ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Саша ВО


РУТИНА МАКИ

* * *

 

Первый луч, и все по-разному. Болты на завтрак, молоко в топливный бак, камень вместо стула, гамак вместо кровати. Трава краснеет, солнце зеленеет. Небо проваливается, лесоруб точит топор. Маки смотрит на камень, Филин ковыряет сосну. Голубок бьет тарелки, Солис медленно затягивается ментоловой сигареткой.

— Камень и фарфор. Луна и солнце. Голубок и Солис.

— Сливки и бензин. Лучи и сосна. Маки и Фил.

— Лесоруб, ты привезешь конфет?

— Привезу.

— Я видел искру, ты зверски затачиваешь.

— Лесоруб, ты не только симпатичный, но и сильный. Как интригующе.

— Солис, дай сигаретку.

— Держи, Фил. Ментоловая.

— Правда? Не знал, что ты их куришь.

— Ты многого не знаешь, лунный зверь. Тебе не пора спать?

— Теперь все по-другому.

— Голубок, скажи Маки сказать лесорубу, что теперь все по-новому.

— Что будем делать?

— Что будем не делать?

— Или не будем делать?

— Или приступим.

— Лесоруб, скажи Солис, что мы сейчас же начинаем.

— Я не буду рубить дрова, если ты об этом.

— Никакой тянучки.

— Никакого топора. Лесоруб его не отдаст, верно?

— Я не дам вам свой топор, верно.

— Он суров, он справедлив, он непреклонен.

— Камни желтеют. Это от солнца. Слишком много в нем краски осталось.

— Скоро оно станет бурым и таким большим, что захватит Луну.

— Брось, я ее спрячу раньше.

— Планируешь жизнь? Лучше бы ты говорил со своим хламом.

— Мой хлам — мое спасение.

— Я рада за тебя, Фил. Даже не знаю, что для меня спасение.

— Закатное солнце и сигаретки.

— Они не тянучие, наверное. Хотя солнце точно предсказуемо.

— Оно может стать бурым и оранжевым. Луна предсказуема.

— Луна воет по-разному. Луна поет разные песни. Маки, компас!

— Показывает на солнце.

— Компас не врет, просто луны еще нет. Рано. Поэтому и не на что показывать.

— А ночью нет солнца.

— Такова уж жизнь.

— Не всегда можешь застать их обоих вместе.

— Поэтому подождем вечера. Солис любит вечер, правда?

— Люблю.

— Кто моет посуду?

— Голубок. Все согласны. Единодушно, Голубок.

— Как неожиданно. Подкати поближе тот валун. Это моя тарелка.

 

* * *

 

Лесоруб принес барабаны и гитару. Барабаним в барабаны, дергаем струны гитары. Песня для Луны, песня для Солис. Песня для закатного, песня для Фила. Песня для горы, песня для Голубка. Песня для рагу, песня для Маки. Песня для молочного бензина, песня для лесоруба.

— Я не знаю, как сказать ей, что я чувствую сейчас, — протянул Фил. — Леденцов же дай мне в руку....

— Как же ты меня достаааал.

— Эй, хорош, ты много смотришь на тот камень у водыыыы.

— Этот камень мне тарелка, его не брошу без нуждыыыы.

— Вы цепляетесь к резине, почему же почему?

— Лесоруб, давай в машину, без конфеток не могу.

— Голубок, передай стакан орешков, пока камень точит землю.

— Маки, побежим вприпрыжку, пока товарищ лезет к крыше.

— Не на крышу, а к сосне, глупыш. Что там компас говорит?

— Стрелка на сосну и на луну.

— Побежали, Голубок!

— Солис, скажи Голубку сказать Маки, что бегать после еды вредно.

— Зануда. Пусть бегают. Не все такие лежебоки, как ты и твой хлам.

— Он просто ревнует.

— Тайна юного, страстного, пылкого и жаркого сердца раскрыта. Я ревную. Солис, а ты?

— Безумно. Лесоруб вернулся.

— Мы же спасены, Солис. Конфетки, монетки, жалкие рулетки, что в парке аттракционов раздают.

— Сосна тебя заждалась. Не хочешь слазить повыть?

— Какая она жестокая. Прогоняет бедного меня, а ведь я всегда с открытым сердцем ко всем. Почти как херувим на картине Мурильо.

— Заговорили испанские корни?

— Запели, запели, испанские корни. Качели из детства врезаются в кожу.

— Твоя панацея — сосна, милый друг, врезайся кожей своей ей в сюртук.

— Сюртук уже подточен ножичком вчера.

— Тогда бежим скорей туда, полезем вместе на сосну! Давай, скорее, Голубок, я уже бегу.

— Солис не хочет.

— С каких пор ты стал пытаться читать мои мысли?

— Я всегда умел. Воззрите на того, кто видит сквозь. Солис не хочет со мной на сосну, но хочет ко мне в гости.

— Ты у нас всегда был самым самоуверенным.

— Маки подготовит неожиданное дело по приезду домой.

— Сомневаюсь...

— У меня есть второй компас, он здесь, в моей черепушке. Голубок разойдется.

— Что ты имеешь в виду? Что за «разойдется» такое?

— Я же просто предсказатель и чтец сокровенного. Ты задаешь слишком много сложных вопросов, имей совесть и терпение.

— Как скажешь. Я, кстати, тоже к тебе зайду.

— Мое предсказание уже сбывается, друзья. Невероятное и безумное приключение только началось! Маки, компас сюда!

— Стрелка на лесоруба!

— Лесоруб, ты поедешь с нами?

— Не думаю.

— Он еще не раскрылся нам. Эй, почему ты нам не доверяешь? Ты же наш товарищ, забыл?

— Кто сказал, что не доверяю? У меня и своих забот по горло, знаешь ли.

— Каких? Ты же с нами сидишь целыми днями. У тебя только одна забота, принести еды и сигарет.

— Это ты так думаешь, соснолюб.

— Здесь ты перемудрил. Прямо-таки люб...

— Он расстроился или просто надулся?

— Я не надулся, я выступил против гиперболы. Не люблю этот прием, детский он какой-то.

— А как же разность?

— Приемов куча, достаточно разных.

— Кто тебе сказал, что без гиперболы их достаточно для полноценной разности?

— Давайте только не начинать определять границы начала резинового мрака. Это бесполезно, ясно же.

— Лесоруб, скажи Солис сказать Маки, что границы нет.

— Нет границы, нет спасенья от тянучки.

— Есть. Лесоруб, а на тебе почему нет резинки?

— Да, лесоруб, даже твои пиджаки чистенькие.

— Мои вещи чистые, потому что я таким родился.

 

* * *

 

Маки сидела молча. Не сболтни, не заговори, не засопи в такт тихой музыке вокруг. Спина болит, глаза не видят, стопы сложены бабочкой. Рука дрожит. Темные волосы, рагу с молоком, бобы на плите, резина в ушах, тянучка в горле. Молчи, молчи, заглоти и молчи. Желудок работает, животик поет, приди ко мне наискосок.

— Фил? Ты здесь? — мусора нет. — Фииииииииииил, — опять в ступоре.

Ступеньки вверх, ступеньки вбок, ступеньки задом наперед. Сидит на балке одинокий, как Филин ночью не в полете.

— Фил?

— Привет.

— Ты опять завис?

— Да. Знаешь, я же разобрал все для Солис. А теперь не могу вернуть назад. Я как бы отрекся от хлама, и он покинул меня, понимаешь?

— Что за глупости? Пошли к Голубку?

— Не пойду. Я скорблю.

— А что Солис? Она пришла?

— Конечно, это же Солис. Она со мной во всем согласилась. Представь. Победа над ней, как десять над Голубком. Хотя и он тот еще…

— Рада за вас. Молодцы. Давай пойдем собирать хлам. Надо сбросить тянучку. Ты уже прилип к этой балке.

— Потому что я скорблю, зайка.

— Так пошли, найдем его. Он не мог далеко уйти.

— Он вернется сам. Только так, Маки. По-другому эти отношения работать не будут. Свобода. Он вернется ко мне, когда начнет скорбеть.

— Выходит, будешь ждать?

— Конечно.

— А если придется долго ждать? Ты что, с нами не будешь тусить?

— Буду, конечно. Глупости не говори. Сейчас я в настроении скорбеть, но настроение-то меняется.

— Я зову Солис и Голубка.

— Голубок скоро сам придет, так что только Солис. Давай, посмотрите, каков пустой дом. Уныние сплошное.

Двери нараспашку, как всегда. Зеленая тень и стук камней. Помимо хлама мебели-то и не было никогда. Фил почти свил кокон. Сколько он здесь вообще сидит? Хотя за последние пару дней на ком-то уже скопилось тянучки до колен. Ходи потом в горы, выстраивай теории, ничего не помогает.

— Он что, вьет кокон?

— Он скорбит.

— По хламу? Ты меня поражаешь. Мой хлам — мое спасение... Выходит, ты просто хламовый наркоман.

— Нет, у нас с хламом свободные отношения. Я независим. И нечего дразниться.

— Тогда почему скорбишь?

— Потому что ностальгия для меня равносильна скорби. Человек уже не может повить кокон в спокойствии, докатились.

— Не тебе потом тебя вытаскивать.

— Вы что, сговорились? Не надо меня вытаскивать. Маки, кажи им, что они паникеры.

-Тогда пошли на луг.

— А что там?

— Там луг. Что там бывает на лугах, то и есть. Должно быть.

— Да, это точно антитянуче. Я пойду. Но не из-за ваших апатичных лиц, которые только я один способен сделать радостными.

— Кто-то вернулся или просто сосну заметил?

— Я все сосны в округе знаю, как родственников.

— А у тебя насыщенная социальная жизнь.

— Еще бы!

 

* * *

 

Луг оказался зеленым и круглым. Ну и дела! Совсем, как тарелка, в которой сегодня покоился завтрак. Цветочки разные и не заразные. Куда побежал? Голубок, хорош кататься по цветам. Солис нюхает зеленый лист. Филин идет к нам из подлеска. Маки сидит на пеньке.

— Ну и зелень.

— С Фила сходит кокон.

— Полноценным коконом он так и не стал.

— Скорбишь по нему?

— Ну, нет, еще чего. Вы заметили, что здесь нет ни единого дерева?

— Малыш скучает по ночным выходам?

— Лунный зверь никогда не бежит. Аууууу...

— Она услышит тебя даже, если ты будешь молчать.

— Вдруг ее там, за горизонтом, пожрало бурое солнце?

— Все в порядке, не переживай.

— Вы знали, что этот цветок ядовитый? А этот противоядие от первого.

— Луговой Инь-Ян?

— Они даже по цвету чем-то напоминают.

— Значит, антиподы...

— Интересно, кто антипод у лесоруба?

— Запал тебе в душу, да?

— Он же такой сильный и затачивающий.

— Все не успокоитесь, бестолочи.

— Маки, скажи Голубку сказать Солис, что мы не бестолочи.

— Мы не бестолочи, Солис.

— Звучишь почти осуждающе.

— Скорее аппатично.

— Пожалуй.

— Я думаю, антипод лесоруба это тот парнишка из административного отдела. По шею.

— Я так его никогда и не сходила посмотреть. Фил, ты же с ним работаешь?

— Хочешь прийти посмотреть?

— Почему нет? Может, приведем его на луг?

— Это может помочь от резинки. Поддерживаю.

— Затащи его сначала.

— Мы должны помогать людям, верно же? Надо его уговорить. Нельзя запираться в своем мирке. Бестолочи.

— Фил, скажи Голубку сказать Солис, что мы не бестолочи.

 

* * *

 

Почему паренек отказался? Потому что считает нас психами. Филин, конечно, не согласился. Голубок в целом отреагировал спокойно, хотя глянул с подозрением. Солис так и не сходила посмотреть на него, а теперь уже как-то неловко. Маки ищет другого гостя.

— А зачем они вообще нам нужны?

— Мы же помогаем миру, помнишь?

— Никакой тянучки.

— Хорошо, но Супермен не приводил злодеев к себе домой.

— Мы не приводим...

— И они не злодеи.

— Я говорил образно. Можно помогать и не портить настроение.

— Солис, скажи Маки сказать Филу, что он выпендривается.

— Что там наш пушистый помпончик?

— Зато уши не мерзнут. Ты выпендриваешься.

— Ладно, раз вы так, то я согласен. Я вообще всегда за разнообразие. Конечно, это не лучший вариант. Но от моих предложений вы все равно отказываетесь.

— Я не полезу на сосну.

— А что сразу на сосну? Ты даже не слушала меня толком.

— Слушала, конечно. Но все, вроде как, в итоге приводило к соснам.

— Ды что ты прицепилась к несчастным деревьям?

— Это я прицепилась, маленький лунный зверь?

— Ты меня поняла.

— Голубок, скажи Маки сказать Филу, что он остро реагирует. Предсказуемо.

— Вы просто закрытые.

— Солис, скажи Филу, что мы не закрытые.

— Мы не закрытые. Мы же предлагаем помогать людям, это предполагает общение.

— Вы предлагаете зануд.

— С каких пор ты стал королем вечеринок?

— С тех пор, как родился, крошка.

— Голубок, ты был на его вечеринках?

— Маки, ты ходила?

— Не припомню. Солис?

— Я на них обычно приглашен, так что нечего ехидничать.

— Мы просто подумали, что что-то пропустили.

— Никакого ехидства, Фил. Ты что?

— Вернемся к предложениям по просветительской работе. Вытаскивать их из кокона... Они же еще упираются. А тот вообще не пришел.

— Кто-то, да придет. Маки работает.

— Наставим на путь истинный и через неделю опять поедем забирать на профилактику?

— Ты пессимист.

— Кокон на нем нарастет за пару дней, говорю как бывший коконообразный.

— Надо просто дать пациенту напоминалку.

— Точно. Висюльку или браслетик, который будет напоминать.

— Я сдаюсь. Вы неисправимы. С другой стороны, они же, как дети малые... Может, сработает.

— Твой социальный срез явно старше, это точно.

— Ты опять?

— Маки, скажи Голубку потрогать лоб Фила. Он сегодня напряженный какой-то.

— Это из-за хлама?

— Он вернется, ты же сам говорил.

— Это не из-за хлама. Я просто эмоционален, потому что вы боитесь общения. Исключаю коконопрядов.

— Опять считываешь матрицу вселенной или что-то там?

— Я считываю твою апатию. Вот этими глазами. Бип. Бип.

— Брось. С чего ты взял, что мы боимся компашки волков, сосен и Луны?

— Потому, что нет причин для отказа.

— Уверен?

— Иначе бы не говорил.

— Давайте дадим ему шанс.

— Я не против.

— Хорошо.

— Но Маки будет искать.

— Пусть ищет, у нее же есть компас.

— Ну, так что? Пошли?

 1    2    3

Рутина Маки — Летне-зимние сны

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com