ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Иван РАССАДНИКОВ


Об авторе. Контакты

 

Произносите по слогам

На чёрной паперти любви колокола да коромысла.

Да две старухи, да старик. Да разорвали акварель.

Произносите по слогам ваш монолог, лишённый смысла.

В его песчаном сюртуке живёт охрипшая свирель.

Откройте настежь вашу боль, возьмите «до», держите крепче,

Дышите хриплою мечтой; всё хорошо, раз рядом я...

 

Качая глиняным лицом, полузабывшаяся, шепчет,

Невесть откуда подойдя, позавчерашняя моя.

Уже в песчаном сюртуке гнездятся влажные пустоты,

Не пожелавшие уйти, шаги по кругу босиком.

Иссякли к чёрту голоса; отдавши мёд, чернеют соты.

Она живёт позавчера. Её гортань— костлявый ком.

 

Мы научаемся в любви не помнить ни себя, ни смерти.

Вам не соперница она, полузабытая в зиме.

«Я к вам пишу, чего же бо...» — в нераспечатанном конверте

Обратным ходом уплывёт. Моя судьба не в том письме.

 

Вопрос предвижу. Не вопрос — вы сами знаете, вы сами...

Свирель продолжит монолог, пускай вальсируют старик

Да двое высохших старух...

«На прежнем месте, под часами».

Лишённый смысла, всё равно — я понимаю ваш язык.

 

На расстоянии руки пойдём по воздуху цветному.

Пустой сюртук оставим здесь, на вековом его посту.

Произносите по слогам,

На небесах, но по-земному...

Вы не отнимете руки.

Но не наденете фату.

 

* * *

 

Тонкой тенью на промокшем тротуаре

Девушка, невеста, Сольвейг, Чайка,

Чио-Чио-Сан, Ассоль, Изольда...

Зря тебя по имени позвали.

Всё закономерное — случайно.

Радости цена четыре сольдо.

 

До утра останешься дождливой,

Слёзною, нечаянной, нежданной,

Опустевшей... нет, опустошённой.

Разве это сложно — стать счастливой?

Богоданный вдруг — неблагодарный?

Промолчишь на ветер отрешённо.

 

До утра часа четыре, и неважно

Сколько там тебе недосказали.

Влажные ресницы. Вуалетка.

Не вчера, не завтра, но однажды

Всё сошлось бы.

 

Пусто на вокзале.

Поезда не ходят.

Или — редко...

 

* * *

 

Кавалькада стальных червяков. Электрический рельсовый трассер.

Снова шёлковый жизненный путь пролегает по гребням сердец.

Тормози мою смерть, машинист! —

Я свои купола не раскрасил;

Никому не признался в любви;

Не увидел Париж, наконец.

 

В три затяжки летит беломор.

В три секунды летит с турникета

Дионисия влажная гроздь, виноградная в доску рука.

Истекают тягучие дни. Истончается имя валета.

Остальные прошли в короли, не берут одного чудака.

 

Словно запонки лисьих следов, я читал потайные приметы

Самой горькой мечты, и круги

Всякий раз выводили туда,

Где сплетаются нервы дорог, и с ума шелкопряды-ракеты

Рано, поздно ли — сходят пешком

На резиновый берег пруда.

 

* * *

 

Февраль — мессия, маг, палач, хранитель мёртвого музея.

Родная, в прошлом феврале мы были там обручены...

Туманным синим ярлыком плывёт на запад Мангазея.

Над нею пламень ледяной; и все расходы включены.

 

Фарватер кончился. На дне живут жуки и акваланги.

И не растопишь ледника, хоть преврати в дрова тайгу.

А на мизинце февраля не достаёт одной фаланги.

Пошёл по радиусу ток — не зря ты выбрала дугу.

 

У трёх колодезных могил стоят и рядятся друиды

Решают, быть или не быть. Коллегиальный перст судьбы.

Глядели смелые, смеясь, твои подруги...

Без обиды.

Их больше нет, а вместо них взошли фонарные столбы.

 

Не отзывайся именам.

Мессия, маг, хранитель — шулер.

Плыви под парусным письмом на грустном ялике одна.

Как быстро тает стеарин... Постскриптум вряд ли напишу я.

И оборвутся в темноту на полуслове письмена...

 

Дрейф

 

По водяной суровой простыне,

Когда мосты давно разведены,

Мы медленно дрейфуем на спине,

Невидимые с каждой стороны.

 

На глубине лоснится чешуя —

Сновидных рыб холодная броня.

Сафьяновая скорбь небытия

Укутывает зыбкого меня.

 

Закутаны в щербатый парапет,

По набережным пятятся авто —

Ленивые подобия торпед;

В пустых салонах ёжатся никто.

 

Гранитный бог стоит на стременах,

Оскароносен, горд, богат, горбат...

Простудный мегаполис, как монах,

Презрев мирское, принял целибат.

 

Восходит, словно студень на дрожжах,

Иссиня-жёлтый драповый туман;

Шестиконечной лапой на вожжах

Трясёт пустой изодранный карман.

 

Сочится, пузырится плёнка-плеть,

Касаясь языками сорных стен.

Разборная готическая клеть

Испещрена тенями слова тлен.

 

Карманная старуха-нищета

Срамно кудахчет, прячется в стене...

Мы — два полуистлевшие листа.

Мы — медленно дрейфуем на спине.

 

Среди сырых громадных грузных глыб

Река — большая чёрная змея —

Влачит броню холодных мёртвых рыб —

Бесслёзную тоску небытия.

 1    2    3    4    5    6    7    8    9    10    11

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com