ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Самира КУЗНЕЦОВА


Синие глаза

Ей всегда хотелось чего-то яркого. Всю жизнь, сколько она себя помнила. Любила закрываться в тёмной комнате и мечтать. О новом платье, о новой кукле, о длинных волосах, как у соседской девчушки, о приехавшем отце, забывая ненавистного отчима, который часто наказывал, иногда бил. Когда мечтать мешали, заходили в комнату, она злилась, убегала, никого не хотела видеть и, успокоившись, принималась опять мечтать. Хотелось прийти в школу в новом платье, чтобы одноклассницы заахали, чтобы вместо стриженных волос — длинные косы, чтобы вместо старого ранца — новый портфель, чтобы зауважали, чтобы перестали смеяться, чтобы разрешили играть с ними. Чтобы мальчишки не били по голове, не дразнились, чтобы мама посмотрела, как на младшую Наташку, с любовью, нежно, а не с легкой брезгливостью: «Да не обдирай ты болячки под носом, руки оторву».

Мучительная школа скоро закончилась. Одноклассники редко узнавали на улице, да ей и не хотелось, напоминали они серые тоскливые будни, мусорку под школьным окном, окрик учительницы, когда прерывала, зараза, мечты, в которых в голубом платье танцевала с распущенными волосами.

Тряпка, ведро, грязная вода. Ей нравилась эта работа. Никто не окрикивал, не мешал. Уберёшь подъезды и домой, чем плохо? Утром, топая старыми сапогами по мёрзлым улицам, как всегда, мечтала. По пути никто, кроме бродячих собак, не встречался, солнечные блики фантазий согревали худое тело под широким вытертым пальто, жизнь казалась такой простой и понятной.

— Эй, привет, не узнаёшь что ли? — кто-то тянул за рукав. Не поворачиваясь, оттолкнула, перепутали, наверное, кто её здесь знает. Но тянули настойчиво.

Бросила взгляд на коричневые модные ботинки, наверняка модные, мать Наташке недавно такие купила. Вгляделась в большеглазое смеющееся лицо.

— Юля?

— Ну да, что, вообще остатки ума потеряла за своими тряпками и вёдрами? А я думаю, ты не ты, дай, думаю, позову. Ну пошли зайдём, я тут квартиру снимаю.

— Нет, мне ещё домыть надо. Скоро люди ходить начнут.

— Ой, блин, ну домоешь, заходи, я в 39 квартире.

Юлька была единственная, кто с ней играл в детстве, она даже называла её подругой, та, взрослея, отдавала ей свои платья и зазывала в гости, потом переехала куда-то. А сейчас вон какая стала. Красивая.

— Всё ещё мечтаешь, как раньше? — закуривая, усмехнулась Юлька. — Да, далеко ты пошла со своими мечтами, подъезды моешь. Ничего, я тебя пристрою к нормальной жизни. Бросай эту грязную работу, приходи завтра, найдём что-нибудь.

Стоять под душем в ванной у Юльки было жуть, как приятно, горячая вода расслабляла тело, от пахнущего чем-то знакомым шампуня волосы стали мягкие, послушные. Посмотрела на себя в зеркало, ахнула, никогда бы не подумала, что одежда может с человеком такое сделать. Хороша. Не красавица, конечно, но смотреть приятно.

Гости к Юльке ходили разные. Смеялись, шутили, пили на кухне. Звали и её, сначала осторожничала, потом привыкла к шумным компаниям. В голове шумело от выпитого, усатый жадно обнимал, прижимал к себе. Вышли в другую комнату, завалил на диван, горячо дышал в лицо, трясущимися руками расстёгивал брюки. Когда вошёл, было больно, дёрнулась, застонала, потом ничего, отпустило.

Вставая, улыбнулся:

— Что, ни с кем не была ещё? Ну ты даёшь...

Мужчины потом бывали разные — то худые, то толстые, некоторые всю ночь спать не давали, другие быстро уходили. Всех и не упомнишь. Всё крутилось, как в карусели. Наташка часто забегала, лебезила, в глаза заглядывала, кидала ей деньги, пусть отвяжутся. Мечтать уже времени не было, да и не хотелось. Мечты не возвращались.

На всех мужиков смотрела свысока, им одного только надо было — повозиться, с криком спустить, потом довольно растянуться. Имён не запоминала, при второй встрече не узнавала. А его запомнила. Ходил он к Юльке, худой, светловолосый, совсем мальчик, Юлька смеялась, выгоняла, а она зазвала к себе разок. Обнимала, заглядывала в синие глаза, голова кружилась, а ведь не пила вовсе, вдруг зашумело, задрожало тело, зазвенело, как натянутая струнка, взорвалось ярко, раcсыпалось миллионами осколков. Не поняла сначала, что с ней. Мутные глаза не хотели проясняться, шевелиться не хотелось, а потом опять затянуло внизу живота, опять захотелось. Такое было впервые, сколько мужиков перевидала, под сколькими лежала, трепыхалась, как рыба, а такое в первый раз.

Мальчик ходил часто, денег не платил, не брала. Почему, не знала, просто хотелось гладить светлые волосы, смотреть в синие глаза, «Пропадёшь, дура, нельзя нам влюбляться», — охала Юлька, но она всё равно ждала каждый вечер, чтобы увести к себе, зацеловать, затрогать каждую родинку на мальчишеском теле.

Однажды, выходя из подъезда, не глядя на лица, слабо улыбнулась парочке, он так трогательно держал её за пальчики, у неё в руках смешной букет, юная, красивая девочка и... такой знакомый синеглазый мальчик.

Дома курила, кусала губы, не плакала, откуда слёзы, не осталось их. Он пришёл, виновато потянул в комнату, а потом она, поверившая, заглядывала в ледяные синие глаза: «Любишь меня?»

— Люблю? Нет, тебя нельзя любить. Ты же блядь. Любить надо таких, как она, светлых, чистых. А у тебя мужиков было больше, чем я встречал. На ней я женюсь. А для постели женщину найти не проблема.

Когда он ушёл, заплакала. Вспомнила почему-то, как на Новый год побил отчим, как однажды просто так наотмашь ударил заезжий кавказец, отпуская трехэтажную брань, вспомнила, как стояла с тряпкой на лестнице, и её сердито толкнул спешащий куда-то мужчина, вспомнила, как ругала мать за невыученные уроки, и слёзы капали на стол, оставляя разводы, такие же серые, как её теперешняя жизнь.

Смотря уныло на шумящий за окном дождь, на серые тучи, серую улицу и серые плащи прохожих, она поняла, что единственным ярким цветом в этой гамме были синие глаза, которые смотрели не на неё. Впереди всё серое, как здание школы и старое пальто, как ступеньки в подъездах, как безликие мужчины, как шелестящие купюры и рассыпанный пепел.

Мечты больше не вернутся, поняла она, распахнула окно и шагнула вниз.

Кто-то закричал. Сосед сплюнул: «Напилась, видно, и прыгнула. Одной шлюхой меньше».

Я рисую дождь

Я рисую дождь. Тук-тук-тук, стучат капли по бумаге. Растекаются серыми лужами, дрожат и переливаются.

 — Что это ты рисуешь? — надвигается строгая учительская фигура, я хочу спрятать листок, но он уже у неё в руках.

 — Разве это то, что я задала?  — звенит в ушах пронзительный голос.

Я не умею рисовать ничего другого. Я читаю быстрее всех в классе, меня ставят в пример на уроках математики и хвалят за контрольные работы. Но на уроках рисования я упрямо рисую дождь простыми карандашами. Классная руководительница качает головой и говорит маме, что я не такая, как все, что мне обязательно нужно добавить побольше радости в жизнь. В тот же вечер для меня сюрприз дома  — разноцветные фломастеры. Они очень красивые, яркие. Но утром мама находит на столе чёрно-белый рисунок с разводами на лужах.

Иногда мне кажется, что я и дождь — лучшие друзья. Он всегда плачет вместе со мной, он поддерживает меня, и по стеклу текут точно такие же струйки, как у меня по щекам. Только он способен меня понять. Только ему я расскажу свой большой секрет, ведь он знает, что я жду. Я жду две вещи — свой день рождения и папу. Конечно, было бы намного лучше, если бы папа приехал в день рождения, но день рождения только раз в году, а папу я жду каждый день.

Я нюхаю его белую капитанскую фуражку и прижимаю её к груди. Я знаю, я уверена, что сейчас он это чувствует, потому что вчера дождь мне рассказал об этом. И я ему верю.

Я пока ещё не знаю, что через много лет, именно в такой дождливый день, я получу заветное письмо с красивыми марками и до боли знакомым, похожим на мой, почерком на конверте. Я буду идти, смеяться от счастья, а дождь смешивать свои счастливые слёзы с моими у меня на лице. И дождь мне обязательно скажет: «я же тебе обещал, что твоя детская мечта обязательно сбудется».

Я пока ещё не знаю, что в моей жизни будут взлёты и падения. Любовь, похожая на оранжевый апельсин, разочарование тёмно-синего цвета, ярко-красная боль и фиолетовое небо одиночества. Мне ещё не объяснили, что предательство друзей бывает ядовито-зелёным, а нелюбящие глаза — голубые, как лёд, не рассказали, что ложь обычно приятно-розовая, как начинка от приторной шоколадной конфеты. Не рассказали, что верность не меняет своих красок, как хамелеон, а истинная дружба зачастую не яркая, как конфетти на празднике, а чистая и белая, как первый снег.

В нашей жизни очень много ярких красок. Но чтобы видеть их, надо многое понять. Надо обязательно наступить на острую колючку, надо дать алой розой распуститься ране на этом месте, чтобы приобрести опыт и взрослую человеческую мудрость.

Но только серый бесцветный дождь будет моим лучшим другом. Только рисуя его серым карандашом, я остаюсь самой собой и вспоминаю слова первой учительницы, что я не такая, как все. Странная и серьёзная, больше, чем должны быть дети в моём возрасте. И все эти годы, пока я буду учиться быть настоящим человеком, я при каждой обиде буду рисовать дождь и разговаривать с ним, а на стекле будут отражаться тоненькие струйки моих слёз.

 — Что ты рисуешь, сынок? — спросила я его сегодня.

 — Дождик, мама — ответил он, смотря мне в душу своими серьёзными глазами.

 — Давай лучше нарисуем солнце, вот такое, как этот новогодний мандарин. Хорошо?

 — Хорошо — отвечает он, и я впервые рисую яркое солнце оранжевыми красками своей души.

Серебристые ангелы

Я иду по тонкому льду. Нервы оголены, впереди бездна. Темно. Ждать осталось несколько секунд. Это очень просто — только шагнуть вниз. Боли больше не будет. Только тёплая обволакивающая свобода. Свобода от рваных ран, от пустоты, от боли. Больше не буду слабой, больше не будет тоски, вязкости мыслей и отточенных ударов в область солнечного сплетения.

Страх проникает в каждую пору кожи, холодит бескровные губы, заставляет сделать всё как можно быстрее. Остановите тошноту, вытрите красные чернила на запястьях. Темно, слабо...

Уберите свет! Почему всё такое белое, от этого цвета болят глаза, закрыть их невозможно, свет отовсюду, проникает под ресницы, давит на расширенный зрачок. Серебристые ангелы.. Серебристые ангелы отражаются в капельнице, смотрят с потолка, улыбаются немного косыми улыбками, успокаивая и возбуждая одновременно.

Опять боль. Отдаётся в туго забинтованных запястьях. Самый большой серебристый ангел склоняется над головой. Хочу спать. Спать. Спать. Покой. Никаких движений. Тепло. Большие и маленькие серебристые ангелы. Бред.

За окном снег. Белые кусочки падают на белые рамы. Белые простыни. Белые стены. Белые бескровные руки. Белые крыши.

У сестры вместо лица белая маска, белые глаза без зрачков. Надо закрыть глаза и белый цвет пропадёт. Не пропадает. Давит на переносицу, кривит губы. Спать.

Сквозь белые полоски полузабытья проникает оранжевый тёплый голос. Это серебристый ангел. Почему именно он, не знаю, просто чувствую. Он убаюкивает. Хватаю губами капли голоса, как апельсинового сока, слов не различаю, только судорожно глотаю этот голос, пропускаю через израненное побелевшее горло.

К моей руке подключён кабель. Он держит меня в этой комнате. Комната — это жизнь. За комнатой другой мир. Мир без ангелов. Я его боюсь. Боли больше нет, всё исчезло и пропало. Только белая, без помарок страница маленькой жизни размером с одну комнату.

Надо мной опять склоняется серебристый ангел. У него тёплые глаза и живой запах. Трогает мой лоб, и тепло его глаз проникает в меня. Сил говорить нет, но он понимает всё без слов. Улетает. Кошу глаз на тумбочку. Разрывая белую слепящую бумагу палаты, ярким оранжевым пятном светится апельсин. Апельсин — это солнце.

«Пять минут». Рассказ

«Весенний дебют». Электронная книга  в формате PDF в виде zip-архива. Объем 700 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Деревянные окна в Киеве

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com