ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Светлана РУБЛЕВА


ЖИВАЯ ЗАЛИВКА

Телефон зазвонил в половине второго ночи. Девушка в накрахмаленном, отутюженном, но уже потерявшим свежесть белом халате быстро схватила трубку:

— Дежурный педиатр, интерн Вялкова слушает.

— Интерн...— на том конце телефонного провода задумались, как бы сомневаясь, стоит ли говорить. Потом явно послышался вздох и женский грустный голос продолжил:

— Подходите в гинекологию. У нас заливка живая родилась.

 

Интерн Вялкова, попросту — Леночка, поджала губы. Заливка? Живая? То есть, женщина с беременностью весьма приличного срока, решила избавиться от ребёнка при помощи искусственных родов. Ужасная процедура! Обычно имеются строгие медицинские показания, например уродства плода или заболевания матери, которые угрожают её жизни. В полость матки заливают гипертонический раствор, что и вызывает преждевременные роды. Ребёнок рождается мёртвым. Узаконенное убийство!

А этот — выжил?

 

Леночка спустилась на два этажа и зашла в манипуляционную комнату. За столом сидели две полные, растерянные женщины в зелёных потёртых костюмах и задумчиво смотрели на коричневый свёрток из многократно простерилизованной пелёнки. Свёрток молчал.

— Ну что тут у вас? Где заливка?

— Вот.

Леночка достала фонендоскоп:

— Разворачивайте!

Женщины послушно откинули ткань, которая скрывала ребёнка очень худого и маленького — кожа да кости. На голове у него были довольно длинные чёрные волосы, на спинке густой пушок. Сам ребёнок молчал, и цвет имел синий, особенно кончики пальцев, губы и нос. Дыхание с сердцебиением не прослушивались.

Девушка выпрямилась и, отведя глаза в сторону, прошептала:

— Он умер.

— Что вы, доктор! Мы тоже так думали. Всё было как обычно. Женщина отмучилась, мы её отправили в палату, откуда она сразу ушла домой, а крысёнка (мы так этих несчастных называем), как обычно зимой делаем, положили между рамами в окно. В морг страшно ночью бегать — утром относим. Сели документацию заполнять — слышим: ребёнок плачет. Перепугались — пошли смотреть. А это он — между стёклами пищит, да так громко! Мы его вытащили, в пелёнку завернули, в кроватку положили. Подходим через полчаса — не дышит. Мы его — опять за окно. Через пятнадцать минут — снова пищит. Вам позвонили. Что делать-то? Никогда такого не было.

— Ну, положите в окно, а я пока почитаю историю болезни.

Из документа следовало, что Зое Павловне было пятьдесят лет. Она имела мужа и пятерых детей. На эту операцию пришла по социальным показаниям, сказав, что не сможет выкормить шестого ребёнка. Зарплаты мужа еле хватает на семерых.

— Доктор! Идите сюда! Он опять запищал.

Леночка подошла к окну. Удивительно, но ребёнок приобрёл розово-синюшный цвет, громко кричал и простирал к миру худющие ручонки. Откуда-то всплыли знания, что у недоношенных детей имеется бурый жир, который обеспечивает их энергией. И что этот самый жир активируется при низкой температуре окружающей среды. Потрясённо глядя на маленькое чудо, интерн Вялкова набирала номер главного педиатра. Выслушав необходимые инструкции, она быстро взяла ребёнка на руки, и, сделав необходимые манипуляции, уложила в кроватку, направив к его носу струйку увлажнённого кислорода. Затем улыбнулась медсёстрам:

— Если продержится до утра — жить будет!

Утром выяснилось, что ребёнок весит восемьсот граммов и рост имеет тридцать пять сантиметров. Он порозовел, требовательно кричал, явно прося есть.

Его занесли в списки живорождённых и отправили в детское отделение на выкармливание.

 

Через пару месяцев, когда Мишку Заливкина уже можно было без опаски брать на руки, он стал всеобщим любимцем. А весной, когда на клумбах распустились нарциссы, в отделение вбежала Зоя Павловна:

— Где, где мой сын? Я места себе не находила за то, что сделала. Сны мне снились нехорошие. Ну что я, шестого не прокормлю, если с пятерыми управляюсь? А тут слухи дошли...

Она открыла дверь в палату и замерла в восхищении:

— Господи, вылитый муж! Самый красивый! Сыночек!

После недолгих формальностей ребёнок был торжественно передан матери. На улице, еле сдерживая нетерпение, поджидало всё семейство. Появление матери встретили восторженными возгласами. Сотрудники детского отделения вытирали слёзы и долго смотрели им вслед.

А Леночка заполняла очередную историю болезни и думала о том, что, судьба, оказывается, бывает милостивой и даёт возможность исправить, казалось бы, непоправимые ошибки. Хотя, может быть, только тем, кто искренне раскаялся...

   15.08.06 Салтыковка

НЕКРАСИВАЯ СТАРОСТЬ

Тем, кого пугает собственная старость,

посвящается...

— Баб Паш! Ты, говорят, замуж собралась?

— Тай, какой мне замуж? Мужика просто в дом возьму. Скучно стало. Завела две собаки, пять кошек, козы у меня, куры, утки, индюки... полно живности, а вот тепла захотелось, мужского.

— Так был же у тебя мужичок. Куда дела?

— Ой, старый он был! Какой с него прок? Всё сидит на крылечке, охает. А детки его так на мой дом и засмотрелись! Отписать просили. Говорят, как помру, кому перейдёт? А фиг! Выгнала папашу ихнего — пусть у себя на крылечке кряхтит и на моё добро не зарится!

— Подожди, так до него у тебя тоже кто-то был?

— Был, конечно. Хочешь, я тебе по порядку всё расскажу?

— Только недолго — за коровой идти пора.

— А, пошли вместе!

Баба Паша повязала чистый платок на голову, сменила домашний передник на цветастый, уличный. Подумала секунду и переобулась в разбитые старые туфли, задвинув новенькие калоши под скамейку во дворе.

Уже вовсю цвели жердиолы. Их аромат был настолько густым, что пчёлы, казалось, не летали, а плавали в нём. Недавно прошёл дождь. Дорога сверкала грязью, поэтому пошли по траве, от которой тут же намокли ноги, но это, в противовес нагрянувшей духоте, было приятно.

— Так вот. Не заладилось у меня сразу. То есть, сначала, конечно, всё было замечательно. Влюбилась. Мой парень влюбился в меня. Ещё бы! Я такой красавицей была!

— Ну, ты, баб Паш, и сейчас очень даже ничего!

— Да, ладно тебе! Разве старость бывает красивой! Я на себя в зеркало гляну — ну, чисто обезьяна, да и только! Вот у Михайловны лицо! Ты была давно у ней? Такое белое, ни одной морщины. Глаза чёрные. Подкатит их, да заголосит: — «Ой, годки мои, годики, когда же смертушка смилостивится!»

А мне прям завидно: я то вся почернела — всё в поле, да по двору управляюсь. А она — лежит, как барыня! Её на кресле катают, да с ложечки кормят. Красота!

— Ну и скажешь ты — красота! Какая красота, если после инсульта, пять лет назад, ноги и руки у ней отказали. Вот и катается на кресле. Ты-то вон на велосипеде километры наматываешь!

— А как не наматывать? Ты пробовала за индюками вдоль лесополосы пешком бегать? А не успей до заката — рассядутся на ветках да позасыпают. Бери, складывай в мешок и неси кто хочешь и куда хочешь!.. Так вот, свадьбу назначили. Платье сшила сама — красивое такое — до сих пор в шкафу висит, зайдёшь как-нибудь — покажу.

Тут баба Паша вздохнула и утёрла слезу, невесть откуда взявшуюся на высушенном степными ветрами лице.

— В день свадьбы убило его током. Котёнка полез с дерева снимать. Ветер поднялся, потом сразу гроза, молния. Не удержался и упал вниз, прямо на заборный кол. Восемнадцать годков было и ему, и мне. Помню глаза чёрные, хотя они синие у него были, и губы белые, и слова: — «Ничего, не горюй, выходи за другого». Смотри — радуга! Говорят, если пройти под ней, то никогда не умрёшь! Да только далеко она — на машине не доедешь, не то что на велосипеде. Вот если бы самолёт!

— А что, может, научишься? Я помню, когда стены в станичном доме культуры штукатурили — все молодые отказались, а ты — что тот скалолаз, быстренько под потолком всё сделала и премию получила триста рублей!

— Это обещали триста, а заплатили двести пятьдесят. Да мне что? Ну, грохнулась бы я? Кому жаль? Родни нет. А они все молодые — им ещё жить, детей воспитывать.

Так вот, потом Петя у меня появился. Всё хорошо. Я его, конечно не любила. Он переживал — запил. Надеялся, что родится парень — утеха. А как две внематочные беременности приключились — стало ясно, что ни парня, ни девчоночки у нас не будет — совсем спился. Помер, царствие ему небесное. Больше я замуж не выходила, но мужики у меня не переводились. Я уже всех и не упомню... вон корова твоя!

— Динка! Динка! Хорошая! Пошли домой! Вот умница! Всё понимает! А ты что корову не держишь?

— В войну мне пришлось свою кормилицу прирезать — мясо для фронта было нужно срочно. До сих пор Зинкин спокойный взгляд помню. Как будто она всё поняла и простила меня сразу...

— А что за мужичок подобрался сейчас?

— Нормальный, вроде бы. Если испытательный срок выдержит — годка два, может, даже, официально распишемся. Знаешь, до него были — всё им не нравилось. Тот, которого позапрошлым летом выгнала, не любил, что зарядку по утрам делаю. Он спать хочет — а я шумлю — по полу катаюсь. А как иначе с хондрозом бороться? Я вот до сих пор стойку на лопатках делаю и ноги за голову закинуть могу. А ты даже до пола руками не достанешь! Тот, которого прошлой осенью восвояси отправила — ревновал страшно, когда картошку ночью охранять ходила. Выкопают же, если без охраны! Сам со мной не таскался — говорил, что темноты боится. Я утром приду — поспать бы, а тут он со своей ревностью. Выгнала. Зачем такой нужен!

А предпоследний, представляешь, в два раза меня моложе был! А как мужчина — ноль! Думал, что мне уже ничего не надо, дурак. Вон, Степановна, через два двора которая, рядом с Лукьяновной, поняла, какая? Вот у неё такой мужик. И — варикоз! Она ходить не может. А всё из-за этого — кровь никто не гоняет, вот она вся в ногах и скапливается. Я говорю — зарядку хоть делай, а она отнекивается — тяжело уж больно. А без движения — верная смерть. Я утром лягу на пол и велосипед, упражнение, делаю — специально для ног. А ещё я подтягиваюсь пять раз на турнике. Даже у Васьки, Анькиного сына, тысячу прошлым летом выиграла. К нему друзья пришли и они там всё разные лементы выкручивали. Я говорю — слабаки, дёргаетесь, как сосиски на ветру. А они предложили мне на спор за деньги подтянуться. Теперь каждое утро турник мучают. Больше не спорю с ними.

— Подожди, баб Паш, так кто у тебя теперь-то?

— Валерик. Ему пятьдесят. Не пьёт. Детей выучил и пристроил. На мой дом не зарится — в свой приглашает. Сарай мне отремонтировал. Калоши подарил. Надеюсь, что всё получится. Ты, кстати, приходи завтра на день рождения ко мне — там и познакомитесь.

— Чего это ты отмечать собралась? Раньше не очень-то любила.

— Так юбилей у меня — девяносто стукнет. Грех не отметить. Я уже и самогонки наделала. Народа, не знаю, сколько будет. Если все придут — столы на улице накроем. Васька напросился в ди-джеи — оторвёмся по полной!

«И вам подарочек!» «Змей под одеялом». «Гости». «Дорогой инопланетянин!» «Салтыковские вороны». «Убийство как стиль жизни»

«Захлопывая книгу — знай»... «Остановить монстра»  — «Тот день»

«Живая заливка». «Некрасивая старость» —  «Дайес»

Рассказы — Миниатюры«Моя радость говорит...»Смехолечебник

«Барокко». Статья Соломона Воложина на материале произведений С.Рублёвой

ЛирикаПародии, шутки, эпиграммыКритические заметки

НаоборотикиАнглийские лимерикиФото

Рассказы из цикла «Житейские истории». Арх. файл, Word, 45 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

«Избранные рассказы 2005». Е-сборник в формате PDF. Объем 1100 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Купить билеты в цирк представление с животными на еще на сайте.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com