http://www.stihi.ru/author.html?4444633 2005 — 2007 гг.
2 3 4 5 6 Про далёкую Африку Насиженный угол. В комнате смуглой — Сетки на форточках, узкие двери. В крашеной кадке — лимонное дерево. С чашкой китайского чёрного чая Жду. За окном громыхают трамваи, А по крыльцу полыхает метель. Брезгливо сморщенная постель. Ночь, крупным, колотым сахаром, Тает. Африка — это не здесь, не про нас... Африка — грёза раскосых глаз, Потусторонняя мушка, сон. ...Скучный пейзаж из домашнего кресла: Жирафов и кашалотов вместо — Синий дракон из солёного теста, В рамочке. Глупый, настенный дракон. До безобразия медленно Падают в руки лимоны С веток густо-зелёных, К чаю... Трамваи — так своевременно, Так банально! Снег, гололёд, Ночь... Со временем это пройдёт. А тепло моей спаленки не проходит. На чайной чашке простыли Незамысловато простые Цветы. Фарфоровым, вьюжным летом Жду. Осыпается чайный сад. Автомобильный гам за окошком. Долгий, южный, лимонный закат — В будущем? В параллельном? В прошлом?.. * * * Тихо и звёздно. Лучится роса В чёрной, атласной, драконовой коже. Не говори, что упала звезда... Знаешь ли? С неба упасть невозможно. Божья бездонность доверится нам, Душу стесняя немереным страхом. Даже полёт представляется крахом Робким, земным, близоруким глазам. Яблоневый мёд Я разобью вечно-весенний сад, Укрытый от сезонного ненастья. Всё, что когда-то обещало счастье, Я позову в тот май, где бури не шумят. Приотворяясь в зелень глаз твоих, Мой сад радушен для сердец немногих. Для внешних, для иных — неуловим мой стих, В мои края случайным нет дороги. К тебе — моя душа, теплом грозы в горсти, А для заезжих всё бывает в притчах. Вот, эти яблоки — птиц и младенцев пища. И ты в моих стихах помедли, погости. К тебе навстречу пряный дух цветов, В твои ладони, как ягнята в ясли, Ложатся строчки песен и стихов. Для прочих — бред, безделица и басни Мой яблоневый мёд... Сочельник ...А январь-бездельник Ткёт круговороты. В небесах — Сочельник, Золотые соты. Ветер, ветер в облаках, Снежным вьюжным холодом. Мёд на сомкнутых устах, Золотом, золотом... В душах — ночь и гололёд, На дворе — пурга. Это белый крестный ход Обновил снега. Крылья белые в ночи, Ветер, голоса... Отгорит звезда свечи, В окнах — небеса! Туонельский лебедь Там, где крыши окутаны в солнце, Уж который день напролёт Чёрный лебедь над городом вьётся И протяжно о чём-то поёт. Опираясь на бездну грудью, Разрезает крылами ветер. Нелюдим и неясен людям, Полуночною статью светел. Как манок, гортанное пенье Ворожбою тайной гнетёт. Опадают чёрные перья В жёлтый тополь у старых ворот. Ствол, копьём протыкая солнце, На костре листы обожжёт... Чёрный лебедь над городом вьётся И протяжно о чём-то поёт. Он поёт тебе радость, слушай: Отгорят угрюмые дни. Ты обронишь нагую душу На живот весенней земли. Все пройдёт листопадом, кроме Этих сильных, пернатых рук. Будут влажны земельные комья И черны, как лебяжий пух. * * * Да будет свет, Да будем мы, Да будут облака над нами, Пока поэт Тревожит мир Своими детскими стихами. Ещё жива земля, пока От ветра вздрагивают души, И сказка рвётся с языка, И есть кому её послушать... Однажды будет слишком поздно! Чудак, уставший понимать, Решит, что это несерьёзно — Считать во сне цветные звёзды. Решит, что звёзды не для пользы. И точка! Некому сплетать Головоломные вопросы: Век прозы — плоский, будто пропись, Сумеет махом залистать, Всё, что порядку не под стать. Огню, разучившемуся летать Вертлявый, юркий джокер — Раздвоенная шапка, Кривляясь, пробегает По хворостине шаткой. Он дразнит звезды в небе: «Ягнята божьи, как же!» На все четыре стороны Язык досужий кажет. Коптит, в Луну плюется, Жгуч, жаден и упорен, Он в пепле сизо-чёрном Колдует обречённо. Летучей мышью бьётся. А Божье небо — пропасть! Колеблется, смеётся... Обманчивая лёгкость! Законы притяженья Поди-ка, одолей-ка! По глине, по каменьям Он плещется, как змейка, — По иглам и по кольям, Распластанный и хваткий... Шут к собственным угольям Пришит за обе пятки! А ночь так долго длится. А звёзды не по силам! Он пожирает листья, Отплевываясь дымом. Под утро без остатка, Прольется пеплом красным Раздвоенная шапка: Бубенчики погаснут. * * * Ночь окропила крыши синевой. И город обернулся добрым магом. Я слышу, как стареют с каждым шагом Потертые каменья мостовой. Я помню: город был совсем иной, В туман врастали зубья черных шпилей... Который век над памятью бессилен? Я шла по гулкой влажной мостовой, И волос разлетался пепельной копной, И шелковый платок дразнил цветастым клином. Я помню: в этой полутемноте Мне показался некто... вроде, живописец. С пучком отцветших, вымоченных кистей, С живой, горячей краской на холсте. Плащи, платки — все те же... все не те... Улыбкой ускользнув по площади широкой, Он целый вечер грезил незнакомкой, Как будто ждал обещанных вестей. Он выбрал иссиня-сиреневые краски, К закату отливающие в медь, Пытаясь поверней запечатлеть Ее следы... Косматый, шаткий ясень Меж темных туч искал свою звезду. Ходулькой подпирая мостовую, Фонарь потупился, всю ночь сгорал впустую, Качая желтой прядью на весу. Мой город, я тебя на память дорисую, Попристальней вглядеться не рискуя В твои черты... 2005 — 2007 гг.
2 3 4 5 6 Новые публикации (2008 год) | 
