НЕКРАСИВАЯ СТАРОСТЬ Тем, кого пугает собственная старость, посвящается... — Баб Паш! Ты, говорят, замуж собралась? — Тай, какой мне замуж? Мужика просто в дом возьму. Скучно стало. Завела две собаки, пять кошек, козы у меня, куры, утки, индюки... полно живности, а вот тепла захотелось, мужского. — Так был же у тебя мужичок. Куда дела? — Ой, старый он был! Какой с него прок? Всё сидит на крылечке, охает. А детки его так на мой дом и засмотрелись! Отписать просили. Говорят, как помру, кому перейдёт? А фиг! Выгнала папашу ихнего — пусть у себя на крылечке кряхтит и на моё добро не зарится! — Подожди, так до него у тебя тоже кто-то был? — Был, конечно. Хочешь, я тебе по порядку всё расскажу? — Только недолго — за коровой идти пора. — А, пошли вместе! Баба Паша повязала чистый платок на голову, сменила домашний передник на цветастый, уличный. Подумала секунду и переобулась в разбитые старые туфли, задвинув новенькие калоши под скамейку во дворе. Уже вовсю цвели жердиолы. Их аромат был настолько густым, что пчёлы, казалось, не летали, а плавали в нём. Недавно прошёл дождь. Дорога сверкала грязью, поэтому пошли по траве, от которой тут же намокли ноги, но это, в противовес нагрянувшей духоте, было приятно. — Так вот. Не заладилось у меня сразу. То есть, сначала, конечно, всё было замечательно. Влюбилась. Мой парень влюбился в меня. Ещё бы! Я такой красавицей была! — Ну, ты, баб Паш, и сейчас очень даже ничего! — Да, ладно тебе! Разве старость бывает красивой! Я на себя в зеркало гляну — ну, чисто обезьяна, да и только! Вот у Михайловны лицо! Ты была давно у ней? Такое белое, ни одной морщины. Глаза чёрные. Подкатит их, да заголосит: — «Ой, годки мои, годики, когда же смертушка смилостивится!» А мне прям завидно: я то вся почернела — всё в поле, да по двору управляюсь. А она — лежит, как барыня! Её на кресле катают, да с ложечки кормят. Красота! — Ну и скажешь ты — красота! Какая красота, если после инсульта, пять лет назад, ноги и руки у ней отказали. Вот и катается на кресле. Ты-то вон на велосипеде километры наматываешь! — А как не наматывать? Ты пробовала за индюками вдоль лесополосы пешком бегать? А не успей до заката — рассядутся на ветках да позасыпают. Бери, складывай в мешок и неси кто хочешь и куда хочешь!.. Так вот, свадьбу назначили. Платье сшила сама — красивое такое — до сих пор в шкафу висит, зайдёшь как-нибудь — покажу. Тут баба Паша вздохнула и утёрла слезу, невесть откуда взявшуюся на высушенном степными ветрами лице. — В день свадьбы убило его током. Котёнка полез с дерева снимать. Ветер поднялся, потом сразу гроза, молния. Не удержался и упал вниз, прямо на заборный кол. Восемнадцать годков было и ему, и мне. Помню глаза чёрные, хотя они синие у него были, и губы белые, и слова: — «Ничего, не горюй, выходи за другого». Смотри — радуга! Говорят, если пройти под ней, то никогда не умрёшь! Да только далеко она — на машине не доедешь, не то что на велосипеде. Вот если бы самолёт! — А что, может, научишься? Я помню, когда стены в станичном доме культуры штукатурили — все молодые отказались, а ты — что тот скалолаз, быстренько под потолком всё сделала и премию получила триста рублей! — Это обещали триста, а заплатили двести пятьдесят. Да мне что? Ну, грохнулась бы я? Кому жаль? Родни нет. А они все молодые — им ещё жить, детей воспитывать. Так вот, потом Петя у меня появился. Всё хорошо. Я его, конечно не любила. Он переживал — запил. Надеялся, что родится парень — утеха. А как две внематочные беременности приключились — стало ясно, что ни парня, ни девчоночки у нас не будет — совсем спился. Помер, царствие ему небесное. Больше я замуж не выходила, но мужики у меня не переводились. Я уже всех и не упомню... вон корова твоя! — Динка! Динка! Хорошая! Пошли домой! Вот умница! Всё понимает! А ты что корову не держишь? — В войну мне пришлось свою кормилицу прирезать — мясо для фронта было нужно срочно. До сих пор Зинкин спокойный взгляд помню. Как будто она всё поняла и простила меня сразу... — А что за мужичок подобрался сейчас? — Нормальный, вроде бы. Если испытательный срок выдержит — годка два, может, даже, официально распишемся. Знаешь, до него были — всё им не нравилось. Тот, которого позапрошлым летом выгнала, не любил, что зарядку по утрам делаю. Он спать хочет — а я шумлю — по полу катаюсь. А как иначе с хондрозом бороться? Я вот до сих пор стойку на лопатках делаю и ноги за голову закинуть могу. А ты даже до пола руками не достанешь! Тот, которого прошлой осенью восвояси отправила — ревновал страшно, когда картошку ночью охранять ходила. Выкопают же, если без охраны! Сам со мной не таскался — говорил, что темноты боится. Я утром приду — поспать бы, а тут он со своей ревностью. Выгнала. Зачем такой нужен! А предпоследний, представляешь, в два раза меня моложе был! А как мужчина — ноль! Думал, что мне уже ничего не надо, дурак. Вон, Степановна, через два двора которая, рядом с Лукьяновной, поняла, какая? Вот у неё такой мужик. И — варикоз! Она ходить не может. А всё из-за этого — кровь никто не гоняет, вот она вся в ногах и скапливается. Я говорю — зарядку хоть делай, а она отнекивается — тяжело уж больно. А без движения — верная смерть. Я утром лягу на пол и велосипед, упражнение, делаю — специально для ног. А ещё я подтягиваюсь пять раз на турнике. Даже у Васьки, Анькиного сына, тысячу прошлым летом выиграла. К нему друзья пришли и они там всё разные лементы выкручивали. Я говорю — слабаки, дёргаетесь, как сосиски на ветру. А они предложили мне на спор за деньги подтянуться. Теперь каждое утро турник мучают. Больше не спорю с ними. — Подожди, баб Паш, так кто у тебя теперь-то? — Валерик. Ему пятьдесят. Не пьёт. Детей выучил и пристроил. На мой дом не зарится — в свой приглашает. Сарай мне отремонтировал. Калоши подарил. Надеюсь, что всё получится. Ты, кстати, приходи завтра на день рождения ко мне — там и познакомитесь. — Чего это ты отмечать собралась? Раньше не очень-то любила. — Так юбилей у меня — девяносто стукнет. Грех не отметить. Я уже и самогонки наделала. Народа, не знаю, сколько будет. Если все придут — столы на улице накроем. Васька напросился в ди-джеи — оторвёмся по полной! «Захлопывая книгу — знай»... «Остановить монстра» — «Тот день» — «Живая заливка». «Некрасивая старость» — Миниатюры — «Дайес» — Смехолечебник Лирика — Пародии, шутки, эпиграммы — Критические заметки — Наоборотики — Английские лимерики — Фото Коллективное творчество Авторский раздел на форуме |
