нет, это не так плохо. Самое странное, что после пожара моя жизнь не изменилась. Я отлично обхожусь без тех безделушек.

— Без хлама, то есть.

— Не надо намеков.

— Кто говорил про намеки?

— Я вижу ехидный взгляд. Критикуешь.

— Совсем нет, был бы ты счастлив, остальное мне не важно.

— Спасибо, Солис.

— Так ты теперь без пожитков?

— Все сгорело начисто.

— И как живется?

— Да так же.

— Видишь? Хлам не приводит к коконопрядству.

— А я ничего и не говорила.

— Гость, так в чем же твое несчастье?

— Наверное, в том, что я одинок.

— Но это не так.

— В мире много людей.

— Точно.

— Просто, в один момент я перестал их замечать.

— Но ты же заметил Маки.

— Это она меня заметила.

— Это я подошла первая.

— Сейчас ты не одинок.

— Нужно просто сделать так, чтобы тебя замечали. Тогда ты будешь окружен людьми.

— Я уже пытался. Мои сгоревшие вещи и служили приманкой.

— Но не шибко помогли, верно?

— Верно.

— Надо стащить с него этот кокон.

— Он мерзкий и рыхлый.

— Гость, завязывай уже с этим коконом.

— Фил, своди его на вечеринку.

— Я позову туда лесоруба. Вдруг он поможет?

— Слеза... Это слеза счастья в моих глазах. Вы признали, что мои вечеринки веселые. Думал, уже не доживу.

— Не льсти себе. Мы делаем это ради гостя.

 

* * *

 

Вечеринка был в разгаре. Уха, шляпки шампиньонов, розовая рыба, белые бобы, конфетки у Солис в руке. Голубок смеется. Маки болтается с чашечкой вина. Филин подбрасывает дрова в огонь веселья.

— Лесоруб, расскажи байку.

— Не знаю ни одной.

— Как же так? Неужели, после нашего отъезда ничегошеньки не произошло?

— Все, как всегда.

— Никакой липучки.

— Ее не существует.

— Да ты глянь на гостя, он же в коконе!

— Это его иллюзия.

— Эй, гость, подойди к нам, пожалуйста.

— Слушаю?

— Лесоруб, скажи гостю, что кокон — иллюзия.

— Я до сих пор не знаю, о чем речь.

— Ваши мытарства — ваша иллюзия.

— Он непреклонен, он суров, он зрит.

— Речь о несчастье, которое мешает вам жить.

— Не скажу, что что-то мешает мне жить. Я в целом всем доволен, только немного одинок.

— Гость, тебе тоже надо в горы.

— Там тянучки ни грамма.

— Лесоруб, возьмешь его с собой?

— Отчего нет?

— Заметано!

— Гость поедет в горы.

— Гость поедет с лесорубом!

— Мы рады за тебя, гость.

— Спасибо, конечно. А что там, в горах?

— Там волшебство…

— Там луна, солнце и конфеты.

— Там камень и металл.

— Тебе понравится!

— Ладно, уговорили. Мне собирать нечего, так что я готов выдвигаться в любую минуту.

— Выезжаем завтра на рассвете.

— Он суров, он справедлив, он ведет жесткой рукой.

— Хорошо, пусть так. Мне нечего терять.

— Всем есть, что терять.

— Может, вы и правы. Вообще, я бы с удовольствием послушал о вашей теории.

— Мы молодцы.

— Поддерживаю.

— На нас, правда, все еще есть тянучка. Почему?

— Совсем немного.

— Важен факт.

— Компас!

— Показывает на резинку.

— Компас не врет.

— Это же компас чутья.

— Солис, скажи Маки сказать лесорубу, что нам нужны более точные указания.

— В чем твоя тянучка?

— Во всем, наверное.

— Так не бывает, всегда есть источник.

— Я тебе это тоже говорил.

— Да, да, помню. Ты же чтец сокровенного или что-то про матрицу...

— Поэтому я всегда прав. Кто тебе дал компас, в конце концов?

— А ведь на Филе меньше всех тянучки.

— Мой хлам — мое спасение.

— Только не начинай сватать нам свои привычки... Скука.

— Есть факт, я самый чистенький. Так что я, как бы, ваш временный гуру.

— Лесоруб — вот это гуру.

— Он, конечно, суров и затачивает. Но я ближе к народу, то есть к вам.

— Ты всегда был самоуверенным.

— А вы закрытыми.

— Голубок, скажи Маки сказать Филу, что мы не закрытые.

— Мы же гостю помогли, забыл?

— Вы закрыты для новых идей.

— Кто привел лесоруба, гений?

— Но на вас все равно больше тянучки.

— Факт.

— Признаю…

— Итак, изложу свою теорию.

— Только никакого хлама.

— Не надо грязи! Уже теорию спокойно не поведаешь. Что за мир у нас такой?

— Лови конфетку. Мятная.

— Считай, подкуп прошел успешно. Итак, моя идея. Каждый из нас живет в определенном личном пространстве, которое ограничивается самим его хозяином.

— Только не начинай про замкнутость и все такое.

— Не буду, уже говорил. Да и не думаю, что мы все безнадежно увязли.

— Мы добились определенных успехов.

— Это верно.

— Проблема в том, что как только мы начинаем терять связь со своим миром, мы начинаем залипать, или, по-простому, вить кокон. Поэтому мое решение — расширить этот мир. Обогатить его. Тогда связь с ним никогда не ослабеет.

— У гостя широкий мир.

— Я же говорю, обогащать тоже нужно.

— Да уж, у него с этим беда.

— Лесоруб поможет.

— Согласен.

— Легко сказать.

— Априори какие-то зацепки для расширения и укрепления мира есть везде.

— Легко сказать.

— Зато это работает. Весь мир — твой дом.

— Но резинка есть резинка. Она может появиться и дома.

— Только если ты не видишь разностей.

— У каждого свои разности.

— Колбаски.

— Опять он про колбаски.

— Их можно есть по-разному.

— Менять обстановку тоже не мешает.

— Надо и людям помогать, это способствует обогащению.

— Надо с людьми вообще контактировать.

— Чую запах сосен…

— И чем тебе не угодили сосны, Солис?

— Тогда чем тебе не угодили колбаски?

— Сосны везде есть. Как, к сожалению, и колбаски... Но зацепка есть зацепка, даже если она коптит и пахнет при жарке.

— Закатное тоже есть везде.

— И восточные лучи.

— Конфетки.

— Это правда.

— Согласен.

— Верно...

— Если так посмотреть, то тянучку можно изжить.

— Мы сами ее антиподы.

— Выходит, это, правда, только иллюзия.

— Мы просто смотрим на отражение своих страхов...

— ...И сомнений.

— Мы же люди.

 1    2    3

Рутина Маки — Летне-зимние сны

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com