|
Отшельнице
Метельный спрут ощупывает двор,
Слезу, как снег, сдувая со щеки...
А ты — огонь, а локон твой — костёр,
Твои ладони жарки и легки.
Змеится пламя, зелено в очах...
О ком ревут бураны? Нет ответа.
А ночь кивает шевелюрой бледной,
А кофе остывает по ночам.
Совиный замок инеем оброс.
Стынь, пустота — ни возгласа, ни жеста...
Позволишь? Я всего один вопрос
Задам тебе, отшельница-невеста.
О ком молчишь? Печалишься... о ком?
Ласкаешь лапы огненного зверя:
Ворчит камин, стальную пасть ощерив,
Ворочает драконьим языком.
Пусть, нацепив мерцающие ризы,
Пурга-морока нагоняет дрожь,
Верь — он уже в пути!
Он, как
дыханье, близок,
Хозяин твой, которого ты ждёшь.
Бел его щит, дик и безумен конь,
Сто тысяч зим в глаза его глядятся...
Он любит, чтобы твой живой огонь
Ласкал его нагие пальцы.
Жёг — сумасбродно, дерзко и наивно.
Жил, белой вьюге попадая в такт.
Тоскливо-тонких свеч трескучий сад,
И все костры твои, и рыжие камины
Ему принадлежат!
* * *
Я люблю дарить весну
Белизне бумаги гладкой.
В тёплый дождь войду украдкой,
Ветке тополя приснюсь.
Я люблю густую тьму
Непроглядной, поздней ночи
Разрывать кострами в клочья.
Жарким шёлком обниму
Наготу колен и стебли
Неседеющих волос.
В неурочный час обедни
Бога я молю всерьёз,
Чтоб от ветра не поблекли
Сердцевинки чайных роз.
Чтобы не коснулся крова
Ранних гроз жестокий кнут!..
Верю: ангелы поймут
И несказанное слово.
Фонарь
На перекрестке — фонарь вечерний.
Бледные пряди — безумно длинны!..
Почти дотягиваясь до Луны
По-лебединому тонкой шеей,
Бродит в тумане. Против теченья
Пыльных авто, жмущих на газ.
Закатным огнём переполнен череп,
Будто сплошной, всевидящий глаз.
Свободно и светозарно дышит...
Ему с торопыгами не по пути!
А шея всё выше, шея всё выше,
И вот уж макушка до туч почти.
Речная гладь, будто чёрный фосфор,
У ног его выстилаясь, спит.
Во все направления враз глядит
Седенький желтоглазый философ.
А смерть подойдет так прямо, так просто
К философу! Лета, зимы пройдут,
И вот однажды на свалку свезут
Скрипучие долговязые кости.
Век земной так скупо отмерен!
Тёмен, крут роковой поворот.
Вьюгоупорную шею свернёт
Гонщик-бродяга, выскочка-время —
Без тормозов. Умрёт без ответа
Море проблем. О чём вопрошать?
И кому? В черепушке голой гулять
Будет лишь ветер, холодный ветер.
* * *
Клавиши новенького рояля:
Сливочно-белые клавиши,
Гладкие черносливы.
Молчат.
Отдыхают.
Дремлют.
Заговорят — и я позабуду
Мир чёрно-белый,
Знакомый на ощупь.
Пойду по радуге,
Наугад.
* * *
Изменить? Измениться? Поздно.
Жить? Без всплеска, без вскрика, без...
Мой чудовищный, грациозный,
Тёплый, сумасводящий бес!..
Хочешь? Я за тобой — повсюду,
Не гони, позови, позволь.
Ежесумрачно, ежесекундно —
Ты, моя кромешная боль.
О косяк оботрётся осень.
Я готова тысячу раз
Жизнь отдать за единый отсвет
Неулыбчиво-зимних глаз.
Чем, скажи, куплю твою душу?
Зельем? Золотом? Головой?
Мой... беспамятный и равнодушный...
Кто бы ни был — всё ещё мой.
* * *
Тишина, бирюзовым осколком.
На столе — борщи с простоквашей.
Ты не думай, что это надолго:
Будет музыка в доме нашем!
Мёд на золоте, звон к обедне...
Просияют парадные лица!
Будут гости в яркой передней
У правдивых зеркал толпиться.
Во главе толпы, окольцован
Сотней глаз, не спеша, толково
Именинник — хозяин, словом, —
Выдаст самое главное слово!
А затем румяные гости,
Не скупясь, поднесут гостинцы.
Как рубины, польются тосты,
Будут ноги мудры, как птицы.
В голове хмельно и угарно...
Чуть настанет пора прощаться —
Гости в щели дверные канут,
Вереницей галлюцинаций.
Всё, как прежде: фотки на полках,
И гардины, цвета соломы...
Ты не верь, что это надолго:
Будет музыка в нашем доме!
Кошка
Задорная, гибкая, вёрткая, злая —
брожу... По пути собираю глазами
ночные цветы-фонари:
их еще засветло мне подарил
индиговый поднебесный луг.
А вокруг:
канавы, колодцы, подвалы
— и пусть их!..
В глазах моих
— тени египетских пустынь.
Глаза мои
— угольной тьмою очерчены,
как двух полумесяцев жёлтые свечи.
Блаженство запечное храбро отринув,
до кончиков коготков я — богиня.
Богиня бродячих, живучих, поджарых,
охотница на ночные кошмары.
Которые так усердно баюкает
мой меньший брат —
чудак-человек...
* * *
В пене шкура океана.
Ветер — зверь, готовый съесть.
А глаза у капитана —
То ли уголь, то ли жесть.
Что в грядущей тьме таится?
Шторм? спасительный причал?..
Расплетённые косицы,
Будто бесы, по плечам...
Жёлтый месяц в небе шает,
Жжёт бедовую свечу.
В эту ночь любая шалость
По нутру и по плечу.
Пусть ненастье когти точит,
К тайной цели — полный ход!
Чёртов парус цвета ночи
Невидимкой ускользнёт
От лихой беды. Оплачен
Счёт по самой злой цене!
«Воля, волны и удача —
Всё на месте, всё при мне!..»
Отбушует и отстонет
Буря — великан слепой.
Будут новые погони,
Новый день и новый бой.
Кто не сдрейфил, тот остался
На крыле и на плаву.
Вот и цель шального танца:
Я рискую — я живу!
2008 г.: 1 2
2005 — 2007 гг. | 
