ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Мая РОЩИНА


 

ОТКУДА У ХЛОПЦА ИСПАНСКАЯ ГРУСТЬ?
(Даниэль Клугер)

 

С извечной скукой повседневной жизни
 меня примиряет существование красивых женщин
 и детективных романов.

Между женской красотой и хорошим детективным романом
 есть внутреннее родство — Тайна.

Даниэль Клугер

 

Любое творчество — тайна. Прежде всего — творца. Даже такого эрудита, как Даниэль Клугер. В силу нашего очень давнего знакомства я сделаю робкую попытку чуть-чуть в этом разобраться. Может быть кому-то, кто так же этим озабочен, помогут мои воспоминания и рассуждения.

Давным-давно его за глаза называли Дэн. А обращались — Даня.

 

Симферополь более двадцати лет назад. Зима. Она здесь частенько бывает довольно холодной, пронизывающей до костей. В такой ветрено-мерзкий вечер я зашла в Союз писателей Крыма. Возле окна у входа сидели два молодых человека, о ноги которых я споткнулась. Да так, что чуть не растянулась на писательском полу. Пытаясь сохранить равновесие, помню, чертыхнулась про себя: «На фига мужикам такие длинные ноги»? Выглядели они, в своих не по погоде нейлоновых курточках, как синенькие за рубль шестьдесят. (Гуляла по Симферополю этакая дежурная шутка — две бройлерные фабрики заваливали прилавки города тощими цыплятами.) Низкие продавленные кресла, списанные в каких-то высоких кабинетах, перекочевали в Союз. Одного из длинноногих и слегка «согретых» юношей я знала — драматург Валерий Чепурин. Второго увидела впервые, хотя слух о талантливом молодом писателе прочно обосновался среди местных интеллектуалов. Дэн Клугер. Его повесть «Жесткое солнце» уже давненько пылилась в издательстве.

 

Книга вышла в свет, но не в свободную продажу. Ученый секретарь областного краеведческого музея Вадим Константинович Гарагуля посмотрел на меня, получившую «Жесткое солнце» в подарок от автора, с удивлением и легкой завистью. Он же ее купил в перерыве какого-то очередного пленума обкома КПСС, где продавалась дефицитная литература.

 

Перестройка. Клугер — издатель. Это уже не тот тощенький цыпленок. И не рок-музыкант, не талантливый преферансист и не ученый-физик. Эти странички писателя Даниэля Клугера остались в прошлом. Кроме, пожалуй, одной. Историк — энциклопедист. К нему можно было обратиться всегда и всегда тут же получить доброжелательный и обстоятельный ответ. И самое главное, не почувствовать себя круглой идиоткой. Кстати, я изредка бессовестно эксплуатирую это его качество.

До сих пор в ушах у меня стоит недоуменно-восхищенный вопль известного крымского писателя, в прошлом — редактора издательства, Валерия Митрохина: «Меня Клугер напечатал раньше, чем себя!»

Это было его время. Авторитет, удача, достаток. И вдруг...

 

Осень 1994 года. Мы встретились случайно в редакции газеты «Южная столица». Оба ждали заместителя редактора Марину Косареву. И не дождались. Даня проводил меня на работу. Уже было известно, что он в очередной раз изменил свою жизнь. Собирался в Израиль.

Это была наша последняя встреча в Симферополе. Я ее очень хорошо запомнила. В тот теплый осенний день на берегу Салгира я впервые услыхала о тайном еврейском учении — Каббале, о еврейских пророках, о мистике. Я увидела абсолютно незнакомого мне Клугера. В это время моя дочь и ее друзья зачитывались его детективами, я же сожалела о том, что автор «Жесткого солнца» стал более легким писателем.

В Израиле мы иногда перезванивались, но не встречались. У каждого своих проблем по горло. Эфир заполнен его балладами. А мне не по себе. Что-то в этом новом Клугере пугает. Понимаю, что он мне все разъяснит, объяснит, разложит по полочкам. Но для этого нужно встретиться. Увидеть его и услышать эти злополучные баллады «вживую».

Его ашдодское выступление я не смогла дослушать. В какой-то момент обилие крови, убийств, преступлений переполнило меня, и я тихонечко вышла из зала. Увы, отряд зрителей, да и сам исполнитель, «не заметили потери бойца».

Через несколько дней мы встретились. Я попыталась еще раз, теперь уже с его помощью, разобраться в своих ощущениях.

 

— Даня, эти твои встречи со зрителями, что это такое? Как ты это можешь определить? Есть у этого жанра название?

 

— Строго говоря, — это концерты. Ты слышала, я их строю как литературно-музыкальные лекции, основанные на историческом материале. А вообще, это нормальный концерт с исполнением баллад.

 

— Я наблюдала реакцию зрителей только в Ашдоде. (Во время аплодисментов я вернулась в зал). Сколько ты концертов уже дал, и как тебя воспринимали в других городах Израиля?

 

— Во-первых, я начинал не в Израиле. Первое представление этих баллад было два года назад в Москве. Я дал два концерта: один в мемориальном Центре Андрея Сахарова, второй — в новом Общинном Доме в центре Москвы. В Израиле в этом году прошло около двадцати концертов. Реакция везде примерно одинаковая. В общем, та, которую я планирую. Нормальная реакция. Сначала я не мог понять, приходят ли люди слушать интересные вещи из еврейской истории или интересные истории вообще. Похоже, что и то и другое. Потому что, когда на некоторых концертах я исполнял баллады не только из этих двух циклов, — реакция была одинаковая. Знаю, что почти все тексты были опубликованы в нескольких журналах. И знаю, что Евгений Витковский — известный поэт и переводчик, сейчас формирует пятитомную антологию «Шедевры мировой поэзии». Несколько моих баллад он включил в эту антологию.

 

— Как всегда, ты мне говоришь умные и правильные вещи. А я — человек эмоциональный и все воспринимаю именно на этом уровне. В Ашдоде после концерта тебе начали объясняться в любви не только женщины, но и дети, мужчины. Слушала твои беседы по радио РЭКА с Игорем Мушкатиным и Татьяной Барской — все то же: комплименты, объяснения, восхищения. Было ли это в других городах?

 

— Было. Реакция всегда интересная. Особенно после концерта, когда где-то еще полчаса слушаешь приятные слова, а голова уже не работает, руки, ноги тоже.

 

— С приятными словами разобрались. А неприятное или несколько неожиданное ты готов услышать?

 

— Почему нет? Были критические замечания тоже. Не то, что критические, а некоторое непонимание. И, кстати, не в России, а именно здесь. Почему эта тема, почему все так печально, трагично заканчивается, и так далее. Приходилось объяснять, что это жанр такой — баллада. Историческая баллада не предусматривает «хеппи-энд». А почему появилась эта тема? Потому что я много занимался еврейской историей, писал не только поэтические, но и прозаические вещи и научно-популярные. Вообще-то ко мне ходят слушатели, которые меня уже хорошо знают. Поэтому недоуменные вопросы появляются крайне редко. Как правило, приходит публика, готовая к тому, что она услышит. Она знает, что она услышит. Не конкретно, что именно, а примерно понимает, что ей будет подано со сцены.

 

— Я знаю тебя, наверное, немножко дольше, чем израильская публика. Я слышала твои баллады по радио, смотрела по телевидению передачу девятого канала «На ночь глядя». Думаю, что я слышала все, что где-то звучало. И хочу сказать, что я боялась прийти к тебе на концерт. Конечно, очень хотелось встретиться, поговорить с тобой. Но я, наверное, принадлежу к той небольшой части твоих поклонников, у которых, может, что-то не в порядке с нервной системой или что-то еще. Одна слушательница по радио тебе высказала, что, слушая тебя, она начинала видеть Испанию, в которой отродясь не была, и эту кровь, и этих рыцарей, и эти погромы. Со мной тоже происходят какие-то страшные вещи. Я не могу потом ни спать, ни жить. Баллады материализуются. Все визуально, ощутимо, вплоть до запахов. Кровь, трупы, черепа. Есть ли еще такие зрители?

 

— Ну, если ты говоришь об эмоциональном воздействии этих вещей... Я ведь сознательно выбрал такую форму повествования, обхожусь минимумом всяких поэтических средств: образов, ассоциаций и так далее. Я просто излагаю историю, которая когда-то меня самого поразила. И стараюсь ее изложить так, чтобы она оказала такое же впечатление на зрителя, читателя. Тут еще не следует забывать, что я в литературу пришел от музыки, а не наоборот. Когда мне было лет семнадцать-восемнадцать, я пробовал себя как рок-музыкант. Первые мои литературные опыты — тексты к музыкальным вещам. Я не могу оценивать, как люди воспринимают то, что я исполняю. Говорят, что когда слушают диски (один вышел в Москве, другой здесь), реакция тоже бывает неожиданная. Один мой знакомый корреспондент из Москвы написал, что, купив диск, решил послушать его в машине. Через минут пять тормознул, встал у обочины и там дослушал до конца. Не мог одновременно слушать и следить за дорогой, включался в то, что звучит. Наверное, это хорошо, наверное, я эти вещи сделал достаточно профессионально.

 

— Безусловно, профессионально. Но нервную систему зрителей неплохо бы пощадить. То, что «хиппи-энд» невозможен, я понимаю. Но надеюсь, что не все в еврейской истории так уж мрачно. Если не в реальности, то в воображении. Если не в прошлом, так в будущем. Может, что-нибудь смешное. Нет, ты уж как-нибудь попытайся разбавить эти истории, чем-то повеселее.

 

— У меня есть такие баллады, я их исполнял. Комические баллады, основанные на тех же преданиях. «Баллада о повитухе», «Баллада о трех хасидах» — шуточные вещи. Но ты их даже не упомянула. Видимо эмоциональное воздействие идет совершенно от других вещей. Вообще-то, баллада как жанр близка к классическому жестокому романсу. К поэтическому жанру, который изначально породил то, что называют сейчас авторской песней. Баллады превращались в народные песни. Знаменитая «Окрасился месяц багрянцем»— везде ее объявляют, как русскую народную песню. А на самом деле это немецкая баллада, переведенная Батюшковым.

 

— Сейчас я должна спросить о планах на будущее. Знаешь, мне немного грустно, что ты не работаешь в том жанре, с которого начал. Твое «Жесткое солнце» тогда меня буквально переколотило. Появился мощный серьезный писатель. Я же помню, как ты ворвался в литературу. Потом были детективы. Теперь — баллады. В какой-то беседе ты сообщил, что пишешь роман о пражском Големе...

 

— Во-первых, не только детективы. У меня с тех пор вышло много книг, правда, в основном — в Москве, здесь меньше. Во-вторых, вышел сказочный роман, основанный на еврейской демонологии «Тысяча лет в долг», вышла «Баскервильская мистерия» — исследование эволюции детективных образов в литературе. В-третьих, сейчас, опять в Москве, в издательстве «Текст», должен выйти роман «Стоящие у врат». Я о нем много говорить не хочу. Он написан на тему Холокоста. Какова будет реакция на него читателя — не знаю.

 

— Уверена, что реакция будет нормальная. А теперь мне очень хочется поговорить с тобой о Михаиле Светлове. Я тебе объясню почему. Как ты думаешь, все, что ты знаешь по еврейской истории, уж как ты владеешь этим материалом, дай Бог каждому, — Михаил Светлов обладал таким же объемом знаний как ты?

 

— Почему как я? Думаю, он обладал большим объемом знаний. По крайней мере, о восточно-европейских евреях. Но ты задаешь странный вопрос. Светлов никогда не относился к моим любимым поэтам, поэтому говорить трудно. Для меня было новым, очень новым, некоторые страницы истории испанских евреев. Очень неожиданные. Некоторые страницы ранней истории евреев Южной Америки. Времена, когда были евреи-пираты. Для меня было неожиданно то, как они оказались в этом кругу.

 

— О мистификациях Михаила Светлова известно более чем достаточно. Для меня же всегда была загадка — самое известное его произведение «Гренада». Хрестоматия. Воздействие потрясающее. Но когда я слышу «Гренаду», то передо мной возникают какие-то странные картинки. Там говорится о папахе Тараса Шевченко, а передо мной возникает конница Богдана Хмельницкого. И только благодаря твоим балладам мне вдруг пришла мысль, а не мистификация ли это? Не зашифровано ли в «Гренаде» что-то уж очень еврейское? «Откуда у хлопца испанская грусть? Ответь Александровск, и Харьков ответь. Давно ль по-испански вы начали петь?» Откуда в черте оседлости испанские песни? Одни вопросы.

 

— Все может быть. Можно усмотреть в «испанской грусти» ту катастрофу еврейства. Здесь и память о катастрофе времен Хмельницкого. Здесь может быть история еврейских мальчишек, которых насильно крестили, а потом они стали казаками. Наверное, ассоциации определяются не столько желанием мистифицировать, сколько тем, что заложено даже не в сознании, а в подсознании. Иногда идешь за ритмом, а оно тебе начинает выбрасывать такие вещи, о которых ты не задумывался.

 

— А как ты думаешь, могли ли безусловные, как ты считаешь, знания Михаила Светлова спроецироваться из подсознания в его «Гренаду»?

 

— Наверное, может быть. Я повторяю, я не очень знаком с творчеством Светлова. Но вот ты говоришь, и я себе представил. Все может быть.

 

Я поблагодарила Даниэля Клугера, пожелала ему всего самого доброго. Я действительно восхищаюсь его знаниями, удивляюсь его цельности, работоспособности, таланту. Его потрясающей памяти. Что-что, а повседневная скука ему не грозит. Но если бы к страшным тайнам добавить капельку волшебства...

Тогда, одиннадцать лет назад, он рассказал мне удивительную историю. За много лет до Холокоста один раввин увидел эту трагедию. Всю. Кто-то показал ему, что произойдет с еврейским народом, в мельчайших подробностях. С этой истории началось мое еврейское просвещение. Но я не помнила имени раввина, не помнила, за сколько лет до Катастрофы его посетило озарение. Спросила. И получила исчерпывающий ответ: «Раввин Менахем-Мендл из Коцка, Польша. 1 сентября 1839 года. За сто лет до Катастрофы».

Может, кому-то, как и мне одиннадцать лет назад, благодаря Даниэлю Клугеру откроется что-то совершенно фантастическое?

Так, откуда все-таки, приятель, песня твоя?

 

P.S. Недавно я поздравила Даниэля Клугера с красивой наградой: «Олива Иерусалима». Можете присоединиться.

Форум Интерлита, 14.12.09

Владимир Высоцкий — секрет моего поколения
«Я, конечно, вернусь»... Первая в СССР фотовыставка Владимира Высоцкого
Его забыть невозможно (Владимир Орлов)

«Откуда у хлопца испанская грусть?» (Даниэль Клугер)
С Михаилом Светловым о поэзии Ильи Рубинштейна
Жил да был ЧЕЛОВЕК (Борис Евгеньевич Серман)

Очерки — РассказыПьесы

Альманах 1-09. «Смотрите кто пришел». Е-книга в формате PDF в виде zip-архива. Объем 1,8 Мб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Работа балансировочного клапана pasador.ru.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com